Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Температура в комнате падает на несколько градусов. Улыбка Виски меркнет, и Тейн делает размеренный шаг вперед.

— Это было досадное недоразумение, — осторожно говорит Тейн. — Мы хотели бы оставить его в прошлом, если ты, конечно, не против.

— Конечно, — повторяю я, проходя дальше в гостиную и впитывая каждую деталь. — Кто старое помянет... Или мне сказать, кровь под пластырем? — я постукиваю по пластырям-бабочкам у себя на лбу.

Виски издает странный сдавленный звук, который может быть подавленным смехом. Чума бросает на него ледяной взгляд.

— Будешь что-нибудь пить? — предлагает Чума; его тон намеренно нейтрален, когда он снова поворачивается ко мне. — Воду? Кофе?

— Кофе было бы отлично, — отвечаю я, подходя к рамке с фотографией на камине. Трое альф на льду, победители. Тот, что напал на меня, Призрак, стоит позади них, немного в стороне, и его синие глаза настороженно смотрят поверх маски, скрывающей нижнюю часть лица.

Но что-то не так со стеной за рамкой. Небольшой участок имеет чуть другой оттенок, чем остальные. Свежая краска. Нанесенная наспех, судя по засохшей капле, стекающей из-под нижней рамы.

Я оборачиваюсь и ловлю взгляд Виски, прикованный к тому месту, куда я смотрю. Его глаза отводятся слишком быстро.

— Отличное фото, — комментирую я. — Четыре всадника хоккейного апокалипсиса.

— Это после нашей победы в финале конференции в прошлом сезоне, — говорит Тейн, и в его голосе проскальзывает нотка гордости, несмотря на настороженность.

— Против «Демонов», если я правильно помню, — я стучу по стеклу фотографии. — Призрак действительно надрал Уэйду Келли задницу, не так ли?

Наблюдать, как Келли истекает кровью на льду, было лучшим моментом моего сезона. Жаль, что он снова встал на ноги.

— Келли не умеет проигрывать, — бормочет Виски. — И он дерьмовый альфа.

Интересно, понимают ли они, что я точно знаю, кто эта омега? Омега, которую они так явно охраняют. Та самая, что долбанула меня огнетушителем.

Она показалась мне странно знакомой даже с этими крашеными темными волосами. Я провел бесчисленные часы в поисках, отчаянно пытаясь выяснить, кто она. И нашел её только сегодня утром.

Пропавшая невеста Уэйда Келли.

Айви.

Я никогда не забываю лиц, даже когда их пытаются скрыть. А теперь, видя их коллективное напряжение при одном только упоминании имени Келли, я абсолютно уверен в этом. В чем я не уверен, так это в том, защищают ли они её по какой-то причине, или же они с ней встречаются. Связанные стаи редко встречаются с одной и той же омегой, если только они не истинные, так что, возможно, это только Призрак.

Так или иначе, я обязательно скоро это выясню.

Чума возвращается с кухни с дымящейся кружкой.

— Черный. Я не был уверен, какой ты пьешь.

— Черный — это идеально, — отвечаю я, принимая кружку с кивком благодарности. Наши пальцы соприкасаются при передаче, и Чума отдергивает руку на долю секунды быстрее, чем нужно.

— Позволь мне показать тебе твою комнату, — резко говорит Тейн, поднимая мою сумку. Демонстрация силы. Утверждение себя как хозяина, как главного альфы. Человеческий эквивалент того, чтобы помочиться на мою сумку.

Я позволяю ему это. Пока.

Мы направляемся к лестнице, я улавливаю в запахах других альф слабейший намек на тревогу. Слабый, но безошибочный.

— Итак, — говорю я, когда мы начинаем подниматься по лестнице, — расскажи мне об этой склонности к насилию, которая, кажется, есть у вашей команды. Сначала Призрак отправляет меня в больницу, потом ваша гостиная оказывается разнесена во время «празднования». Стоит ли мне спать с одним открытым глазом?

Виски издает звук, который может быть смехом или рыком. Трудно сказать.

— Только если планируешь ночные исследования частных территорий, где тебе не место.

— Виски, — предупреждает Чума; его тон резок.

— Что? — невинно спрашивает Виски. — Просто знакомлю нашего нового товарища по команде с правилами дома.

— И каковы же они? — спрашиваю я, поворачиваясь к ним на лестничной площадке.

