Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина

— Разумеется, отец. Ты научил меня всему, что нужно, — А Орхес добавила последние штрихи к облику монстра, который уничтожит вас обоих.

Осознание того, что это будущее теперь на расстоянии вытянутой руки, приносит освобождение. Оно даже притупляет боль, когда боковым зрением я замечаю золотую вспышку и поворачиваюсь к Королеве Солнца и ее дочери.

Несмотря на то, что их сопровождает целый отряд стражи, мой взгляд мгновенно находит Касс. Да и как иначе? Она умопомрачительна. Воительница до мозга костей.

Волосы заплетены в тугой венец, а кожаные доспехи облегают каждый изгиб. Ее боевая форма кремового оттенка, в отличие от черной, которую ношу я. Единственное темное в ней — это краска на длинных ресницах, от которой глаза сияют еще ярче. И хотя в этом медово-золотом взгляде нет ничего, кроме решимости исполнить вчерашнее обещание, ее вид наполняет меня благоговением.

Пусть она и есть та преграда, что стоит между мной и моим предназначением. Но, боги, это самое прекрасное препятствие, какое только можно себе вообразить.

— Луана, какой сногсшибательный вид, — отец одаривает Королеву Солнца фальшивой улыбкой. Я тихонько фыркаю. Единственное, что радует короля в ее виде, — это то, что ему приходится терпеть его в последний раз.

Но мать Касс, как это часто бывает, не дает себя в обиду. Вместо этого королева склоняет голову набок и рассматривает отца с не меньшим презрением.

— Могу ответить тем же. Хотя ваш меч меня несколько смущает. Или ваш сын после вчерашнего поражения больше не решается сам выйти на арену? — она невинно хлопает ресницами, глядя на отца, у которого от гнева по шее ползут красные пятна.

Поэтому я вмешиваюсь прежде, чем он успеет сказать что-то необдуманное.

— Вовсе нет. Я с нетерпением жду этого боя, — на мгновение мой взгляд задерживается на Касс. Ее челюсти сжаты, будто ей приходится прикусить язык, чтобы не ответить. Затем я улыбаюсь ее матери: — Пожалуй, нам не стоит заставлять зрителей ждать.

Кайрос шевелится, услышав призыв в моих словах.

— Все готово. Мы ждали лишь прибытия ваших королевских высочеств. Как только вы поприветствуете народ, мы начнем церемонию.

С коротким поклоном он выскальзывает за ворота, ведущие на арену. Я успеваю заметить воинов, которые уже выстроились там в живой коридор, и по спине пробегает холодок.

Пора.

Похоже, королева Луана считает так же.

— Чудесно, — она хлопает в ладоши, будто снаружи нас ждет бал, а не битва, которая определит наши судьбы. Затем поворачивается к Касс, и то, как она приподнимает подбородок дочери вверх, лишь на первый взгляд выглядит как заботливый жест. Но я вижу, как ее пальцы впиваются в кожу Касс, и слышу ее наставление, когда королева снова начинает говорить: — Заставь меня гордиться тобой.

Больше она не произносит ни слова, отпускает дочь и вместе со стражей присоединяется к отцу и Орхес, так и не заметив досады, которая на долю секунды мелькает на лице ее дочери. Но я ее вижу. И понимаю. Потому что ее мать предпочитает своими словами лишь умножить груз на плечах Касс вместо того, чтобы пожелать ей удачи или заверить в своей любви независимо от исхода этого боя.

Даже забавно. Пусть Касс и единственный человек, к которому я не имею права проявить милосердие там, на арене, но, в то же время, она единственная, кто способен разделить и прочувствовать это бремя, что мы несем. Какая печальная насмешка судьбы.

Подобие улыбки трогает мои губы, пока Касс не поворачивается ко мне. В ее глазах горит огонь, который с самого начала меня пленил. Столько в нем страсти и решимости. Именно этим взглядом она убедила меня когда-то отправиться в одно из самых опасных путешествий при Дворе Ночи, и все ради того, чтобы помочь ее другу. Потому что я знал: ничто не заставило бы ее отступить. Сегодня этот взгляд вынуждает меня уважительно склонить голову. Потому что на этот раз мы будем сражаться не плечом к плечу, а друг против друга.

