Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

— Может, мне не нужны объяснения, — огрызаюсь я. — Ты обручен. И мы переспали. Всё. Никаких дальнейших объяснений не требуется.

Он прикусывает губу, стараясь скрыть страдание, и качает головой. — Но всё не так просто.

Может, я сама хотела, чтобы всё было просто. «Просто» — значит не будет больно. Не будет этих сводящих с ума вопросов о том, где моё сердце, этой тупой боли, которую я изо всех сил стараюсь сдержать, или сомнений, затуманивающих каждую мысль. Я позволяю своему взгляду скользнуть к столу и мгновенно попадаюсь на крючок взгляда Дэриана. Он салютует мне флягой, подмигивает и делает глоток.

Я откашливаюсь, возвращая внимание к Коулу. — Именно так всё и просто. Селеста по уши в тебя влюблена. Мне пришлось провести с ней весь этот чёртов день, притворяясь твоей сестрой. Притворяясь, будто я не хочу быть той, с кем ты обручен.

Коул выдыхает: — Ты и должна была ею быть…

Я начинаю злиться от того, каким жалко-несчастным он выглядит. У меня нет сил нести его страдания вдобавок к собственной агонии. Боли, которую он мне причинил. Неужели он не понимает, что мне тоже больно? Я маскирую живущую во мне печаль гневом. Так просто легче.

Я разрываю зрительный контакт и уставляюсь на что угодно, только не на Коула. — Ну так я не она. И это ни один из нас не в силах изменить. В ближайшие дни я сама уведу Дэйшу на север, и у тебя станет на одну заботу меньше. Можешь прожить остаток жизни, женившись на девушке из богатой семьи. Твоему отцу и сестрам больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Можешь расти в званиях, пока сам не станешь генералом.

Он смахивает слезы, его рука на моей талии сжимается крепче. — Пожалуйста, не надо. Разве ты не видишь, это убивает меня? Не уходи туда, где я не смогу последовать за тобой, просто дай мне время найти выход из…

Тень ложится на лицо Коула, и кто-то хлопает меня по плечу. Коул вскидывает подбородок и свирепо щурится. По этой реакции я уже знаю, кто это.

— Не возражаете, если я вклинюсь? — Голос Дэриана звучит бархатным, манящим шепотом.

— Возражаем. Мы заняты, — рычит Коул.

— Вообще-то, я не против, — выпаливаю я, решив, что в данный момент раздражающий флирт Дэриана мне приятнее, чем невыносимые оправдания Коула.

Плечи Коула поникают. В чем я всегда могу на него положиться, так это в том, что он уважает мои желания, даже если не согласен с ними. Он отступает и передает мою руку Дэриану. Когда он идет обратно к столу, я успеваю заметить блеск поражения и тоски в его янтарных глазах, прежде чем он маскирует всё безразличием, поворачиваясь к Селесте.

Дэриан резко притягивает меня к себе; натужный выдох срывается с моих губ, заставляя переключить всё внимание на него.

Я вскидываю подбородок. — Ты собираешься вести себя прилично?

Он улыбается и увлекает нас в танец под мелодию ночи. — Никогда.

Его рука сжимает мою с такой нежностью. Странно подбирать к нему такое мягкое описание. В этот миг он выглядит элегантным: волосы развеваются в такт шагам, он ведет меня по залу с какой-то отстраненной грацией.

— Кто знал, что ты в танцах лучше, чем в спарринге? — мурлычет он.

— Ого, Дэриан. Это намек на комплимент? Тебе еще стоит над этим поработать, но…

Он хмыкает. — Не вздумай ждать их от меня постоянно.

— Я научилась вообще ничего от тебя не ждать.

— Хорошо. Люди разочаровывают. Рад видеть, что ты наконец-то учишься.

Тонкая золотая отделка украшает его темно-синий камзол, золото акцентирует и остальную часть наряда. Селеста очень стратегически подошла к моему образу сегодня, учитывая, как сочетаются наши одежды. Возможно, она даже специально склонила меня к этому платью, заставив сначала примерить те нелепые варианты.

Если Коул выглядит застегнутым на все пуговицы и официальным, то Дэриан — полная противоположность. Рукава его камзола закатаны до середины предплечий, обнажая шрамированную смуглую кожу. Ворот широко распахнут, открывая ключицы и ложбинку между грудными мышцами. Готова поспорить, он сделал это нарочно.

Я выгибаю бровь. — У тебя пуговица оторвалась? Какое смущение.

