— Да, — тихо и приглушённо отвечает Тэйн.
— Как вы отмечаете его здесь, в форпосте? — отвожу взгляд, чтобы вернуть себе дыхание.
Он же задерживает взгляд ещё мгновение, потом смотрит к тёмным стенам крепости.
— Зависит…
— От чего?
— От того, как идёт война, — его тон ровный, но за ним что-то скрывается, что-то, связанное с воспоминаниями. — Если времена спокойные, то устраивают пир, разжигают костры. Приносят дары богам.
— А если времена плохие? — я слегка склоняю голову, наблюдая за ним с любопытством.
— Тогда мы пьём и делаем вид, будто всё в порядке.
Я улыбаюсь краем губ.
— Похоже на правду. А как Клан Огня отмечал раньше, до войны?
Тэйн выдыхает, медленно разминая плечи, словно пытаясь стряхнуть с себя давний груз.
— В столице всегда были торжества. Люди наполняли улицы, в дворах танцевали огненные мастера. Когда я был ребёнком, небо вспыхивало пламенем, сильнейшие из властители показывали магию в честь богов Стихий.
В его голосе звучит что-то, от чего я вновь на него смотрю.
— Ты рассказываешь так, будто это не твои воспоминания.
Он коротко сжимает губы, прежде чем отвечает:
— Потому что столица перестала быть домом. После смерти Кастиэля.
Слова повисают в воздухе, тяжёлые, полные несказанного.
Клан Огня может править царством, но сам Тэйн никогда не принадлежал к мраморным залам и парадам. Его домом были передовые — лагеря, форпосты, поля боя. Те праздники не были его праздниками.
— Ты когда-нибудь праздновал солнцестояние?
— Не в том смысле, как ты представляешь, — он поворачивает ко мне голову, взгляд его трудно прочитать.
От его ответа внутри что-то сжимается, но я не давлю.
Между нами снова возникает тишина — не холодная, не неловкая, а та, что бывает между теми, кто знает цену тяжести, которую несёт.
Проходит несколько секунд. В высокой траве вспыхивают и гаснут светлячки.
Я моргаю, отгоняя вязкое ощущение момента, заставляя себя говорить, потому что есть то, что нужно произнести:
— Я больше не просто выживаю, — слова слетают, как всегда, прежде чем я успеваю их обдумать.
Тэйн чуть склоняет голову, не перебивая, просто слушает.
Я медленно вдыхаю.
— Когда я оказалась в форпосте четыре месяца назад, я едва держалась на плаву. Не думала о будущем. Ни о чём, кроме того, чтобы дожить до следующего дня.
Мой взгляд скользит к линии деревьев, туда, где свет факелов гаснет в темноте.
— А теперь? — пальцы непроизвольно сжимаются у меня по бокам. — Теперь это мой выбор. Я иду в это не потому, что обязана, — поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд уверенно. — А потому что хочу. Потому что должна. Это моё.
На его лице мелькает нечто знакомое, будто он и не сомневался, что я скажу именно это.
Я выдыхаю медленно, чувствуя, как мои собственные слова оседают глубоко внутри. Наконец — мои.
— Мне пора спать, — поднимаю взгляд к небу.
Тэйн бросает на меня взгляд. Его лицо спокойно, но в глазах появляется что-то упрямо твёрдое — тихая уверенность, за которой скрывается больше, чем он позволяет показать.
— Лира и Тэйла, наверное, ещё не легли, — добавляю я, потягиваясь, а потом снова скрещивая руки, просто чтобы занять их хоть чем-то. — Им же нужно услышать всё про сегодняшний вечер. Особенно про знать.
— Конечно нужно, — усмехается Тэйн, качая головой.
— По поводу политики не буду их терзать. Но если захотят драму, то получат драму.
Он смеётся чуть громче, низко и тепло, звук сливается с тишиной ночи.
Мы не спешим. Но через пару шагов он идёт рядом, легко, с расслабленными плечами, пока мы возвращаемся к казармам.
Форпост погружён в покой. Факелы почти догорели, их тусклый свет дрожит на камне. Из-за стен доносится размеренное кваканье лягушек у озера, смешиваясь с мягким шелестом ветра в листве.
