Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина

— Он был в ступоре. Бормотал что-то о дружбе, о том, что я для него как младшая сестра, отчаянно пытаясь отстраниться от меня. — Я смеюсь, и этот звук звучит так искренне и идет из самого сердца, снимая на мгновение всю тяжесть. — Разумеется, это сделало ситуацию еще более неловкой. Мы целую неделю избегали друг друга, прежде чем я смогла признаться ему в истинной причине того поцелуя. После этого Солей вместе со мной придумывал план для каждой такой встречи, чтобы обратить в бегство поклонников.

Я встречаюсь взглядом с Ди, которая робко улыбается мне. Она была свидетельницей всей этой неловкой истории, и именно она дала мне пинка под зад, чтобы я наконец во всем призналась Солею. Наверное, потому, что больше не могла вместо него быть моей сообщницей в набегах на дворцовую кухню. Солей уже в неполные шестнадцать лет обладал таким обаянием, что служанки спускали ему с рук абсолютно все.

— Он был уникальным, — добавляет Ди, и на короткое время мы погружаемся в молчание, пока каждый предается своим воспоминаниям.

Но в какой-то момент время приходит. Я знаю это еще до того, как взгляды остальных устремляются на меня. До того, как Ди робко касается моего плеча, и ее тихие слова громким эхом раздаются в тишине.

— Ты поможешь ему отправиться в последний путь?

Я киваю, хотя все внутри меня кричит, что я не готова. Что не могу отпустить Солея. Но как Приме мне надлежит провести погребальную церемонию. Я знаю слова, которые произносят по традиции, наизусть с тех пор, как много лет назад стояла у другого гроба и рядом с матерью смотрела на лицо отца. Что-то внутри надеялось, что мне больше никогда не придется их произносить.

Наивное желание маленькой девочки.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Но я больше не ребенок. И именно я должна указывать путь своему народу даже в самые тяжелые времена. Вот что отличает истинную правительницу. Поэтому я делаю глубокий вдох, заставляя легкие расправиться и впустить воздух, прежде чем возвысить голос.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы проститься с верным другом и храбрым воином. Его свет ярко горел в наших сердцах, и эта потеря оставит после себя тьму.

Мои слова громко раздаются под сводами и ложатся на нас, словно тяжелое покрывало. Я слышу, как слева от меня прерывисто вздыхает Афина, и вижу, как Лиор утешающе обнимает ее за плечи. Ди, в свою очередь, смотрит на гроб, пока Джаир с неприсущей ему серьезностью держит ее за руку. Мы все скорбим, но никто не одинок.

— Солей отдал свою жизнь на службе стране, которую поклялся защищать. Его мужество и верность должны стать для всех нас блестящим примером и помочь преодолеть те мрачные моменты, что принесет с собой траур.

Губы произносят слова даже несмотря на то, что остальное тело онемело. Я не чувствую ни кончиков пальцев, ни лица. Лишь стук сердца громко отдается в груди, прогоняя по телу кровь и воспоминания. О циклах, наполненных детским смехом, о часах, полных юношеского безрассудства, и об опыте ответственных взрослых, которыми мы стали. Солей всегда был рядом. Всю мою жизнь. И мысль о том, как мне справляться с будущим без него, заставляет мое сердце биться в агонии.

— Хотя ничто в этом мире не сможет заменить свет Солея, мы обещаем ему здесь и сейчас нести его наследие. Обладать его великодушием, когда видим кого-то в беде, равняться на его храбрость перед лицом опасности и быть достойными его дружбы, которой мы так долго могли наслаждаться. Давайте всегда помнить сильного воина и самоотверженного друга.

Голос готов сорваться, но я не позволю эмоциям загубить смысл моих слов. Точно так же, как я не позволю кому бы то ни было сводить всю жизнь Солей к его последним мгновениям. К тому моменту, когда туман призвал его, оставив лишь чудовищную оболочку.

— Пусть его свет найдет путь к нашим предкам и озарит небо рядом с Солом, — с этой церемониальной фразой я поднимаю руку и зажигаю искру, яркую, как само солнце. Это капля чистого света, которая перекатывается по моему указательному пальцу, на секунду замирает на подушечке и наконец падает вниз.

