Проклятая драконом (ЛП) - Кова Элис

— Никто не мешает тебе готовить самому, — отвечает женщина. Это не прелат.

Мы с Луканом переглядываемся. Невозможно понять, с какой стороны доносятся голоса, но они приближаются. Лукан хватает меня за руку и дергает на себя. Мы втискиваемся между стеной и бочками с картофелем. Он срывает с крюка большой пустой мешок, и мы приседаем; он набрасывает его на нас, точно одеяло. В самую последнюю секунду.

Дверь скрипит, открываясь. Сидя на корточках, я вижу часть кладовой сквозь щель между двумя бочками, за которыми мы спрятались, но они всё еще за углом. Сердце в груди колотится как сумасшедшее.

— Повар из меня дерьмовый, — говорит мужчина, и его шаги звучат всё ближе. Я задерживаю дыхание, пока Лукан придерживает мешковину. — Может, ты?

Она фыркает. — Я готовлю не лучше тебя, и ты это знаешь.

У меня перехватывает дыхание, когда они выходят из-за угла. Капюшоны инквизиторов откинуты, и видеть их как… людей — сюрреалистично. Это не безликие жестокие тени. Они из такой же плоти и крови, как и мы. Я знала это, конечно. Но об этом так легко забыть, когда именно они железным кулаком насаждают здесь правила…

— Кухни откроют завтра после их испытания, — говорит женщина. — Тогда и поешь.

— Уж поверь, поем. Но я голоден сейчас. — Мужчина направляется в нашу сторону.

Лукан шевелится, пытаясь втиснуть свое крупное тело еще глубже в тень. Мужчина замирает, его взгляд прикован к медовым сотам. Лукан смотрит на меня, и я знаю, что должна бы чувствовать вину за содеянное — особенно если из-за этого нас поймают… Но ярость всё еще слишком свежа в моих жилах. Я голодна, измотана, мне осточертело бояться, и я готова лезть в драку за этот кусочек сот для подруги, если придется.

— Мы же только час назад их достали? — говорит мужчина, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть мой явно отхваченный угол. — Кто здесь был?

— Никого. Все остальные готовятся к завтрашнему дню. — Женщина подходит поближе, чтобы проверить.

Всё мое тело напрягается. Здравый смысл орет: сиди тихо и жди. Они уйдут проверять. Но та, другая часть меня, по-прежнему рвется в бой. Если они…

Колокола.

Бешеные. То высокие, то низкие ноты. Звук страха в Вингуарде.

Они оба пулей вылетают из комнаты, бросив еду.

Мы с Луканом ждем, но лишь секунду. Инквизиторы не вернутся. Не тогда, когда звонят колокола…

Нападение дракона.

Глава 40

— Уходим. — Лукан хватает меня за руку, таща к замаскированному под бочку лазу, через который мы пришли. Мы даже не пытаемся прятаться, пока несемся через кухню.

Он выпускает мою руку, когда мы вырываемся из бута, с тяжелым стуком закрывая за нами потайную дверь. Не думаю, что кто-то услышит. Даже здесь, внизу, звон колоколов оглушает.

Лукан бросается к лестнице. Я заставляю себя следовать за ним, но замираю на первой же ступени. Вверх? Вверх, когда там дракон? Я снова превращаюсь в маленькую девочку, готовую шагнуть на ту крышу. Но в этот раз дракон ждет меня, зовет…

Лукан останавливается в паре шагов впереди, наши глаза встречаются. Образ дракона в моем сознании сменяется его лицом — уверенным и спокойным. Он протягивает руку, и я окончательно возвращаюсь в настоящее. — Ты справишься, Изола.

Наши пальцы переплетаются — крепко, надежно. На секунду я верю ему, и этого хватает, чтобы начать подъем. Почти бегом. Я не дам страху победить. К тому моменту, когда мы добираемся до центрального атриума, мое сердце колотится так, что готово лопнуть.

Мы замираем на мгновение, чтобы отдышаться. Я ожидала полного хаоса, но здесь пусто. Центральный атриум пугающе безлюден. Колокола всё бьют, распевая свой неистовый, зловещий гимн над Вингуардом. Мы осторожно поднимаемся по лестнице к жилому корпусу.

Стоит нам ступить на площадку четвертого этажа, как вспышка света заливает окно в конце коридора, а почти мгновенно за ней следует оглушительный грохот. Удар Эфиросвета бьет по мне, и я вздрагиваю. Но это не так мучительно, как я помню по последнему пушечному залпу. Ощущение — как от слишком горячей воды в ванне. Колет кожу. Больно, самую малость, но почти… освежающе.

