Наследник иллюзий - Тейлор Мэделин

Змея наклоняется к ране. Я застываю от ужаса и тихо всхлипываю, ожидая, что она вот-вот вонзит зубы мне в плоть. Но вместо этого тень касается кожи тонким языком.

Ощущение настолько странное, что с моих губ невольно срывается безумный смешок, но под суровым взглядом жнеца я тут же подавляю его и поясняю:

– Щекотно.

Тень отстраняется, несколько секунд прожигает меня взглядом алых глаз, а потом снова наклоняется к ране. Я зажмуриваюсь и задерживаю дыхание, готовясь к неизбежной боли. Да, я и раньше сталкивалась со смертью, но сегодняшняя встреча вышла особенно ужасной. Никогда не мечтала быть разорванной на части в приступе жадности.

Я жду агонии, но ее все нет.

Тогда осмеливаюсь открыть глаза и замечаю, что тень давит на рану, обвившись вокруг лезвия ножа. Я втягиваю воздух, морщась от неприятных ощущений. Призрачная змея и не думает питаться, напротив, кажется, она… зажимает рану?

Тень кладет голову мне на бедро, утыкается носом в кожу.

Она что, пытается меня утешить?

Я поворачиваюсь к жнецу, желая получить ответы, но тот потрясен не меньше меня. Он смотрит на нас, комично округлив глаза и приоткрыв в замешательстве рот. Оглядевшись вокруг, я понимаю, что и другие тени, как будто утолив кровавое безумие, тоже успокаиваются.

– Кто ты такая? – В его тоне слышится смесь благоговения и ужаса.

Вопрос вызывает в глубине моей души неприятное жжение. Закусив губу от жгучей боли, я вытаскиваю нож из икры и швыряю его в сторону. Потревоженная змея недовольно шипит, вскинув голову, а потом возвращается на место. Клинок пролетает в дюйме от лица жнеца, но тот даже не вздрагивает.

– Промахнулась, – с явным разочарованием замечает он, когда нож падает на пол позади него.

Усмехнувшись про себя, я закрываю глаза и потираю виски, призывая остатки сил. Из носа и ушей начинает сочиться кровь. Сегодня вечером я потратила слишком много магии и ослабла, но все равно превозмогаю боль и головокружение. Несколько секунд спустя поднимаю голову и встречаюсь со жнецом взглядом.

– Вовсе нет. – Я смотрю ему за спину, а у меня на губах расплывается ухмылка, больше похожая на гримасу.

Он оборачивается и замечает, как мой фантом припадает к полу, скаля на него зубы. Сжав нож в покрытых запекшейся кровью пальцах, фантом прыгает прямо на него. Жнец поспешно отступает в сторону, тогда как его тени приходят в движение в попытке ее остановить. Воспользовавшись тем, что они все отвлеклись, я вскакиваю и бросаюсь к двери.

Каждый раз, стоит перенести вес на правую ногу, икру пронзает жгучая боль. Несмотря на безумную усталость, мне все же удается создать иллюзию и снова стать невидимой. Кожу охватывает привычное покалывание, и на миг внутри меня все сжимается. Споткнувшись в очередной раз, я пытаюсь убедить себя, что боль ненастоящая, что это всего лишь еще одна созданная мною иллюзия.

Скрывшись с глаз жнеца, я выскакиваю в ночную прохладу и бегу по улицам Дубравника, пустым в этот час, быстро удаляясь от аптекарской лавки Дарроу. Но я все равно выбираю небольшие переулки и стараюсь держаться подальше от света уличных фонарей.

Я несколько раз оглядываюсь через плечо, беспокоясь, что за мной может остаться кровавый след. От любой мелькающей в ночи тени на меня накатывает паника. Порезанная икра вовсю молит о пощаде, но я упорно двигаюсь вперед. К счастью, Дубравник – ближайший к дворцу район.

Наконец передо мной возникают каменные ворота. У бокового входа, как и всегда, стоят два стражника. А после случившегося сегодня вечером их знакомые лица кажутся почти неуместными. Проходя мимо, улавливаю окончание грязной шутки, за которой следует приглушенный смех.

От дурного предчувствия у меня по коже бегут мурашки, пока я поспешно прохожу по территории дворца, прихрамывая на каждом шагу. Обвожу взглядом пышные сады, опасаясь, что где-то среди зелени притаился жнец. Я пытаюсь убедить себя, что это все мое разыгравшееся воображение, результат выброса адреналина после ночной схватки. Но, ощутив покалывание в затылке, сожалею, что у меня больше не осталось ножей.

