Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

Легонько стучу, а затем приоткрываю дверь, просовывая голову в образовавшуюся щель.

— Эзра?

На полу небрежно разбросана одежда, образуя дорожку, ведущую прямо к кровати. Взгляд цепляется за подозрительные брюки — явно мужские. Перевожу взгляд дальше и замечаю тщательно начищенные ботинки, которые тоже, несомненно, принадлежат мужчине. Один завален на бок, другой стоит ровно — судя по всему их владелец очень спешил их снять.

Из-под простыни высовывается голова Эзры, ее седые волосы растрепаны, а молочно-белые глаза выглядят совершенно безумными.

А прямо за ней выныривает вторая голова.

Я ахаю.

Джо ахает в ответ.

Эзра со вздохом падает обратно на подушки. Из-под одеяла вылетает рука и отмахивается от меня, прогоняя прочь, словно некстати заявившуюся горничную.

Джо сидит за столом, пока Эзра суетится на кухне, подметая пол подолом своего халата. Я стою у догорающего очага, разогревая обед для этих двух новоиспеченных голубков.

Джо откашливается, его голос звучит серьезно.

— Мои соболезнования насчет Калеба.

Дыхание перехватывает, застревая комом где-то в горле. Так странно слышать эти слова, поставленные в один ряд.

— Спасибо, Джо, — выдавливаю из себя, не отрывая взгляд от темного сучка в половице.

В хижине повисает тишина.

— Эврика! — внезапно выкрикивает Эзра.

Мы с Джо вздрагиваем и резко поворачиваем головы в ее сторону. Она прижимает к щеке стеклянную банку, наполненную боги знают чем. Шаркающей походкой она направляется к столу и жестом приглашает меня присесть.

Снимаю с огня шипящую чугунную сковороду, раскладываю еду по двум тарелкам и подаю им. Как только ставлю порцию перед Эзрой, она отталкивает ее в сторону тыльной стороной ладони. Раздумываю, не придвинуть ли тарелку обратно, просто чтобы подразнить ее, но решила этого не делать — вдруг в следующий раз она вообще смахнет ее на пол.

— Иди сюда, дитя, садись, я тебе кое-что покажу, — говорит она, поглаживая бок банки, словно это избалованная домашняя кошка.

Плюхаюсь на деревянный стул, скептически наблюдая, как ее костлявые пальцы начинают откручивать крышку. Когда она открывает банку, рефлекторно задерживаю дыхание и откидываюсь назад, бросая взгляд на Джо, который, кажется, не чувствует никакого смрада. Принюхиваюсь, рискнув сделать осторожный вдох. Ничего. Только витающие в воздухе ароматы обеда — сладкая гармония лука, перца и специй.

Эзра переворачивает банку и вываливает содержимое прямо на стол. Из нее высыпается земля. Закатываю глаза и уже собираюсь встать из-за стола.

— Терпение, дитя, — говорит Эзра. Она низко склоняется над столом и ковыряется в этой куче, пока не подцепляет пальцем черный шнурок. Улыбнувшись, дергает за него и вытаскивает грязное кольцо.

— Матери Калеба не было и шестнадцати, когда она узнала, что беременна им, — Эзра разглядывает кольцо своими невидящими глазами, вертит его в своих старческих руках, оттирая то тут, то там. — Она была дочерью знатного рода. А как ты понимаешь, ребенок, рожденный вне брака… что ж, это погубило бы и ее, и имя ее семьи. Не желая навлекать на себя осуждения со стороны общества, ее мать послала девушку ко мне за настойкой, чтобы прервать беременность. Но когда я приложил руку к ее животу, то почувствовала, как внутри сплетается нить судьбы этого ребенка. Я сказала ей, что не могу приготовить такой отвар, — Эзра качает головой, словно вновь отвечая отказом. — Бедняжка разрыдалась. Понимаешь, она боялась. Боялась того, что сделает отец, когда она ему расскажет. Боялась, что ни один мужчина не возьмет ее в жены, потому что теперь она — «порченный товар», — она посмеивается. — Это ее собственные слова, не мои, — задумчиво склоняет голову набок и снова тихонько смеется. — Какая странная мысль. Женщина… порченный товар.

— И впрямь глупость, — соглашается Джо, расправляясь с последними кусочками еды.

Растерянно моргаю, переводя взгляд с него на Эзру, и отмечаю, как уютно они чувствуют себя друг с другом. Задаюсь вопросом, как давно Джо тайком шастает в ее комнату. И тут же решаю, что, пожалуй, не хочу этого знать.

