Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Всё в порядке. Я понимаю, — произношу ложь приторно-сладким тоном. На самом деле я не понимаю — я бы позволила им отрезать все пальцы до единого, лишь бы не предать свою семью и друзей.

— Тебя там не было. Ты не знаешь, каково это, — яростно рычит Сорен в свое оправдание.

Напрягаюсь, вспомнив, что у него есть доступ к моим мыслям.

— У нас есть время, — осторожно начинаю я. — Лес горит. Сейчас им будет трудно через него пробраться. Мы можем сбежать. Ты, я и Эзра — уйдем в Проклятые Земли. Вместе. Время еще есть! — восклицаю и делаю смелый шаг вперед, проверяя его границы, как и свои собственные.

— Нет, времени нет, — Сорен обреченно качает головой. Он не смотрит мне в глаза, вместо этого он опускает взгляд в пол. — Они ждут тебя снаружи.

— Снаружи никого нет, — возражаю я. — Лес в огне.

— Никакого пожара нет.

— Что?

— Когда мы пришли, а тебя здесь не оказалось, я понял, что ты где-то рядом. Мне нужно было как-то выманить тебя, поэтому я внушил тебе образ горящего леса. Знал, что ты придешь искать Эзру.

— Но как же пламя… — лепечу, не в силах подобрать слова. Жар. Дым. Всё это было реально… Разве нет?

— Развернись, — приказывает Сорен, и его голос звучит ужасно незнакомым. Он кажется жестче, старше и совершенно не похож на голос мальчишки, которого когда-то знала.

— Пожалуйста, — умоляю, в голове хаос. Я не вынесу этого снова. Мы только воссоединились, а теперь…

— Развернись! — кричит он, прижимая нож сильнее и угрожая пустить его в ход.

— Хорошо, хорошо. Только не трогай ее, пожалуйста, — задерживаю взгляд на лице Эзры, запоминая морщинки от смеха и всё, что они для меня значат. Впитываю ее образ, словно делаю последний вздох, и только тогда отворачиваюсь.

— Выходи.

Подчиняюсь и делаю медленные, неуверенные шаги. Но когда открываю дверь и выхожу наружу, едва верю собственным глазам.

Могучие дубы мирно дремлют — целые и невредимые. Лазурно-голубое небо усеяно белыми, пушистыми облаками. Они неторопливо плывут, словно у них впереди целая вечность. Птицы щебечут, словно это обычный день.

Нет никакого пламени. Никакого пожара.

То, что я вижу, противоречит с тем пылающим Адом, который прокручивается в сознании, с теми разрушениями и хаосом. Две разные реальности мерцают, сменяя друг друга — реальность или иллюзия? Одно — ложь, другое — правда. Но я не могу определиться, где что. Голова начинает пульсировать, и тупая боль мгновенно перерастает в невыносимую. Она нарастает, словно кто-то бьет ледорубом по моему разуму, откалывая и отбивая куски один за другим.

Обхватываю голову руками и падаю на колени. Пронзительный крик разрывает мое сознание — такой громкий, что заставил бы выскочить из норы даже самую маленькую мышь.

Глаза широко распахиваются, когда меня осенило.

— Довольно! — кричу на Сорена, который стоит у меня за спиной.

Этого оказывается достаточно, чтобы восстановить ясность и положить конец внутренней войне. Сорен теряет контроль, а теневая мышь возвращается в обратно нору.

— Почему? — выдыхаю, тяжело дыша. Пальцы впиваются в сухую траву, жесткие стебли удерживают меня на месте, не давая совершить какую-нибудь глупость, например, развернуться и атаковать Сорена. В конечном итоге это поставило бы под угрозу жизнь Эзры — а я на такое не готова пойти.

— После всего, что случилось с Фэллон и Райкером, Старейшины запретили взламывать барьер подсознания. А значит, я никогда не смог исследовать эту часть своего Проклятия, проверить его пределы, как сделал только что с тобой. Мне было любопытно, как глубоко проникает моя сила. Теперь я знаю, — произносит Сорен, его голос звучит так же беспристрастно, как, уверена, выглядит и его лицо.

— Что с тобой стало… — цежу сквозь зубы. Это не вопрос, а скорее утверждение. Сорен, что говорит со мной сейчас, — совсем не тот мальчик, которого я знала раньше.

