Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

Его пальцы снова находят мой отзывчивый клитор, только на этот раз между нами нет барьера из ткани.

Он скользит пальцем между моих складочек, подхватывает шелковистую влагу и тянет ее вверх, размазывая по наэлектризованному клитору. Выгибаю бедра, извиваясь под натиском прикосновений, пока его пальцы умело работают над этим чувствительным местом. Второй рукой он дразнит вход, проверяя насколько я промокла, а затем плавно вводит один палец внутрь. С моих губ срывается тихий вздох.

Его пальцы гораздо больше моих, и даже один приносит невероятное наслаждение.

Но когда он добавляет второй… я громко стону его имя.

Запрокидываю голову и подаюсь навстречу его руке, принимая каждый толчок. Грудь вздрагивает в такт каждому толчку, и ткань начинает невыносимо царапать соски. Словно прочитав мои мысли, Вон заставляет белую тунику исчезнуть. Остаюсь совершенно голой, а он всё еще полностью одет, — и это подчеркивает наши неравные условия, определяя, кто контролирует ситуацию, а кто нет.

Это ощущается порочно — и в то же время дарит невероятную свободу.

Вон разворачивает кисть ладонью вверх, и теперь каждым глубоким толчком бьет по заветной точке, пока его вторая рука продолжает ласкать набухший клитор снаружи. Вскидываю голову, наблюдая за тем, как двигаются его мышцы, когда он трахает меня пальцами. Вздутые вены на его руках и татуировки — особенно та, что в точности повторяет мою, поднимают градус возбуждения до предела.

Когда понимаю, что он даже не снял кольца, что они всё еще на его пальцах, что-то первобытное взвывает внутри. Порочный. Развратный мужчина.

Он возносит меня всё выше и выше. Растворяюсь в его руках, мой мир рушится, пока нарастающая волна подталкивает шаг за шагом, к самому пику.

— Кончи для меня, Маленькая Богиня, — приказывает он, не сводя с меня темных глаз.

Поддавшись экстазу, заполняю комнату хриплыми стонами и кончаю — для него. Для себя. Тело бьется в конвульсиях, оргазм пульсирует внутри тяжелыми, ошеломляющими волнами. Судорожно хватаю ртом воздух, грудь тяжело вздымается. Ноги совершенно онемели.

Он медленно подносит руку к губам. Его глаза прикованы к моим, пока он слизывает блестящую влагу с пальцев — снизу вверх, кончиком длинного, толстого языка.

Меня пробивает дрожь от этой картины — мой прекрасный, темный завоеватель, пробует на вкус свою новую добычу — ту, что так легко сдалась, так легко досталась ему.

Внезапно радужки глаз, еще секунду назад черные как уголь, начинают наполняться цветом — сочным, невероятным цветом. Он напоминает мне о лесе, о влажной траве после дождя поздней весной, о кроне старого, крепкого дуба.

В его глазах я вижу дом.

Подаюсь вперед, осознавая, что запястья внезапно освободились. Обхватываю его лицо руками, и тихо выдыхаю:

— Твои глаза!

Он улыбается, и это самая прекрасная улыбка, которую когда-либо видела.

— Но как? — спрашиваю едва слышным шепотом.

— Это часть нашей связи, — отвечает он, целуя мою ладонь.

— А мои глаза тоже изменятся, если я… — взгляд многозначительно опускается к оставленному без внимания возбуждению, выпирающему под тканью брюк.

Он усмехается, слегка покачивая головой.

— Нет, котенок, это так не работает.

— Почему ты так уверен? — рука тянется к его бедрам, притягивая ближе. — Может, нам стоит проверить и посмотреть?

Его черная бровь взлетает вверх, а губы расплываются в улыбке. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Как бы сильно ни хотел почувствовать, как этот соблазнительный ротик обхватывает меня, не сейчас, Маленькая Богиня.

— Почему нет? Наши десять минут уже вышли?

— К черту десять минут, — рычит он, снова укладывая меня на спину. Вон опускается на колени, по очереди закидывая мои бедра на свои широкие плечи. — Хочу снова попробовать тебя на вкус.

— Вон! — вскрикиваю, когда его голова опускается между моих ног. Сильные руки рывком подтягивают меня вперед, так что бедра оказываются на краю стола.

— Да, котенок? — мурлычет он, горячее дыхание обжигает чувствительные складочки.

