Зеленая клетка (ЛП) - Лоури Джес

Моя кровь стынет, потому что он прав.

Я поняла это, когда увидела, как Стражи атакуют горстку жителей-бунтовщиков: наш единственный шанс на выживание — сражаться вместе, а это возможно лишь при наличии общего врага, более опасного, чем тот, что создал Ярек. Идея пришла ко мне, когда Лео чуть не бросил Ээро Зверю. Я смаргиваю слезы. Прости, милый брат, но я не могу пойти искать тебя. Я должна сделать кое-что другое. Мы посвятили свои жизни спасению других. Аптекари до самого конца.

Но я не могу признаться в этом Гриффону, не могу дать ему шанс остановить меня, поэтому я отталкиваю его руку.

— Это полная чушь. И вообще, кто ты такой, чтобы говорить мне, что я могу и чего не могу делать?

На его щеках вспыхивает обида, но затем что-то меняется под кожей, и челюсть каменеет.

— Я не прошу, Роуз, — его голос глубокий и грозный. — Если придется связать тебя, я это сделаю.

Мои губы кривятся.

— Удачи, здоровяк. Ты только сегодня был близок к тому, чтобы противостоять отцу, и какая же это была жалкая попытка. — Я целюсь в то, чтобы он возненавидел меня. Неужели вся обида, накопленная им за эти годы, испарилась? Она должна быть там, тлеть где-то под поверхностью.

Пульс на его лбу бьется.

— Не забывай, что на тренировках я укладывал тебя на лопатки десятки раз, и могу сделать это снова.

Я подаюсь вперед, достаточно близко, чтобы почувствовать его запах — хвоя и мускус.

— Ты мне даже не нравишься, Гриффон Цзы. Я сказала правду после церемонии помолвки. Я всегда любила Николу.

Он моргает, изучая мое лицо со смесью ярости и отчаяния, которую я не понимаю. Или, может быть, понимаю. Наши души узнали друг друга еще в детстве.

Медленно взгляд Гриффона опускается на мои губы. Под моей кожей загораются светлячки.

Прежде чем я успеваю остановиться, прежде чем я сама этого захотела, мы сталкиваемся, сплошной жар, голод и невозможное желание. Я хватаюсь за его шею, цепляясь за силу, скрытую под кожей. Этот поцелуй не мягкий. Это лесной пожар, поле боя, боль, сплетенная с наслаждением, пока я не перестаю отличать одно от другого.

А потом, слишком быстро, всё заканчивается. Гриффон отпускает меня.

— Никогда больше не говори этого, — рычит он.

Я смотрю в его прекрасные глаза, на его сильный нос, на эти мягкие губы, которые только что припухли от поцелуя.

— Гриффон, — это единственное слово, которое я могу произнести.

— Я вижу тебя, Роуз, — говорит он осторожно, бережно убирая прядь волос с родимого пятна на моем лбу и легко целуя его. — Я видел тебя с тех пор, как мы были детьми и ты впервые зашила мне рану. — Он подносит мои руки к своим губам, касаясь кончиками пальцев. — В тот день ты была тверда, как камень. Я любил тебя каждую минуту каждого дня с тех пор, Рози.

Я почти теряю решимость, мое сердце грохочет в ответ на его слова. Отчаянно пытаясь сосредоточиться, я бросаю взгляд вверх. Холодный воздух пахнет звездами.

— Сегодня северное сияние.

Он качает головой, не желая, чтобы я отвлекала его.

— Я не позволю тебе отдать жизнь за других.

Обнаженная мука в его глазах — это слишком. Я больше не могу играть эту роль.

— Иди сюда, — говорю я, пытаясь увести его под защиту большого камня, у которого я очнулась. Я держу его за руку. Другой рукой лезу в медицинский набор, годы тренировок ведут меня именно к тому, что нужно. — Я должна тебе кое-что сказать, но тебе лучше сесть.

Он не сдвигается с места. Я смотрю на него, сжимая его руку изо всех сил. Луна подчеркивает его мощь.

— Пожалуйста, — умоляю я.

С измученным видом он наконец позволяет мне увести его к камню.

— Ты не убедишь меня позволить тебе броситься в объятия Вердантного Зверя, — говорит он, тяжело опускаясь на землю рядом со мной, — так что даже не пытайся.

Мне приходит в голову, что он не спал по крайней мере сутки. Как он вообще держится?