Свет мгновенно проникает в неподвижное тело Солея, и я задерживаю дыхание. Жду сияния, которое много лет назад заставило моего отца светиться в последний раз, когда магия внутри отозвалась на подношение. Но ничего не происходит. Вокруг лишь тьма, погружающая меня и моих друзей в ужасающее молчание.

Нет. Нет, этого не может быть. Этот Двор не мог лишить Солея еще и возможности отправиться к предкам.

Я уже собираюсь снова погрузиться в себя, зачерпнуть больше силы, что покоится во мне, чтобы отдать ее Солею, как вдруг замечаю это. Слабое мерцание, которое почти невозможно уловить. Оно начинается в том месте, где кошмар пронзил плечо Солея, а затем медленно распространяется. Словно бутон, раскрывающий свои лепестки, сияние ложится на Солея, вытесняя тьму из его вен. Оно ползет от плеча дальше по груди, переходит на руки и, наконец, поднимается к лицу, пока каждый сантиметр его тела не оказывается затоплен теплым светом.

Прекрасно.

И мы замираем. Минуты, часы — не знаю. Ждем, пока сияние медленно угасает, унося с собой душу Солея. Только тогда я осмеливаюсь пошевелиться и прижимаю руку к груди, растопырив пальцы, словно солнечные лучи.

— Мы еще встретимся, старый друг.

И я сделаю все, чтобы быть достойной твоей жертвы.

29 ГЛАВА

Нокс

Шумный праздник вокруг меня больше напоминает лихорадочный бред. Причем из разряда самых скверных. Снова и снова отцовские подхалимы гордо хлопают меня по плечу, расспрашивают подробности о первом испытании или просят потанцевать с их дочерьми. От банкетных столов на этот раз отказались, чтобы пригласить побольше гостей, которые в дорогих нарядах и пышных юбках заполняют бальный зал. Те, кто не танцует, кучкуются в стороне, угощаются у щедрого фуршета и празднуют победу, ради которой и пальцем не пошевелили. А я? Я вынужден улыбаться. Делать вид, будто праздник меня радует, хотя мне и кусок в горло не лезет. При этом я предпочел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. В своих покоях, на Лунном пике, снова в Сумрачном лесу. Все равно где, лишь бы сбежать от грохочущей музыки, удушающей толпы и пустых разговоров.

Но это невозможно, пока отец с не сходящей с лица улыбкой восседает на троне и с редким удовлетворением наблюдает за суетой.

Я ненавижу здесь абсолютно все.

Единственное мое утешение — Ниша, чью белоснежную макушку я на миг замечаю в проеме двустворчатых дверей. Он ловит мой взгляд и коротко кивает, не подходя к пестрой толпе ближе, чем это необходимо. К большему его не смог бы принудить даже сам король. И все же я благодарен ему за это мимолетное появление. Так я, по крайней мере, знаю, что Кассия благополучно вернулась в крепость. Только после этого я делаю первый вдох, который не кажется мне удушливым в этом переполненном зале.

— На, тебе не помешает.

Лоэлия возникает рядом так внезапно, что я вздрагиваю. Я стою в стороне от толпы, пытаясь спрятаться за высокой прической какой-то аристократки после того, как меня, кажется, наконец-то поздравили все присутствующие. Понятно, что было бы полезнее находиться среди людей. Завязать знакомства и использовать праздничное оживление в свою пользу. Но на сегодняшний день для меня уже успех, если я просто переживу это торжество, не вцепившись кому-нибудь в глотку. Не выношу этого лицемерия. Напудренных лиц и наигранного смеха. С большим удовольствием я бы отпраздновал свою мнимую победу в маленьком трактире в Чиэло. С простыми людьми, которые каждый цикл вкалывают, чтобы прокормить нашу страну. Вместо этого аристократы без зазрения совести набивают брюхо на фуршете. Откусят кусочек — и бросают. Это позор. И если быть до конца честным, я бы вообще обошелся без праздника. Настроение у меня совсем не как у победителя.