Между жизнью и смертью (ЛП) - Кот Жаклин

— Со временем ты поймешь, что это было необходимо, — говорит Аркин, положив ладонь на рукоять меча.

— Со временем? Судя по тому, где я нахожусь, времени у меня осталось совсем немного, — огрызаюсь, пытаясь освободиться, отчаянно желая хоть немного ослабить удушающую, жестокую хватку веревок. Мои попытки вырваться прекращаются ровно в тот момент, когда осознаю, во что одета — официальный наряд приговоренных к Очищению: дешевая белая туника. В отчаянии бьюсь затылком о столб позади, разрываясь между яростью и животным ужасом.

Слышу как металл лязгает о металл. Плохо подогнанные доспехи неприятно скрежещут, когда солдат деревянной походкой подходит к Аркину. Моментально забываю об этом ужасном звуке, потому что внимание приковано к тому, что он держит в своей металлической перчатке — пылающий факел. Он передает его Аркину.

С ужасом наблюдаю за происходящим.

За тем, как Аркин переводит взгляд на меня.

Расчетливым, выверенным шагом, он сокращает расстояние между нами, пламя жадно лижет ночной воздух, предсказывая мою судьбу.

— Аркин, послушай, тебе не обязательно этого делать, — умоляю я, уставившись на огонь широко распахнутыми глазами. Каждой клеточкой своего существа желая, чтобы он погас. Молю богов об этом.

— К сожалению, обязательно, — говорит он, устремив на меня взгляд, расправленные плечи выдают непоколебимую решимость. В конце концов, он хороший солдат, верный пес короля. Ничем не отличающийся от остальных трусов, носящих королевские знамена.

Я проклинаю их всех.

Аркин подается вперед, собираясь поджечь хворост.

— Пожалуйста. Постой, — прошу, пытаясь осознать происходящее. — Сначала мне нужно кое-что спросить.

— Хорошо, — его голос звучит поразительно спокойно. Он останавливается и отводит факел. Я бы вздохнула с облегчением, если бы сдавливающая веревка позволила это сделать.

— Женщина в хижине. Где она? — спрашиваю, отчаянно желая узнать, что стало с Эзрой. Если на этом моя история заканчивается, если суждено умереть именно здесь, то хочу хотя бы знать, что Эзра в безопасности.

— Не знаю. Ее не было там, когда мы прибыли, — отвечает Аркин, оглядываясь через плечо. Смотрю туда же, и мой взгляд останавливается на Сорене. Он не смотрит мне в глаза, вместо этого уставился в землю, потирая здоровую руку, словно пытаясь успокоиться.

Аркин продолжает:

— Как и огонь, она была лишь иллюзией, которую создал Сорен. Внешность он передал точно, но плохо скопировал ее манеры. Над этим ему еще предстоит поработать.

Вот почему она казалась какой-то странной, такой отстраненной. Чувствую невероятное облегчение.

— Значит… она в безопасности.

— Полагаю, что да, — отвечает Аркин. Наши взгляды снова встречаются, прежде чем он подносит факел к хворосту. Поджигая костер, который вот-вот оборвет мою жизнь. Он не отводит глаз. — И снова — мне жаль. Но скоро всё закончится.

— Стой! — кричу я, пытаясь вырваться из веревок, сражаясь за свою жизнь. Чувствую себя скорее диким зверем, чем женщиной. Я в отчаянии. Загнана в клетку.

С ужасом смотрю, как разгорается огонь, медленно подбираясь ко мне всё ближе и ближе — словно давний любовник, изголодавшийся по моим объятиям. Сантиметр за сантиметром пламя растет, жар усиливается, и чем ближе огонь, тем сильнее меня накрывает безумная, истеричная паника.

Когда огонь подбирается к ногам, когда чувствую, как раскаленное пламя вгрызается в плоть, я запрокидываю голову и кричу. Тот самый леденящий душу вопль, который раз за разом звенел в моих кошмарах, теперь воплощается наяву.

Я не готова умирать. Не здесь. Не так.

Снова кричу, но на этот раз с моих губ срывается одно-единственное слово.

Имя.

— Вон, — зову его.

Кожу на руке покалывает, и татуировка в виде лозы наливается тусклым, пульсирующим светом. Звуки жуткого треска костра сменяет пронзительный звон в ушах. Рынок, деревня — всё это начинает растворяться, словно крупицы пепла на ветру. На их месте распускается тьма, поглощая пространство, пока не остается лишь…

Огромные, бесконечно черные крылья, искрящиеся звездной пылью.

