Глава 8.
Спустя несколько часов я стояла, вжимаясь спиной в стену, крепко держа за руку Авель, в ослепительно-белом зале депортации космопорта «Серенити».
Воздух был густым и чужим, пах озоном, металлом и сладковатым ароматом незнакомых цветов, от которого слегка кружилась голова.
Пол под ногами вибрировал от работы скрытых механизмов. Если честно, я тоже дрожала от неизвестности и страха.
Космо, нервно подергивая заостренными ушами, терся о мои ноги, его обычно спокойная шерсть отливала тревожным, ядовито-оранжевым цветом.
– Все будет хорошо, - произнес Марк и крепче сжал мою руку, - это обычная процедура. Все ее проходят.
Я кивнула и посмотрела на маленькую Авель, которая смотрела по сторонам и, кажется, не могла поверить в то, что мы наконец-то прилетели.
Наша очередь подошла, и чиновник в строгом мундире цвета стального сплава с гербом Кайроса бесстрастно провел пальцем по голографическому экрану. Его лицо было маской бесчувственности.
– Саяна Старкова, временный вид на жительство подтвержден на основании брака с гражданином Кайроса, Марком Ренделлом, – его голос был безжизненным, как скрежет механизма. – Авель Старкова включена в ваше дело как несовершеннолетняя иждивенка. Доступ к системе здравоохранения – ограниченный, по квоте для временных резидентов. Лечение – симптоматическое.
– Ограниченный? – переспросил Марк, и в его низком голосе зазвучала знакомая, опасная сталь. Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла стол чиновника. – Я подавал запрос на полное медицинское обслуживание по протоколу «Омега». У девочки марсианский хрупкий некроз в терминальной стадии. Симптоматического лечения недостаточно.
– Капитан Ренделл, – чиновник посмотрел на него с вежливым, ледяным безразличием, – вы, как военный, прекрасно знаете «Акт о Семейных Альянсах». Полный доступ к квоте на лечение редких заболеваний предоставляется только “полноценным семьям”, соответствующим стандартам стабильности и демографического вклада. Брак с одной «Искрой», без подтверждения многомужества... – он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, холодный и сканирующий, – считается переходным, экспериментальным и недостаточно устойчивым для предоставления высших привилегий.
У меня похолодело внутри, будто в жилы залили жидкий азот. “Многомужество?”
Слова врача, его многозначительное молчание, эхом отозвались в памяти:
«Ей могут помочь только на Кайросе. Но лечение там невероятно дорогое и является привилегией граждан этой планеты. Граждан, вы понимаете?»
Вот что он не договаривал.
Вот цена. Я почувствовала, как ладонь Авели становится влажной и холодной в моей руке.
– Что вы предлагаете? – голос Марка был тихим, почти шепотом, но от него по спине побежали мурашки.
Чиновник вызвал новое голографическое окно.
В воздухе всплыло трехмерное изображение мужчины с умными, пронзительными серыми глазами и уверенным, волевым выражением лица. Он выглядел... собранным. Сильным. Текст рядом гласил:
ТАЙЛЕР ВАНС, Руководитель проекта терраформирования на "Кайросе", один из главных "архитекторов" второй земной колонии. Харизматичный лидер и главный инженер «ТЕРРАФОРМИНГ КАЙРОСА». СТАТУС: В ПОИСКЕ ЖЕНЫ.
– Согласно Акту, для повышения стабильности и выполнения репродуктивных квот, женщины, вступившие в брак по «Искре», должны рассмотреть возможность заключения второго брака с мужчиной, чей социальный статус и профессиональная деятельность укрепят семейный альянс, – чиновник говорил ровно, как заученную мантру, без единой эмоции. – Господин Ванс подал заявку на создание семьи. Ваш профиль, миссис Ренделл, был подобран системой как высокосовместимый. Брак с ним даст вашей семье высший приоритет, включая немедленный доступ к экспериментальным протоколам лечения для вашей сестры. Протокол «Зенит», который может не просто купировать, а обратить вспять развитие МХН.
Я стояла, прижавшись к полу, не в силах двинуться. На экране я видела незнакомца – Тайлера Ванса. Он выглядел умным, успешным, уверенным в себе. Но он был чужим. До боли чужим.
Я украдкой, с чувством вины, взглянула на Марка. Его лицо стало каменной маской, скулы резко выступили под натянутой кожей, челюсть была сжата так, что, казалось, вот-вот треснет. Но самое страшное были его глаза. В них бушевала буря – ярость, ревность, горькое разочарование и... беспомощность перед лицом неумолимого закона его собственной планеты.
– У нас есть «Искра», – сквозь стиснутые зубы, с трудом выдохнул Марк. – Разве этого недостаточно? Разве того, что она моя жена, недостаточно?
– «Искра» – это великий дар, капитан, но не основа для социальной политики, – холодно, как скальпель, ответил чиновник. – «Акт» существует для выживания и процветания нашей колонии. Один мужчина, даже связанный «Искрой», может погибнуть в космосе, пасть в бою, стать жертвой несчастного случая. Два – создают надежную опору, гарантию продолжения рода и стабильности. Решение за вами, миссис Ренделл. Вы можете остаться в переходном браке с ограниченными правами и наблюдать, как состояние вашей сестры ухудшается. Или... – он кивнул на портрет Ванса, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение, – обеспечить ей жизнь. Полноценную, долгую жизнь.
Авель тихо всхлипнула, прижимаясь ко мне всем своим хрупким телом. Я чувствовала, как она дрожит, как учащенно бьется ее маленькое сердечко. Я смотрела на Марка, на его сжатые в бессильных кулаках пальцы, на немую боль в его глазах, которая резала меня острее любого ножа.
И тут я вспомнила его слова, сказанные на корабле, в тот момент, когда я принимала первое судьбоносное решение: «Ты выбрала жизнь». Тогда это был выбор между жизнью и смертью. Сейчас это был выбор между медленным угасанием и шансом. Между нашим хрупким, едва зародившимся «мы» и будущим Авели.
Я сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как по моей щеке скатывается предательская, соленая слеза. Я снова стояла на краю пропасти, и снова единственным мостом через нее был брак с незнакомцем.
– Хорошо, – прошептала я, и мой голос сорвался. Но я заставила себя выпрямить спину, поднять подбородок и посмотреть чиновнику прямо в его бездушные глаза. – Я... я встречусь с Тайлером Вансом.
Глава 9.
Рядом с собой я услышала резкий, почти болезненный выдох Марка, словно от удара в солнечное сплетение. Я не посмела на него взглянуть.
Прижала к себе Авель, ощущая, как Космо жмется к моим ногам, его шерсть все еще пульсировала тревожным оранжевым.
Я только что продала наше хрупкое, едва зародившееся «мы», чтобы купить будущее для Авели. И от этой мысли на душе становилось так же пусто и холодно, как в открытом, беззвездном космосе.
Чиновник кивнул, и на его лице впервые появилось подобие эмоции – удовлетворение от эффективно выполненной процедуры.