Краем глаза замечаю какое-то движение и поднимаю взгляд к покатой крыше дворца.

На карнизе выстроились стражи-горгульи, взирающие на всех сверху вниз с молчаливым осуждением. Я вглядываюсь в их неподвижные лица, и кровь внезапно застывает в жилах. Среди вытянувшихся в ряд крылатых статуй есть одна особенная.

Ее гигантские крылья сделаны не из камня, а из перьев.

Глава третья

Услышав несколько глухих ударов, я вскакиваю с дивана с ножом в руке и прижимаюсь к полу. Икру пронзает острая боль, напоминая о колотой ране, которую я нанесла себе сама. Тихо застонав, поднимаюсь и медленно вытягиваю напряженную ногу, сгибаю и разгибаю пальцы.

Увидев прошлой ночью, что за мной с крыши наблюдает крылатый жнец, я бросилась бежать и остановилась только в своей комнате. Быстро заперла двери и свернулась калачиком на диване, меньше всего думая на тот момент о ране. Спать я не собиралась – вдруг бы этому собирателю душ вздумалось проскользнуть ко мне через балкон, но едва схлынул адреналин, как я вырубилась, так и не выпустив из руки нож.

Сквозь прозрачные занавески цвета слоновой кости в комнату легко проникают первые лучи утреннего солнца, отбрасывая на все мягкий свет. Стук продолжается, и я вдруг сознаю, что разбудивший меня шум доносится с другой стороны двери.

Игнорируя боль в ноге, я накидываю шелковый халат, чтобы скрыть примечательный вчерашний наряд. Спрятав за спиной нож, подхожу к двери и приоткрываю ее. И кому я так срочно понадобилась?

При виде посетителя непроизвольно хмурюсь.

Кальдар Берджесс.

– Гав, – с самодовольной улыбкой на лице выдает он, явно наслаждаясь этой банальностью, которую повторял уже сотни раз. Шутки по поводу домашних животных среди придворных особенно популярны.

Я закрываю дверь прежде, чем он успевает просунуть в щель ногу, и снова направляюсь к дивану. Впрочем, успеваю сделать всего два шага, потому что стук возобновляется, и приходится снова открывать.

– Чего надо? – спрашиваю я.

Кальдар закатывает глаза.

– Если бы ты не захлопнула дверь у меня перед носом, то уже знала бы.

Я безучастно смотрю на него, ожидая ответ на свой вопрос. Он терпеть не может, когда я ему не подыгрываю. Я вроде как домашний питомец, а они призваны всем угождать.

– Король просил тебя присутствовать на сегодняшнем завтраке, – наконец выдавливает он с явным недовольством.

Будучи вторым сыном в знатной семье, он явно считает роль посыльного ниже своего достоинства. Поскольку земли и титул унаследовал его старший брат, а семья имела членство в Совете, сам Кальдар занялся политикой. Даже не владея никакой магией, он сумел стать незаменимым помощником короля и получил должность главного советника. Но, к большому огорчению Кальдара, Бэйлор часто обращается с ним как с мальчиком на побегушках.

Высший фейри, вынужденный стать прислугой, – ужас да и только.

Заметив движение у него за спиной, я понимаю, что он привел с собой двух моих горничных, Альву и Морвен. Я открываю дверь пошире, чтобы впустить их внутрь, и Кальдар тут же выдает одну из своих типичных колкостей:

– Будь хорошей зверушкой и поторопись. Не заставляй хозяина ждать, – ухмыляется он.

Не удостоив советника ответом, я снова захлопываю дверь у него перед носом.

Альва и Морвен поспешно наполняют ванну теплой водой и добавляют в воду ароматические масла. Я глубоко дышу, втягивая запах роз и нероли и стараясь расслабиться. Служанки помогают мне раздеться, не обращая внимания на необычную одежду, в которой я провела ночь. После нескольких лет прислуживания мне они обе уже привыкли к некоторым странностям.

Морвен наклоняется, помогая мне снять штаны. Ее прямые темные волосы заплетены в косу, открывая слегка заостренные кончики ушей, выдающие в ней полукровку. Она стягивает кожаные штанины с моих ног, обнажая рану на икре и сине-фиолетовые синяки, оставшиеся после призрачной змеи. Когда Морвен задевает рану, я вздрагиваю.