Медиум смотрит на звёзды - Каури Лесса

– Роза, как называлось это место до падения Норрофинда? – спросила я, не оборачиваясь. – Ведь у него было какое-то название?

– Шальс, – сквозняком в ночи прошелестел голос, – деревенька Шальс.

Вот все и встало на свои места! Не было никакого сановника по имени Россошаль, мага, управлявшего одним из самых больших драконариев и якобы записавшего пророчество на свитке, ныне хранящемся в библиотеке Драконьей обители!

– Время многое меняет, изменило и произношение… Так появилось Россошальское пророчество, которое правильнее было бы называть пророчеством Розы из Шальса, – я повернулась, ища призрак глазами. – Скажи, ты услышала его от живого дракона или от мертвого?

– Они кричали на все голоса, еще не рожденные души, сводя меня с ума, требуя, чтобы я что-то сделала…

Сквозняк тек во тьме, словно студеный ручей, шелестел камешками, но где-то у истоков уже копилась злая сила, грозившая смести с берегов любую жизнь.

– Я пыталась достучаться до людей, но, ослепленные властью над величайшим чудом природы, они не слышали меня, смеялись надо мной…

– Нерожденными ты называешь драконов, не вылупившихся из яиц? – уточнила я. Сейчас мне казалось очень важным понимать все именно так, как должно было быть.

– Да. Они угасали, не рождаясь, не желая становиться рабами. Драконы не могут жить без свободы. Но, если они существуют без дела – становятся смертельно опасны…

А я вдруг вспомнила горящую конюшню, увиденную по дороге в замок. И нечто на ее крыше, что не дало себя разглядеть – нечто огромное и, несомненно, смертельно опасное!

Варево в котле моего сознания вскипело, выбрасывая на поверхность одну за другой картины, сохраненные памятью.

Вот я в онтикате читаю в газете о происшествии на далеком севере: пламя охватило здание, располагавшееся на окраине Крааля, во время церковной службы. По словам очевидцев, сначала загорелась крыша. Огонь распространился стремительно и был так силен, что храм выгорел дотла.

Вот драконы в сиянии Синей луны. Десятки, сотни драконов, заполонивших воздушное пространство. Они парят в вышине, расправляя гордые крылья, они тяжело ступают по земле, волоча грозные хвосты, они плавают в морях и реках, двигаясь быстрее любого потока. Драконы наполняют этот мир, ведь, уйдя из жизни, они не покинули Норрофинд. Они никогда его не покидали!

А вот и Дарч, спрашивающий: «Как вы думаете, Эвелинн, кто может прятаться в огне?»

– Духам драконов не нужен посмертный покой! – ошеломленная догадкой, воскликнула я. – Погибнув, они получили долгожданную свободу, но лишились дела. Им нужно…

Я потрясенно посмотрела на люстру, которую зажег Бенедикт. А когда отвела взгляд, знала, что решение найдено.

Полные черноты дыры – глаза Розы из Шальса – требовательно смотрели в мои.

– Им нужно действие, – тихо сказала я. – Бездействие сводит их с ума, вот почему они сжигают здания! И если это не прекратить…

– …Они начнут уничтожать все, что видят, – прошелестело во тьме. – ВСЕ!

Последнее слово превратило ручей в грозный поток, в ревущую бездну… Дернулись створки окна, распахнулись, впуская ветер, который пронесся по комнате, сбивая на пол безделушки с каминной полки, срывая занавеси.

Вцепившись в подоконник, чтобы не быть сбитой с ног ледяным порывом, я пыталась осознать масштабы бедствия. Сотни тысяч разъяренных драконьих полтергейстов не оставят от Норрофинда камня на камне за считанные дни! «Земля умрет, моря иссохнут…». Улица Первого пришествия превратится в дымящиеся руины, и домик Гроусов, в который я так и не переехала, и бабушкино поместье! Тысячи погибших уставятся незрячими глазами в небо, и никто не закроет им веки, поскольку некому будет сделать это. В Норрофинде, превращенном в бесконечный погост, воцарится воронье. Насилие порождает лишь насилие – и никакие тысячелетия этого не изменят!

– Черт возьми, что здесь происходит? – раздался громкий голос.

В освещенном проеме открывшейся из коридора двери я увидела высокую фигуру.