— Пушки? — Лукан бежит к узкому окну в конце коридора, выглядывая наружу. Его отсутствие инстинкта самосохранения одновременно поражает и тревожит.

— Раз уже используют пушки, их должно быть больше одного. — А значит, мне нельзя терять время. Я влетаю в комнату и застаю Сайфу уже на ногах. Без лишних слов бросаю ей булочку, и она вгрызается в неё так, будто от этого зависит её жизнь. Мед я отдам ей позже. Сначала ей нужно что-то более существенное. И я хочу, чтобы она смогла насладиться вкусом.

— Твой триумф… восхитителен, — едва выговаривает она между укусами. Входит Лукан, закрывает дверь и придвигает к ней сундук. Откидывает крышку. Я быстро распаковываю и прячу нашу добычу.

Сайфа едва успевает доесть, когда медные ящики по всему монастырю оживают с характерным шипением. — Всем суппликантам немедленно явиться в центральный атриум. — Прямо, по делу и не терпит возражений.

— Интересно, нас переведут в подвал? — Сайфу всё еще немного пошатывает, но на её лице играет довольная улыбка, какой я не видела сто лет.

— Надеюсь, — бросаю я, выходя за дверь. Лукан ловит мой взгляд. Мы обмениваемся видом, который говорит: ни один из нас в это особо не верит.

Втроем мы вливаемся в поток других суппликантов, стекающих по лестнице. Всего за несколько минут все собираются внизу, неуверенно переглядываясь.

Инквизиторы появляются с той лестницы, по которой мы когда-то спускались с Сайфой во время нашей ночной вылазки; она ведет в подвал. Из груди вырывается вздох облегчения. Там мы будем в безопасности… если только они не воспользуются случаем и не пустят нам пары зеленого дракона. Хочется верить, что у инквизиторов есть заботы поважнее, но, глядя на их методы, оптимизма я не питаю.

— Пожалуйста, следуйте за нами. — Это прелат. У меня в животе завязывается узел; кислота разъедает ткани, обжигая мышцы. Я не верю ей… ни на секунду.

Мои страхи подтверждаются: она ведет нас не вниз, а вверх.

— Что происходит? — спрашивает кто-то тонким голосом.

— Там есть укрепленное помещение? — спрашивает другой суппликант у стоящего в стороне инквизитора. Он явно думает о том же, о чем и я: «вверх» во время налета драконов — всегда хреновая идея.

— Никаких вопросов, — отрезает прелат, и её голос разносится эхом; слова затягиваются на наших шеях, точно петли.

Нас гонят, как скот. Каждый шаг вверх кажется похоронным маршем. Снова пушечный залп сотрясает верхние окна. Вспышки света смешиваются с темнотой.

Мы уже почти на четвертом этаже, когда драконий рев, кажется, сотрясает сами основания Вингуарда. Кто-то из суппликантов вскрикивает. Я спотыкаюсь, хватаясь за стену. Другую руку прижимаю к груди, судорожно вдыхая.

Мысли колеблются, превращаясь в жидкость; я не могу за них уцепиться. Деревья ненастоящие. Скверна — это на самом деле моя кровь. Дать Сайфе в нос. Смех грозит вырваться наружу — будто это самая смешная идея в моей жизни. Поговори как дракон: Ррр, ррр-ррр. Ш-ш-ш. Я фыркаю.

— Изола. — Его рука твердо лежит на моем плече, встряхивая меня.

Я трясу головой, подавляя шипение в горле. Что это было? Пурпурное драконье безумие. Воздействие его рева может вызвать бред. Это единственное объяснение. Но пурпурные драконы — крайняя редкость.

Судя по тому, как остальные выходят из оцепенения, это было именно оно.

Инквизиторы не дают нам и секунды, чтобы прийти в себя. Прелат снова начинает марш. Вверх и вверх…

Суппликанты в начале шеренги начинают выкрикивать протесты. Они сыплют проклятиями, умоляют, пытаются торговаться — ведь теперь они видят, куда она нас ведет. Она игнорирует всех и распахивает дверь на ту самую крышу, где совсем недавно меня допрашивали.

Ледяной ветер врывается в лестничный колодец. Кто-то вскрикивает, будто от удара кинжалом. Кто-то рыдает. — Вы не имеете права! — кричит Микель.