— И что же было дальше с матерью Калеба? — спрашиваю, желая услышать продолжение.

— Я согласилась помочь ей. Вырастить Калеба как своего. После недолгих уговоров ее мать тоже дала согласие. Она сказала мужу, что дочь едет погостить к тетке, и отправила ее жить ко мне на следующие восемь месяцев. После рождения Калеба девочка вернулась в свой отчий дом — как раз вовремя, чтобы узнать, что отец принял предложение руки и сердца от какого-то герцога с Запада, если мне не изменяет память. Перед тем как отбыть в свою новую семью, она зашла ко мне и отдала вот это кольцо, — Эзра протягивает его мне.

Беру его, разглядывая на ладони. Тонкий золотой ободок обрамляла замысловатая фигурная оправа в форме цветка. В ее центре покоится крупный овальный сапфир. Не могу даже представить, сколько стоит подобная вещь.

— Это было ее помолвочное кольцо, — добавляет Эзра.

— Зачем она его тебе отдала? — спрашиваю, проворачивая кольцо в пальцах и наблюдаю, как лучи света играют на гранях сапфира, заставляя его искриться и переливаться даже под слоем въевшейся грязи.

— Она просила продать его и пустить деньги на то, чтобы обеспечить Калебу хорошую жизнь. Но мне не нужны были деньги, чтобы дать мальчику хорошую жизнь. Это была единственная вещь, оставшаяся от его матери, поэтому я решила сохранить кольцо. Надеялась вручить его Калебу, когда он встретит свою любовь, — она задумчиво постукивает пальцем по подбородку. — А теперь отдаю его тебе. Сбереги для него.

Закусываю нижнюю губу, глядя на металл в ладони. Внезапно кольцо кажется намного тяжелее.

— Почему ты никогда не рассказывала Калебу правду о его матери?

— Я хотела всё рассказать в тот самый день, когда подарила бы кольцо, — отвечает Эзра, ее плечи поникли. — Но мне так и не выпало шанса.

Джо тянется через стол и ласково похлопывает ее по руке.

— Ты сделала всё, что могла, Искорка.

Подозрительно щурюсь. Искорка?

— Спасибо, дорогой, — произносит Эзра.

Возможно, это самая обыденная фраза, которую я когда-либо от нее слышала. Это странно. Вообще всё происходящее — одна сплошная странность.

Снова опускаю взгляд на кольцо.

— И что мне с ним делать?

Эзра подмигивает, хотя ее молочно-белые глаза смотрят прямо сквозь меня.

— Береги его, пока не сможешь вернуть.

Глава 48

Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз видела этого мрачного, угрюмого мужчину. Вон сказал, что ненадолго уедет, чтобы проверить зацепку в поисках Тернового Венца и заодно проведать остальных, кто всё еще остается в Беламуре, разыскивая Сорена. Был соблазн напроситься с ним, потому что безумно скучаю по Харпер, Лире и Райкеру, но чувствую, что сейчас я больше нужна Эзре, поэтому решила остаться. Вон также упомянул, что собирается навестить сестру, пока будет в Беламуре. Не думаю, что это встреча окажется приятной для них обоих.

Я не беспокоюсь за Вона. Своими глазами довелось увидеть, какой невероятной силой он обладает — в тот самый миг, ломая солдатам кости неистовыми порывами воздуха, он успокаивал меня нежными поцелуями в затылок легким дуновением ветерка. Если кто и способен постоять за себя, так это Вон.

Так почему же его недельное отсутствие так меня задевает?

Если честно… просто скучаю по нему.

Скучаю так сильно, что даже пытаюсь поговорить об этом с Эзрой, но от нее в этом вопросе толку не больше, чем от половиц под ногами. На самом деле, скрипучие половицы куда более разговорчивы, чем она.

Эзра полностью в своем репертуаре. Кажется, тяжесть от смерти Калеба давит на нее всё сильнее, но когда пытаюсь расспросить ее об этом, она настаивает, что дело вовсе не в горе. Твердит, что на горизонте грядут перемены — что бы это ни значило.

Она постоянно чем-то занята: варит столько зелий и мазей, что ими можно было бы доверху забить целую аптеку. Они повсюду — в шкафах, на полу, заполняют каждый уголок, каждый выступ и каждый подоконник. Некоторые даже перекочевали на чердак, посягая на мою крошечную территорию. Хижина буквально утопает в маленьких стеклянных пузырьках и металлических баночках. И дело не только в том, что они повсюду. Я не могу не задаваться вопросом, насколько безопасно хранить их внутри в таком количестве, и что будет, если они разольются и их содержимое смешается.