Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина

Осознание отдается уколом в сердце, но я выдавливаю улыбку, когда мы останавливаемся перед Нишей, и он без лишних слов начинает осматривать раны Хикари. То, что световолчица безропотно подпускает его к себе, доказывает, насколько Ниша заслужил ее доверие за прошедшие циклы. И мое тоже, вынуждена признать. Во мне нет ни капли подозрения, пока я молча спешиваюсь вместо того, чтобы допытываться, что он здесь делает.

— Я уже все подготовил, чтобы оказать Хикари необходимую помощь. Но все не так страшно. Царапины и укусы — ничего серьезного. К вашему отъезду от них и следа не останется.

Ниша дарит мне мягкую улыбку, а я застываю в недоумении. Не только из-за его дружелюбных слов, ведь я лгала ему, как и всем остальным. Но и потому что мысль о нашем отъезде кажется настолько абсурдной, что мне требуется мгновение, чтобы вернуть дар речи

— Откуда ты узнал, что мы…? — но прежде чем я успеваю закончить вопрос, меня прерывает взволнованный возглас.

— Касс!

Медленно поворачиваюсь на знакомый голос. Несмотря на смертельную усталость, в животе зарождается легкая нервозность, когда Афина, едва не поскальзываясь, останавливается перед нами. Нервозность из-за приговора, который она вынесет моему провалу. Но чего я точно не ожидала, так это облегченной улыбки, которая озаряет ее лицо.

— Слава Солу, ты здесь. Мы уже начали волноваться. — Бросив короткий взгляд на Нишу, который с любопытством разглядывает целительницу, Афина берет меня за руку и ободряюще сжимает ее.

Этот жест оказывается настолько неожиданным, что я на мгновение каменею. Где же разочарование? Гнев и утраченное доверие? Но в ее добрых глазах читается лишь снисхождение. Снисхождение, которого я не заслужила, но которое все равно точно бальзам для моей души. С беззвучным вздохом мои плечи опускаются, а на губах появляется грустная улыбка.

— Все в порядке. — Не считая моего грандиозного поражения. — Просто мы двигались не слишком быстро, — кивком головы я указываю на наш с Хикари потрепанный вид. Глаза Афины тут же округляются, и она рвется осмотреть мои кровоточащие раны, но я качаю головой: — Все нормально, ничего серьезного.

К счастью, Ниша вмешивается прежде, чем целительница успевает запротестовать. Ее заботу я бы сейчас просто-напросто не вынесла. Легче сосредоточиться на Нише, который осторожно поглаживает Хикари по шерсти.

— Я позабочусь о ней, даю слово. Считай это извинением от самого несчастного победителя, которого я когда-либо видел, — насмешливая ухмылка трогает уголки его губ.

Сердце пропускает удар, как только до меня доходит смысл его слов. Нокс. Должно быть, это он велел Нише ждать нас здесь. Но прежде чем я успеваю решить, стоит ли мне благодарить его или нет, тот уже отворачивается и уводит Хикари к загонам. Она прощается со мной усталым фырканьем, после чего Афина снова переключает мое внимание на себя.

— Идем, остальные нас уже ждут.

Усталость последних часов дает о себе знать все сильнее с каждой секундой. Мои конечности наливаются свинцом, и больше всего на свете мне хочется доползти до постели и на несколько часов сбежать от реальности. Но что-то в блеске глаз Афины заставляет меня колебаться. А может, я просто не хочу оттолкнуть от себя последнего дружелюбно настроенного ко мне человека. В любом случае, я заставляю себя улыбнуться.

— Хорошо.

С этими словами я иду вслед за Афиной, спешащей к крепости с таким рвением, которое я, увы, уже растеряла. Я не решаюсь спросить, что говорят о моем поражении. Возможно, потому что просто не справлюсь с этим. Лениво плетусь за ней, из последних сил переставляя ноги, пока в главном зале нас не встречает зияющая пустота. Лишь издалека доносятся приглушенная музыка и гул голосов, словно там проходит грандиозный праздник. И я уверена, что его почетный гость — принц с глазами, похожими на сами звезды. Я посылаю короткую молитву Солу, чтобы Афина не привела меня к этой толпе. И действительно, вместо того чтобы идти на шум, она сворачивает в незнакомый мне коридор.

С облегченным вздохом и одновременно с замешательством я пытаюсь догнать ее. Но один вопрос тяжелым грузом ложится на плечи, замедляя мои шаги.