Его широкий язык медленно скользит по моей щели, вылизывая снизу вверх — и в этот самый миг он заявляет права на мое тело, обрекая на вечные муки мою душу. А затем делает это снова. Меня никогда прежде не вылизывали так первобытно. Язык проникает внутрь, пока пальцы раздвигают губы, открывая еще больший доступ, пока он ритмично толкается языком туда-сюда. Его рот такой влажным, такой горячий, а язык — невероятно властный и неумолимым.

— Блядь, — судорожно выдыхаю, чувственно извиваясь всем телом. Вцепляюсь в край стола, до боли впиваясь ногтями в дерево стола.

Низкий смешок прокатывается по моему телу вибрирующей волной. Запрокидываю голову и с губ срывается стон. Его пальцы надавливают по обе стороны от клитора, лаская его так искусно, как сама никогда бы не смогла.

— Вон, — выдыхаю я, его восхитительные ласки попадают точно в цель, вознося меня всё выше и выше. Я так близко.

Но, как раз в тот момент, когда готова уже кончить, он вытаскивает язык, прерывая наслаждение.

Боль прошибает насквозь, когда он кусает — действительно кусает — этот чувствительный комочек нервов.

— Ты меня укусил, — шиплю в недоумении. Это одновременно эротично и пугающе.

— Укусил, — мурлычет он, впиваясь в меня темными глазами. — И сделаю это снова, если ты попытаешься кончить без моего благословения.

— Что? — выдыхаю, хватая ртом воздух.

— Твои оргазмы, как и твои губы, принадлежат мне, котенок, — произносит он, и снова пропадает между моих бедер.

— Это же… — его язык очерчивает круги по чувствительному, набухшему клитору. — О… — теряю мысль, когда он толкает внутрь два пальца, выбивая воздух из легких.

Горячее, жидкое тепло разливается внизу живота, пока он ласкает языком и пальцами в унисон, сжигая меня в экстазе и погружая в наслаждение. Это порочная, сладкая пытка.

После двух неудачных попыток достичь оргазма и двух головокружительных укусов не могу даже подобрать слова, чтобы описать, насколько мощным оказывается взрыв, когда он, наконец, позволяет кончить. Придя в себя после этого катастрофического удовольствия, я поняла, что Вон собирается меня уничтожить.

И, если честно? Я сама этого хочу.

Глава 36

— Поверить не могу, — Харпер качает головой.

— Вот и я о том же, — отзываюсь, сидя на подлокотнике кожаного кресла в гостиной, ноги зажаты между бедрами Вона. Сам он сидит в кресле, лениво вычерчивая пальцами замысловатые узоры у меня на пояснице.

— Что такое? Во что поверить не можете? — спрашивает Райкер, входя в комнату. Он промакивает лоб полотенцем, кожа блестит от пота после тренировки.

— Иди сюда, — командует Харпер, подзывая брата-близнеца.

С трудом сдерживаю смех, когда она притягивает его лицо вплотную к Вону. Можно подумать, для того чтобы заметить изменения в его глазах, обязательно нужно подходить вплотную. Они отличаются так же сильно, как день и ночь.

Райкер отшатывается и протяжно свистит, вешая полотенце на шею. Он смотрит на меня, на сестру, а затем снова на Вона.

— Но как?

Пожимаю плечами, как ни в чем не бывало, но бросаю в сторону Вона предупреждающий взгляд, чтобы он ничего не говорил.

— Он почувствовал сладкий вкус Сейдж, — восклицает Харпер, и эти слова бьют по мне как подушка с камнями.

Вон ухмыляется. Этот засранец еще и кивает, заставляя меня сгорать от стыда.

Ни одному из них нельзя доверять, они просто не могут держать язык за зубами. Вон и Харпер ничем не лучше сплетниц.

Райкер посылает мне полный уважения кивок.

— Вот ты где! — тяжело дыша выпаливает Сорен, врываясь в комнату. Он сгибается пополам, упираясь ладонями в колени и пытается отдышаться. — Я тебя везде искал!

— Я тренировался во дворе, — Райкер небрежно пожимает широкими мускулистыми плечами. — Харпс сказала, у нас собрание, — он подходит к диванчику и плюхается на него, устраивая голову прямо на колени Лиры. Она улыбается ему, мягко поглаживая его по волосам своими маленькими ручками.