— Я же говорил. Не хочу повторять судьбу своих родителей, — он делает паузу. — Никто не хочет этого признавать, но мы уже много лет находимся на проигравшей стороне. С каждой битвой нас становится всё меньше. Проклятые никогда не одолеют Корону. И теперь я знаю, что подчиниться — проще, чем сражаться.

— То, что так проще, еще не значит, что так правильно, — произношу, и смысл этих слов оседает в моем сознании. Ведь прямо сейчас я сдаюсь — точно так же, как делала это на протяжении многих лет. Я была покорной, скрывала свое Проклятие из-за страха — страха перед тем, что со мной сделают, если мой секрет раскроется. И даже сейчас я продолжаю быть покорной, потому боюсь того, что может случиться с Эзрой, если не подчинюсь требованиям Сорена.

Я сыта по горло страхом.

Сыта той властью, которую он имеет надо мной.

И всё же, как бы сильно ни хотела разрушить эти оковы, как бы ни мечтала вырваться на свободу, — я не могу рисковать жизнью Эзры.

Из-за деревьев доносится монотонный гул шагов солдат, облаченных в доспехи. Они появляются из леса в полном обмундировании, от металлических шлемов до начищенных до блеска сапог. Одни несут мечи, готовые нанести удар, другие — багровые знамена, украшенные гербом Короны, окрашивая мой лес в цвет крови. В цвет короля.

— Не сопротивляйся ему, — произносит Сорен, его слова пропитаны магией.

Слышу шаги позади, скрежет плохо подогнанных доспехов. Пытаюсь пошевелиться, сделать хоть что-то, но мои руки и ноги словно приросли к земле, тело мне не принадлежит. Что-то тяжелое и холодное защелкивается на моей шее, и десятки крошечных шипов впиваются в кожу.

Глаза широко распахиваются, когда вздрагиваю от боли — железный ошейник.

Мое Проклятие иссякает, испаряется.

Кровь стекает по горлу, окрашивая кожу в багровый цвет.

— Мне жаль, Сейдж, — раздается позади знакомый голос.

— Аркин? — выдавливаю сквозь боль, пульсирующую в шее.

Ответом на мой вопрос становится свист рассекаемого воздуха, а затем что-то врезается в затылок, принося вспышку невыносимой боли.

И я теряю сознание.

Глава 51

Прихожу в себя и сразу же ощущаю четыре вещи: непрекращающуюся пульсирующую боль в затылке, пронзительную боль в шее и что-то твердое, что впивается занозами вдоль всей спины. А что четвертое? Это грубая веревка, вгрызающаяся в плоть и удерживающая меня на месте.

Резко распахиваю глаза, когда меня накрывает реальность. Опускаю голову и вижу груду хвороста, разложенного под ногами — сухого хвороста, того, который вспыхивает за считанные секунды.

Я оказалась в ловушке собственного кошмара.

Я привязана к погребальному костру.

«Спокойно», — шепчу обезумевшему разуму. Мне нужно взять себя в руки и составить хоть какой-то план, если хочу выбраться отсюда живой. Поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам в поисках спасения. Я нахожусь на центральной площади Меристуона — традиционном месте для проведения Очищений. Но на этот раз, здесь нет толпы. Только взвод солдат, которые стоят по периметру площади спиной ко мне.

Дергаюсь, проверяя на прочность упрямые путы. Они совершенно не поддаются обычной человеческой силе — мне нужно Проклятие. В отчаянии тянусь к нему, погружаясь в этот внутренний колодец, и наплевать, что именно вырвется наружу — вода или огонь, это не имеет значения.

Но ни то, ни другое не отвечает на мой зов.

Моя сила скована, словно ревущий зверь, пойманный в тяжелую сеть. И тогда я вспоминаю о том, что надели на мою шею — железный ошейник. Именно он стал причиной моей внезапной потере сил.

Запрокидываю голову, и из горла вырывается яростный крик.

Стук каблуков сапог заставляет меня замолчать.

— Вот так, — говорит Аркин, направляясь ко мне. Его одежда безупречно сидит. Этот гребанный знак королевского советника на его груди, смотрит прямо на меня. — В следующий раз кричи громче, чтобы он точно тебя услышал.

— Зачем ты это делаешь? — цежу сквозь зубы, испепеляя его взглядом. Какая же я идиотка. Конечно, он на это способен — в конце концов, именно он бросил меня в проклятый Бесконечный Туман.