— Мы придумаем альтернативу, — говорит он. — Клянусь, на каждый вопрос есть ответ.

— Есть, — соглашаюсь я, пытаясь запечатлеть каждую черточку его прекрасного лица, когда наклоняюсь для еще одного поцелуя. Он чувствует укол иглы еще до того, как его касаются мои губы, но жидкий Веранол действует быстро. Он едва успевает отпрянуть.

На его лице застывает предательство.

Это последнее, что я увижу в его глазах.

Глава 66

Мягкий свет, исходящий от деревьев, становится ярче по мере моего приближения к деревне. Вскоре я слышу яростные крики и звон стали — Стражи сражаются со Стражами? Неужели я опоздала со своим планом объединить деревню против Вердантного Зверя?

Я удваиваю усилия. Я должна добраться до площади раньше, чем Ярек причинит еще больше вреда. Единственный способ спасти друзей и семью — сдаться самой, а единственный способ спасти наше общество — сразу после этого показать всем, с какой реальной опасностью мы столкнулись.

Гриффон поймет это со временем.

«Я любил тебя каждую минуту каждого дня с тех пор, Рози».

Я запихиваю острую боль в дальний уголок души и плотно захлопываю дверцу. Я не могу думать о Гриффоне или даже о Джонасе. Я могу думать только о своей общине. Я игнорировала наши проблемы, но бабушка была права насчет нашей силы. Мы хорошие люди. Мы родились в суровых условиях, но вместе преодолели всё. Мы заботимся друг о друге в горе и в радости. Это стоит всего на свете.

Я врываюсь на площадь, ожидая увидеть хаос, мое сердце колотит в ушах, как военный барабан. Сумеречное небо вымазано глубоким фиолетовым цветом. Мой взгляд немедленно приковывают Врата Эдема. Горстка Стражей сбилась в кучу в пятидесяти ярдах перед ними, тяжело дыша, словно после битвы.

За их спинами возвышается груда тел. Я прижимаю руку ко рту. Неужели я опоздала?

— Роуз! — окликает меня Мизия.

Я перевожу взгляд вправо. На пустой площади она привязала мою восьмидесятисемилетнюю бабушку к столбу для бичевания. Соджорнер и тетя Флоренс с одной стороны. С другой — Мерил, Ээро и Оскар. Они всё еще живы! Но тут я замечаю Стражей, наставивших мечи — они готовы прикончить их, если я сделаю неверный шаг. Август, стоящий на коленях перед разъяренной Томрис, которая держит клинок у его горла, похоже, станет первой жертвой. Остальные жители Долины Ноя собрались позади них, несколько сотен человек, их лица измождены, некоторые туники пропитаны кровью.

— Ты пришла, — говорит Ярек, сходя со сцены и проходя мимо столбов. В одной руке он сжимает планшет, а другой держит маленькую Мари за затылок. Слезы текут по её лицу.

Я спешу вперед, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы почувствовать кислый запах пота Ярека. Он боится. Чего? Неужели он наконец понял, что Хранитель Записей дергает его за ниточки?

— Всё будет хорошо, Мари, — говорю я. Это ложь. Её брат — убийца, а она потеряла мать. Но я не могу смотреть на её милое личико, на то, как она кусает дрожащие губы, и молчать. — Всё наладится, дорогая.

Я слышу, как Мизия фыркает.

— Ты можешь сделать это правдой, Роуз, — говорит Ярек, подходя еще ближе.

Жители начинают перешептываться, их глаза загораются, когда они встречаются с моими. Вспоминают ли они, кем мы были раньше? Теперь, когда они оказались в первом ряду, наблюдая за злодеяниями Ярека, когда увидели тела своих соседей, сложенные, как дрова, найдется ли среди них больше, чем горстка желающих восстать?

— Ты уже одета для свадьбы, — говорит Ярек. — Мы можем найти твоего жениха и довести дело до конца. Всё в Долине может вернуться в норму. Всё это — он машет рукой, указывая на меня, — может закончиться. Мы можем вернуть свои жизни.

Я смотрю на свое платье. Многие бусины сорваны, прекрасный кружевной подол порван и волочится по земле, передняя часть потемнела от крови — возможно, моей, возможно, нет. Мои волосы выбились из сложных лент.

— Мои друзья и семья невиновны, — четко произношу я.

Рот Ярека дергается.

— Нет. Они предатели. Они работали против своей общины, разрывая ткань Долины.