Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

— Знаешь, — комментирует Уильям, обнимая хромающую Билли, — это было очень весело.

Я приподнимаю брови.

— Весело?

Он пожимает плечами.

— Да. И внутри у меня сплошь такие тёплые и пузырящиеся чувства, — он поджимает губы, как будто никогда раньше не испытывал подобных эмоций. — Мне это нравится. Я думаю, что буду заниматься этим и дальше.

Я совершенно сбита с толку.

— Нападать на подземные лаборатории?

— Нет. Помогать кому-либо. Людям, — он указывает на кого-то из детей. — Я буду бороться с преступностью. Не дам любому ребёнку где бы то ни было стать настолько уязвимым, чтобы с ним могло что-то случиться. Что-то в этом роде.

Я думаю о женщине, которую несколько дней назад подслушала в газетном киоске, принадлежащем ведьмам.

— Может быть, — предлагаю я, — тебе стоит найти местное сообщество и интегрироваться в него. Помогать им и жить среди них, чтобы по-настоящему знать, что происходит.

Он задумчиво кивает.

— Мне нравится эта идея.

Мы улыбаемся друг другу. Может быть, всё-таки есть надежда на будущее вампиров.

Фоксворти выходит из толпы полицейских.

— Ты же знаешь, я не одобряю самосуд, — начинает он.

Я раздражённо вздыхаю.

— Да ладно тебе.

— Ты не дала мне закончить. Я не одобряю этого, но ты молодец, — он похлопывает меня по руке. — Я получаю отчёты из МИ-7. Внезапно у них под стражей оказалось много сбитых с толку подростков, и это благодаря тебе. Я горжусь тобой.

Я быстро моргаю. Я не уверена, что он запоёт то же самое, когда увидит, что мы оставили в лаборатории.

— Э-э… спасибо, — Николлс за его спиной закатывает глаза. Я стараюсь не улыбаться. Некоторые вещи никогда не меняются.

— Тут кое-кто приехал, — говорит он.

Из одной из ожидающих полицейских машин появляется женщина. Она делает неуверенный шаг, затем другой, как будто не уверена, правильно ли поступает. Её муж, держа на руках малышку Хоуп, тоже выходит.

Элис подавляет рыдание.

— Мамочка?

Этого достаточно. Миссис Голдман бросается бежать и широко раскидывает руки. Отец Элис следует за ней по пятам. В ту же секунду, как она подбегает к нам, она бросается вниз, хватает Элис и заключает её в крепкие, тёплые объятия, которые говорят о неизменной и безграничной любви. Мои щёки становятся влажными. Я яростно моргаю и стискиваю зубы. Затем Майкл издаёт странный звук. Я бросаю на него взгляд. Окей. Похоже, плачут абсолютно все.

— Я так и знала. Я знала, что ты всё ещё жива, — выдыхает миссис Голдман. Она прижимает Элис к себе, словно боится её отпустить. Как будто выпустить её из объятий будет означать, что всё это не более чем сон.

— Мам, я не могу дышать.

Миссис Голдман краснеет и слегка ослабляет хватку.

— Прости, детка, — она оглядывается на меня через плечо. — Спасибо, — её голос срывается. — Я не уверена, что когда-нибудь смогу отблагодарить вас в полной мере.

Я бросаю взгляд на Марию, которая наблюдает за встречей с пустым, бесстрастным лицом.

— Вообще-то, — мягко говорю я, — я думаю, вы можете сделать кое-что, и мы будем в расчёте.

Глава 23. Сегодня

— Так что же ощущается приятнее? — спрашивает мой дедушка. — Видеть, как все эти дети спасены, возвращены в свои семьи и обрели новые дома, или видеть Стивена Макинтайра и его дружков мёртвыми?

Я закатываю глаза. Он просто пожимает плечами.

— Кстати, Мария оставила тебе подарок, когда вернулась за своими вещами. Я взял на себя смелость положить его в холодильник.

Я хмурюсь.

— Ей не следовало этого делать.

— Это был её выбор. Юный Алистер тоже забрал свои вещи. Я думаю, что теперь, когда они будут жить на одной улице, у него будет меньше времени, чтобы заниматься своей преступной хакерской деятельностью. Я не уверена, что Мария одобряет то, что он делает, а притяжение юной любви может быть сильным.