— Ты не знаешь, где королева?

Афина на мгновение вздрагивает, но прежде чем повернуться ко мне, натягивает на лицо беззаботную улыбку. Словно мы говорим о щенках световолков, а не о моей матери, которая наверняка вне себя от ярости.

— Королева удалилась к себе, как только Примус принес амулет в крепость. С тех пор я о ней ничего не слышала.

Я морщусь, не зная, радоваться ли ее молчаливому уходу или опасаться его. Ребенок внутри меня все еще жаждет материнского одобрения. Какого-то крошечного знака, что ее любовь ко мне не зависит от исхода этих Игр. Но разумная часть меня знает правду. Ждать утешительных слов мне не стоит. Собственно говоря, лучше вообще не попадаться ей на глаза до завтра.

Решительно расправив плечи, я замираю вслед за Афиной перед тяжелой двустворчатой дверью. Узор из цветов и лоз украшает темное дерево, мгновенно напоминая мне о плотоядных растениях из Сумрачного леса. Если бы мое чувство юмора не пало под гнетом смертельной усталости, я бы, наверное, рассмеялась.

— Что мы здесь делаем? — в недоумении я склоняю голову набок.

— Поддерживаем друг друга, — загадочно отвечает Афина и толкает одну из створок, заставляя меня оставить вопросы.

Помещение, скрывающееся за дверью, просто огромное. Оно, должно быть, занимает почти всю заднюю часть крепости. Высокие потолки, окна в пол и величественный алтарь. Но по-настоящему у меня перехватывает дыхание при виде статуй по правую и левую сторону от нас. Высеченные из мрамора и украшенные золотом и серебром, на меня взирают Сол и Луна. Они внушают трепет. Своей высотой под самый свод. При этом в их нечетких чертах лица есть что-то милосердное. Словно они с добротой смотрят на своих детей, даже после всего, что мы сделали.

Но это зрелище недолго удерживает мое внимание, потому что в этот момент ко мне поворачиваются три фигуры. И требуется целое мгновение, чтобы осознать, кто эта девушка между Джаиром и Лиором. Ее присутствие заставляет мое сердце сжаться и одновременно пробуждает во мне то, что, как мне казалось, я навсегда потеряла в Сумрачном лесу. Но все это становится неважным, когда ноги сами срываются с места и несут меня к лучшей подруге.

— Ди!

Когда она крепко обнимает меня, впервые за весь этот дерьмовый цикл у меня на глазах наворачиваются слезы. Ее чистый, как звон колокольчика, смех разносится под высокими сводами, и я утыкаюсь лицом ей в шею, потому что это приносит невероятное облегчение. Видеть ее живой и здоровой. Знать, что она рядом. Чувствовать ее тепло.

Я отстраняюсь прежде, чем слеза успевает скатиться из уголка глаза.

«Представители рода Люцерна не плачут», — очередная догма моей матери молотом стучит в голове.

— Как ты? — с тревогой вглядываюсь в лицо Ди, но, если не считать легкой бледности, она выглядит как обычно. Даже волосы искусно уложены в прическу. Наверное, рядом с ней я выгляжу как бродяжка, продиравшаяся сквозь заросли. Похоже, Ди приходит к тому же выводу, потому что радость в ее глазах сменяется тревогой, когда она оценивает мой внешний вид.

— Это я должна у тебя спросить. Тебе нужна помощь целителя? — Как и Афина до нее, она тянется к моим рукам, чтобы рассмотреть следы укусов. Но я уклоняюсь.

— Все в порядке. Целебная мазь перед сном сделает свое дело.

Я избегаю ее взгляда, не желая перекладывать на кого-то другого вину, которая готова меня раздавить. Боль — это мое наказание. За мой провал. За мою бесполезность. За мое…

— Эй, — нежные пальцы переплетаются с моими, и золотые глаза смотрят на меня с сочувствием. — Еще не все потеряно. Все, что ты можешь сделать, — это выложиться на полную. Мы все знаем, на что ты способна. Знаем, кто ты. И гордимся тем, что можем звать тебя своей Примой, несмотря ни на что.

От ее слов у меня сжимается горло. Но я не могу позволить себе поддаться чувствам, которые они вызывают во мне. Это меня сломает. Поэтому в поисках того, на что можно отвлечься, я обвожу взглядом зал и замираю на вещи, которая заставляет сердце пропустить удар.