— Довольно простые, — вмешивается Тейн. — Уважай личное пространство, как он так прямолинейно выразился. Никаких несанкционированных гостей. Не ешь еду с чужим именем.

— Последнее особенно важно, — добавляет Виски, и его тон становится смертельно серьезным. — Чума как-то застукал меня за поеданием его салата и чуть не заколол меня вилкой.

— На нем было четко написано мое имя, — говорит Чума, не отрицая обвинений. — В пяти местах.

Вопреки себе, я чувствую, как уголок моего рта дергается вверх. В их дисфункциональной динамике есть что-то почти очаровательное. Почти.

— Я обязательно буду держать руки подальше от твоих вещей, — говорю я Чуме.

Его глаза над маской сужаются. Определенно самый опасный из этой группы.

Тейн ведет нас вверх по лестнице, а Виски и Чума идут за мной. Сопровождают меня, как пастушьи собаки. Следят, чтобы я не сбился с пути. Волоски на затылке встают дыбом. Я не люблю, когда у меня за спиной альфы, особенно те, у которых есть причины меня недолюбливать.

— А где твой брат? — небрежно спрашиваю я Тейна, когда мы доходим до второго этажа. — Я хотел извиниться за наше вчерашнее недоразумение.

Плечи Тейна на мгновение напрягаются, прежде чем он заставляет их расслабиться.

— Призрака здесь нет.

— О?

— Он любит бегать по утрам, — поясняет Виски у меня за спиной. — Сжигает убийственные порывы.

Шутка, но не совсем. Виски хочет, чтобы я остерегался Призрака. Я это вижу.

— Понимаю, — отвечаю я с легким смешком. — У каждого свои методы снятия стресса.

— А у тебя какие? — спрашивает Чума тщательно выверенным, нейтральным тоном.

Я оглядываюсь на него через плечо:

— Шахматы.

— Ты играешь в шахматы? — теперь в тоне Чумы звучит нотка искреннего интереса.

— С детства. Это учит терпению. Дальновидности, — я тонко улыбаюсь. — Искусству жертвы.

— У меня есть доска, — неожиданно предлагает Чума. — Если когда-нибудь захочешь сыграть партию.

Тейн и Виски обмениваются удивленными взглядами, а Виски выглядит слегка преданным. Очевидно, Чума не часто делает такие приглашения.

— Буду очень рад, — отвечаю я и понимаю, что на самом деле не вру. — Хотя должен предупредить, я редко проигрываю.

— Он тоже, — бормочет Виски. — Это пиздец как бесит.

— И поэтому ты начинаешь смахивать мои фигуры с доски своей королевой? — сухо спрашивает Чума.

Виски пожимает своими широкими плечами:

— Эй, она же королева. Она может делать всё, что ей, блять, захочется. Вот почему она лучшая фигура.

Они продолжают препираться, как старая супружеская пара, пока мы выходим в коридор второго этажа. Здесь не так идеально, как внизу. Более обжитой вид: хоккейная экипировка сложена возле одной из дверей. Виски, судя по обилию разноцветных брелоков, которые, как я слышал, он собирает от фанатов. Но мое внимание привлекает дальний конец коридора. Что-то с ним не так, но я не могу точно сказать, что именно.

Просто предчувствие. Ничего больше.

— Чьи это комнаты? — спрашиваю я, указывая вдоль коридора.

— Моя, — говорит Тейн, указывая на первую дверь. — Чумы, — он указывает на другую. — Виски — в конце, хотя ты бы и сам догадался по бардаку. А твоя будет вот эта. Он останавливается у двери в середине коридора и толкает её, открывая просторную спальню с прилегающей ванной.

— А тот конец коридора? — спрашиваю я, кивая в сторону участка, который привлек мое внимание.

— Кладовка, — быстро отвечает Тейн. — Ничего интересного.

— Просто хлам, — добавляет Виски. — Старая экипировка, рождественские украшения, неудачные эксперименты Чумы...

— Это прототипы, а не неудачи, — ледяным тоном вмешивается Чума.

— А что насчет Призрака? — спрашиваю я.

Тейн бросает на меня пустой взгляд:

— А что насчет него?

Я вскидываю бровь:

— Можешь винить меня за то, что я хочу знать, где он будет спать сегодня ночью, после того, что он сделал с моей головой? — многозначительно спрашиваю я, хотя это совершенно далеко от правды. Я ни капли не боюсь Призрака. Чего я действительно хочу, так это больше информации, особенно учитывая, что именно он был там, когда я обнаружил Айви.