— Не только юной любви, — бормочу я. Кимчи подходит и тыкается носом мне в руку. Я глажу его за ушами. — Кстати, о том, чтобы собрать вещи, нам самим, наверное, стоит так поступить, — я оглядываю склад. — Мы не можем оставаться здесь вечно.

— Ну… — возражает он.

Мои глаза сужаются.

— Что ну?

— Возможно, я не сказал тебе всей правды, когда заявил что МИ-7 не знала, что мы здесь.

— Прошу прощения?

— Ты прощена.

Я упираю руки в бока.

— Арбутнот Блэкмен, ты обязан немедленно объяснить, что происходит.

— Они наблюдали за твоими действиями и были весьма впечатлены. Они готовы предоставить тебе это помещение и его содержимое, если ты согласишься время от времени помогать им.

Я сверкаю глазами.

— Я думала, ты говорил, что из меня никогда не получится шпион.

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Не как шпион. Как… консультант. Теперь, когда ты показала, что можешь хорошо ладить со всеми остальными трайберами.

— Другие вампиры не останутся. Они хотят уехать и устроить свою собственную жизнь. Присоединиться к другим сообществам.

— Да, — он почёсывает подбородок. — С этим, знаешь ли, возникнут некоторые проблемы.

— Мы разберёмся с ними, если и когда они возникнут, — я чувствую себя на удивление безмятежно, пока внезапно не взвывает одна из сирен. Кимчи скулит. Я поворачиваюсь к камере и стискиваю зубы. Шоу начинается. Вот блин.

***

Три глотка крови Марии циркулируют в моём теле, когда я выхожу в сопровождении О'Ши и Майкла. Деймоница Какос находится снаружи уже полчаса. Я должна отдать ей должное — она чертовски терпелива.

— Ну что ж, — говорит она, постукивая безукоризненно наманикюренным ногтем по губам. — Вы пришли к какому-то решению, мисс Блэкмен?

Я холодно улыбаюсь.

— Я плохо реагирую на ультиматумы.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Ситуация изменилась, — отвечаю я. — Может быть, вы видели новости? Мы ответственны за спасение более сотни детей. Вампиры — герои этого часа.

— Вы не хуже меня знаете, что общественное мнение переменчиво. Как вы сказали, вы герои этого часа, но что произойдёт в следующий час? Всем не составит труда вспомнить, что вы не более чем кучка кровососущих извергов, — она пристально смотрит на меня и меняет тактику, очевидно, отчаянно пытаясь сделать что-нибудь, чтобы разозлить меня. — Икс притворялся вашим другом, но на самом деле манипулировал вами. Он использовал вас.

Я пожимаю плечами.

— Он не проникал в мои мысли, как вы. Он не натравливал мои собственные мысли против меня.

— Он не проникал в ваши мысли, потому что в этом не было необходимости. Вы были только рады подчиниться.

— Я использовала его так же, как он использовал меня, — откровенно говорю я и делаю шаг вперёд. Впервые я осознаю, что не боюсь ни её, ни Икса. — Скажите мне, вы считаете себя злыми?

— Это абсурдный вопрос.

Я скрещиваю руки на груди и жду. Деймоница вздыхает, словно под тяжким бременем.

— Нет, — скучающим голосом отвечает она. — Я так не думаю. То, что мы сделали, необходимо.

— Вы уничтожили Семьи, потому что боялись их.

— Мы уничтожили Семьи, потому что они возлагали вину на нас каждый раз, когда им нужен был повод, чтобы убить кого-то.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Все боятся вас. Мы всегда знали, что деймонов Какос следует опасаться. Если бы вы просто сообщили Семьям о своём недовольстве, они бы прекратили, — я пальцем убираю с одежды невидимую ворсинку. — Но вы предпочли действовать первыми, убить, а не общаться. Я бы назвала это злом.

— Я вас умоляю, — усмехается она. — Зла не существует. У каждого есть способность совершать плохие поступки, точно так же, как у каждого есть способность совершать хорошие поступки.

— Это чушь собачья. Зло действительно существует, — я улыбаюсь. — Мы с вами — прекрасные тому примеры.

Она приподнимает бровь.

— На самом деле вы не считаете себя злом.

— Я думаю, у меня есть способности к этому, но на моей стороне люди, которые удержат меня на верном пути.