Я едва замечаю, как отец, Орхес и Королева Солнца поднимаются по винтовой лестнице на балкон, оставляя нас одних. Но мне плевать на это, пока мы с Касс занимаем позиции перед воротами, в которых скрылся Кайрос. С этого момента наши родители — всего лишь зрители.

Мой мир сужается до собственного бешеного пульса и девушки рядом со мной. Взгляд устремляется строго вперед. На темное дерево, что отделяет нас от арены. И все же я четко осознаю, что между нами лишь несколько сантиметров. Мне достаточно сдвинуть руку чуть влево, чтобы коснуться ее. Хотя никто из нас не призывает свою силу, кажется, будто я чувствую покалывание ее магии на коже. Зудящее и теплое, точь-в-точь как тогда, когда она заставила солнце светить для меня.

Mi sol.

В горле пересохло.

Возможно, виной тому прощание, нависшее над нами. Уверенность в том, что здесь и сегодня все закончится. Но перспектива больше никогда не потеряться с ней в жарком споре, никогда больше не попасть под власть ее огненного темперамента, никогда больше не насладиться ее прикосновением грозит утянуть меня в бездну.

Столько всего между нами. Столько всего невысказанного. Столько всего пылает в моей груди.

И все же повернуться к ней — это ошибка. Я знаю.

Касс плотно сжимает губы, едва заметно повернув голову в мою сторону. Словно она ведет такую же внутреннюю борьбу, как и я, пока в глубине ее глаз разгорается всепоглощающее пламя. Это смесь скрытой печали, яростной решимости и упрямого протеста. Будто она хочет бросить мне вызов прямо здесь и сейчас, наказать за все раны, что мы нанесли друг другу с момента ее прибытия ко Двору Ночи. Совсем без оружия, чаще всего лишь словами. И теми уязвимыми мгновениями, что мы разделили вместе, память о которых теперь режет глубже любого клинка.

«Надеюсь, и ты тоже сможешь оценить красоту дня, когда свет больше не будет тебя слепить», — ее слова возникают словно из ниоткуда. Выскальзывают из потаенного уголка, где я храню нашу общую ночь, и поражают меня подобно удару молнии. Тогда я не понял, что она имела в виду, но теперь у меня будто пелена спадает с глаз.

Она предупреждала меня. В тот короткий миг, прежде чем все пошло своим чередом, Касс послала мне предостережение. И просьбу.

Я даже не замечаю, как двигаются мои ноги, пока не оказываюсь прямо перед ней. Нежно провожу пальцами по ее щеке и вижу, как она тщетно пытается подавить дрожь. Но не отступает. Разумеется, нет. Упрямая женщина.

Один уголок моего рта приподнимается, пока предательство борется в груди с чем-то другим. Чем-то, что опасно смахивает на прощение. И на отчаяние. Ведь ее красоту я буду видеть всегда. Каким бы светом меня не ослепило и какие бы тени меня ни связывали.

Это последняя мысль в моей голове. Затем разум отключается: мы одновременно подаемся вперед, и наши губы встречаются.

В этом поцелуе нет ничего нежного. Только грубое желание, стук зубов и страстные языки. Это разрядка от того, что нас тяготит, от напряжения предстоящего боя и от притяжения, которое снова и снова сталкивает нас.

Я слышу, как Касс издает у моих губ звук, похожий на смесь стона и рычания. Дикий и необузданный, под стать той ярости, с которой она отвечает на мой натиск. Ее пальцы вцепились в мою грудь, словно Касс еще не решила — оттолкнуть меня или притянуть ближе. И я пользуюсь шансом, пока она не выбрала первое. Исследую ее рот, пока не запоминаю каждую деталь. От нижней губы, что чуть полнее верхней до дерзких движений ее языка, который сводит меня с ума, и безудержной страсти ее поцелуя, от которого я воспламеняюсь. Покалывание ее магии я уже давно чувствую не только на коже. Оно поселилось в моем сердце и сияет там, как звезда в беспросветной ночи.

Она воистину солнце. Мое собственное пылающее небесное светило, под лучами которого я медленно превращаюсь в пепел.

Наконец я отстраняюсь, когда чувство, которое я не смею назвать по имени, грозит разорвать мне грудь. Потому что знаю: если не остановлюсь прямо сейчас, то не смогу остановиться уже никогда.