Дарч ворвался в помещение, убедился, что со мной все в порядке, закрыл окно и подкинул поленьев в камин. После чего взял меня за руку и вытащил в коридор – на свет.

– Эвелинн, что случилось? Вам кто-то – или что-то? – угрожал?

– Теперь я знаю, как расшифровать пророчество, – пробормотала я. – Демьен, простите, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

– А затем вы все мне расскажете? – требовательно спросил он, и я, кажется, кивнула, потому что еще не совсем соображала, что делаю.

– Что случилось?

Взволнованная бабушка стояла на пороге своих покоев, глядя на нас округлившимися глазами.

– Порыв ветра распахнул окно в гостиной леди Эвелинн, – тут же ответил Дарч, незаметно выпуская мои пальцы, – да еще и люстра погасла. Я шел к вам, Ваша Светлость, но услышал вскрик и решил проверить, что случилось. Уже все в порядке. Я сейчас же отправлюсь к дворецкому и сообщу ему, что нужно заменить иссякший артефакт. – Старший дознаватель изящно поклонился, и я в очередной раз отметила, что подобной грации нельзя научиться, она может быть только врожденной. – Буду рад видеть вас обеих за ужином!

Он ушел так быстро, что бабушка не успела сказать ни слова в ответ. Проводив старшего дознавателя изумленным взглядом, она посмотрела на меня. Мое счастье, что пока Дарч произносил свою тираду, я успокоилась и уже не выглядела потрясенной. Разве только слегка.

– Эвелинн, с тобой все в порядке? – строго спросила бабушка. – Ты выглядишь… взъерошенной.

Слово вызвало невольную улыбку. Подойдя к бабушке, я взяла ее под руку и проводила в покои со словами:

– Я уснула, когда ушла от тебя. Потом раздался грохот, и свет погас. Конечно, я испугалась! Я зайду за тобой перед ужином, хорошо?

Успокоенная моими словами бабушка кивнула. А я порадовалась, что уроки Валери не прошли даром. Именно она научила меня «держать лицо», что бы ни происходило, каких бы ужасающих духов я ни видела, каким бы странным событиям ни становилась свидетелем.

Я вернулась к себе. Спустя десять минут в дверь постучала Амелия и сообщила, что принесла артефакт на замену. Люстра была починена, свет воцарился в гостиной, что было весьма кстати.

Последующие два часа я провела, приводя себя в порядок при помощи горничной. Приняла ванну, поухаживала за лицом, стараясь скрыть следы бессонных ночей, долго расчесывала вымытые и высушенные волосы, выбирала платье. К назначенному часу я выглядела почти так же, как выглядела бы в Валентайне, отправляясь на званый ужин. На самом деле, леди Эвелинн Абигайл Торч была до сих пор взбудоражена и ошеломлена открывшейся ей правдой о драконах, но глядя на нее, вы никогда бы об этом не догадались.

Стучась к бабушке, я чувствовала себя полной решимости. Я обещала Розе из Шальса помочь – и была готова!

***

За огромным столом пустых мест оказалось куда больше, чем я думала. Около половины гостей, из тех, кто жил в Краале или поблизости, покинули замок, дабы, заперев изнутри ставни и двери, предаваться страху в родных стенах, вместе с такими же испуганными близкими. Среди уехавших был и нотариус Джемис. Оставшиеся изо всех сил делали вид, что ничего не происходит, но уныние витало в зале, словно привидение под потолком.

Гости тихо переговаривались между собой – общий разговор не клеился. Я то и дело слышала: «Какой ужас!», «Что же будет?» и «Когда мы сможем уехать?»

По правую руку графа Рича, сидевшего во главе стола с задумчивым видом, расположилась бабушка, по левую – Рэндальф, который в эту минуту был очень похож на отца. Пожалуй, впервые я видела его таким мрачным. На другом конце стола Клементина пыталась наладить беседу с гостями, но я заметила, как неестественно она улыбается, как напряжена, испугана. И это удивило меня, ведь я не могла забыть ее выражение лица в то мгновение, когда на Рэнди было совершено покушение. Она радовалась тому, что Гальфи стал на шаг ближе к наследству, а значит, после возвращения пасынка должна была испытывать разочарование, грусть, даже злость. Но не испуг!