Они распахиваются прямо передо мной, их размах полностью застилает обзор. Не могу отвести взгляд, даже несмотря на то, что огонь уже лижет ступни. Изо всех сил пытаюсь осознать то, что видят глаза. Хочется протянуть руку, прикоснуться к ним, почувствовать, как будто только это поможет понять — реально это или нет? Эти изящные, завораживающие крылья складываются. Движение такое простое, но в то же время такое невероятно…

Захватывающе.

И пусть я никогда прежде не видела этих крыльев, но вот перья… это те самые перья. Те, что появлялись рядом в самую трудную минуту.

Всё это время.

Это был он.

Мой темный ангел-хранитель. Вон.

Обсидиановые глаза встречаются с моими — в них отчетливо читается невыносимая боль. Ужас, страдание и ярость. Эта первобытная, необузданная ярость способна поставить на колени целую армию, обратить горы в прах… и от этого на моих глазах наворачиваются слезы.

Кого угодно один только вид Вона в таком состоянии заставил бы содрогнуться от страха, но не меня, мое сердце сжимается от боли.

Я слежу за этими пронзительными глазами, обрамленными густыми черными ресницами, он опускает взгляд к моим ногам — изувеченным, окровавленным, покрытыми волдырями. Его выражение лица становится смертельно опасным.

Пламя гаснет в мгновение ока, словно ему перекрыли кислород, задушили. Жар уходит, и даже обугленные поленья под ногами не смеют тлеть. Мои ноги исцеляются, раны затягиваются за секунду. Уничтоженные огнем нервные окончания оживают, но я не чувствую боли. Он переводит взгляд на мои путы, и веревки, приковывающие меня к костру, растворяются. Даже глубокие следы, впечатавшиеся в кожу, исчезают.

Его глаза снова находят мои. Невидимая связь между нами натягивается до предела.

Это магнетическое притяжение непреодолимое, нерушимое. Вечное.

И оно требует, чтобы мы бросились друг к другу.

Он бережно обхватывает мое лицо ладонями, прижимая свой лоб к моему. Чувствую, как он вдыхает меня, словно я — сам воздух. То единственное, что поддерживает в нем жизнь.

«Ты нашел меня», — поет мое сердце.

«Как и обещал».

Я слышу его ответ — слова, не произнесены вслух, но звучат невероятно отчетливо.

Что-то внутри меня разлетается на куски, словно рушится стеклянная преграда.

И тогда я понимаю.

Мы с Воном принадлежали друг другу всегда. Эта связь выходит далеко за рамки одной жизни. Ощущаю эту истину каждой клеточкой тела, она глубоко вплетена в саму суть моей души.

— Кровавый Король, — усмехается Аркин позади нас, его голос, точно кинжал, бесцеремонно вспарывает наш мир.

Вон отрывает от меня взгляд, но не выпускает из объятий. И когда он переводит глаза на Аркина, понимаю, почему ему дали это прозвище. Его взгляд — он обещает смерть.

— Знаю, как сильно ты хочешь оборвать мою бессмертную жизни за то, что я сделал, но дам тебе одну вескую причину этого не делать, — произносит Аркин. — Тот фокус с маскировкой, которым ты изменил ее внешность, чтобы ни я, ни твоя сестра не догадались, кто она… Я решил тоже его освоить. Позволь продемонстрировать, что я спрятал.

Аркин щелкает пальцами, глядя в мою сторону.

Мне не нужно смотреть наверх. Я и так это чувствую — как удар под дых, словно невидимая рука сомкнулась на горле. Нечто зловещее нависло над головой. Волосы встают дыбом, будто их тянет магнитом. Стараясь бороться с накатывающей тошнотой, я поднимаю взгляд.

Мои глаза широко распахиваются — перепутать невозможно.

Терновый Венец.

Белые лозы, усеянные похожими на иглы шипами, переплетаются между собой. Кажется, что они шевелятся, словно змеи, скользящие друг по другу. Это зрелище захватывает дух своей красотой и одновременно пугает до дрожи.

— Советую действовать осторожно, Кровавый Король. Моя сила — единственное, что удерживает венец от того, чтобы занять свое законное место. Уверен, ты чувствуешь это, он изменился… Он больше не подчиняется твоей воле.