— Я подумал, тебе понравится. — Он подмигивает.

— Какая забота, ты теперь думаешь о том, что мне нравится?

— Я думаю о тебе гораздо чаще, чем тебе, вероятно, хотелось бы знать, — воркует он.

Боги, и всё это в сочетании с его убийственной улыбкой. Часть меня хочет стереть её с его лица пощечиной, чтобы другая часть не так сильно искушалась поцеловать его прямо здесь. Прямо сейчас.

Что со мной не так? Когда и как я настолько потеряла самоконтроль?

Я закатываю глаза так сильно, что рискую заработать головную боль, если сделаю это еще раз. — Почему мы танцуем?

Отражения в его глазах кружатся, как звезды в ночном небе. Блики от люстр вспыхивают вокруг нас, пока мы кружимся снова и снова.

— Потому что это бесит Большого Рыжего, — говорит он с ухмылкой. — Ну и еще потому, что я бы не упустил возможность потанцевать с самой блестящей женщиной в этом зале. Хотя её выбор платья под вопросом.

Я фыркаю. — И что не так с моим платьем?

— Ну… — Он переходит на приглушенный шепот, — я надеюсь, что, если скажу, что оно мне не нравится, ты его снимешь.

Я стискиваю зубы, чтобы подавить дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Если я оттолкну его достаточно сильно, может, он перестанет искушать меня всеми этими чёртовыми фантазиями, которые то и дело вспыхивают в мозгу.

— Пошел ты, — в сердцах бросаю я и отворачиваюсь.

Он притягивает меня ближе, когда музыка замедляется, и мучительно медленно склоняет в танце. Моя шея выгибается, открываясь ему, пока голова запрокидывается к потолку. Уязвима. Если он хотя бы поцелует меня — всё будет кончено. Это разрушит последние крохи моего самообладания, если он только посмеет. Его дыхание обжигает шею.

— Надеюсь, ты всегда держишь слово, — хрипло шепчет он.

Прежде чем я успеваю среагировать, он возвращает меня в вертикальное положение. Голова идет кругом, и я поспешно скрываюсь с танцпола, пока желания не взяли надо мной верх.

Коул провожает меня взглядом через весь зал оттуда, где стоит с Селестой. Он отвлекается, когда она переплетает свои пальцы с его. Другой рукой она обхватывает его челюсть и притягивает его лицо к своему.

Мягкость её прикосновения, подразумеваемая близость подчеркивают реальность нашей ситуации — она вольна быть собой и ей не нужно прятать свои чувства. Она смотрит на него так же, как я хочу смотреть на него.

Но он высвобождается из её рук и снова фокусируется на мне.

Я готова либо вспыхнуть пламенем, либо расплакаться, но вместо этого решительно направляюсь прямиком к столику с выпивкой.

Ты расстроена, я это чувствую…

Я в порядке. — Эти слова дрожат в моем сознании так же сильно, как если бы сорвались с губ.

Я с радостью избавлюсь от любого, кто заставляет тебя так себя чувствовать. Просто говорю.

У нас есть правила, помнишь? Правила можно и нарушить.

Я замираю у столика с напитками, упираясь руками в край столешницы. Смотрю на бутылки и хватаю ближайшую. Достаю запасной бокал с нижней полки, откупориваю бутылку и наливаю спиртного. С дрожащим вздохом я залпом выпиваю его.

Но этого жжения недостаточно, чтобы заглушить боль, ревущую внутри. Когда я наклоняю бутылку над бокалом снова, вытекает лишь капля. С раздраженным рычанием я хватаю другую бутылку. Пусто. Еще одну. Тоже пусто. Я обшариваю все полки, но ничего не нахожу.

Я оборачиваюсь, осматривая огромный зал в поисках слуги, чтобы заказать что-нибудь покрепче. Но мой взгляд цепляется за одну вещь. Фляга Дэриана почему-то осталась лежать на обеденном столе без присмотра. Его сегодняшний наряд не предусматривал крепления для неё на поясе, как в лагере. Присмотревшись, я понимаю, что самого Дэриана нигде не видно. Я бросаюсь к фляге, смахиваю её со стола и выскальзываю из столовой. Откупорив флягу, я прижимаю холодный металл к губам и делаю глоток; спиртное жидким пламенем скользит по моему горлу. Я сворачиваю за угол, в тот же коридор, по которому шла раньше, и едва не врезаюсь в Дэриана.