Когда мы подходим к казармам, Тэйн замедляет шаг, останавливаясь прямо у двери. Он засовывает руки в карманы, чуть расправляет плечи, расслабляется и в этот миг выглядит непривычно спокойно, почти по-человечески.
Я колеблюсь секунду, потом поднимаю взгляд.
— Спокойной ночи, военачальник.
Тэйн смотрит на меня, его глаза задерживаются на моём лице всего на одно дыхание, прежде чем он тихо отвечает:
— Спокойной ночи, Амара.
Я вхожу в казармы. Тепло закрывается вокруг меня, отсекая прохладный воздух ночи… и его.
Сквозь дверь слышу шаги, ровные, неспешные, пока они не растворяются во дворе. Я выдыхаю, проводя пальцами по деревянной раме. Сердце бьётся быстрее, чем должно.
Он хотел меня поцеловать?
Мысль пронзает резко и неожиданно. Вспоминаю, как он смотрел на меня. Ту тишину между нами. Расстояние, которое ни один из нас не сократил.
Следующая мысль приходит холодом:
Я всё испортила?
Нет. Это нелепо. Это же Тэйн. Военачальник, ради всех богов.
Я откидываюсь на дверь, медленно выдыхая. В казармах тихо, лишь тлеют угли в очаге. Но мысли не отпускают. Я снова и снова прокручиваю вечер в голове: каждое слово, каждый взгляд.
То, как он встретил меня за ужином.
Его негромкое «Я рад, что ты пришла».
То, как он отодвинул мне стул перед тем, как сесть рядом — мелочь, но застрявшая где-то глубоко.
И нашу прогулку.
То, как он смотрел на меня под звёздами. То, как его голос стал мягче, когда он сказал, что я заставила его снова поверить.
Между нами будто что-то изменилось. Мы тянулись друг к другу и одновременно отдалялись. Оба чувствовали это, но ни один не решился назвать.
Я откидываю голову на дверь и закрываю глаза. Что это было? Что-то настоящее… или просто ничего? Выдыхаю, но это не приносит покоя. Потому что знаю правду, даже если не хочу её принимать.
Он смотрел на меня. И я знаю, что значит этот взгляд.
Не представляю, сколько стою так, прислонившись к двери, мысли всё ещё кружат вокруг вечера.
Потом решаюсь.
Не давая себе передумать, хватаюсь за ручку и открываю дверь.
Ночной воздух накатывает волной — тёплый, влажный, пропитанный запахом камня и летней травы. Я знаю, где его покои. Выступаю наружу и иду по каменной дорожке, шаги быстрые, решительные. В голове снова проигрывается прошедшая ночь, мгновение за мгновением.
Ускоряюсь, с каждым шагом чувствуя всё больше уверенности.
Потому что мне нужно знать.
Я возвращаюсь по тому самому пути, которым мы недавно шли вместе. Воздух под арками ещё тёплый, густой от запаха травы и дыма факелов. Светлячков почти не осталось, их мягкий свет утонул во тьме.
Я выхожу в открытый коридор. Сердце колотится, будто вот-вот вырвется.
Поворачиваю направо, иду быстрее, мысли путаются в тяжести вечера — в его взгляде, в той тишине между нами, в мгновении, которое так и не было завершено.
И вдруг — останавливаюсь.
Дыхание перехватывает.
В нескольких шагах от меня, в полумраке коридора, стоит фигура.
Инстинкт заставляет меня отступить в тень, прижаться к холодной стене. Пульс стучит в ушах.
Леди Эвлин.
Она стоит у двери Тэйна.
Медленно, почти бесшумно, она открывает её. Свет факела скользит по её силуэту, когда она входит внутрь.
Дверь мягко закрывается за ней.
Я не двигаюсь.
Просто стою, глядя на дверь, на границу между мной и ими.
«Моя карта царства всё гуще покрывается отметками. Атаки Теневых Сил расползаются, словно гниль. Разведотряд Огня вернулся, но не без потерь, с вестью о новой вылазке на приграничный город. Их истинные намерения до конца не ясны. Всё ещё охотятся за Духорождённой? Пытаются подорвать наш дух? Или просто наносят удары по лёгким целям, чтобы истощить нас? Как бы то ни было, узор их действий меняется… и не в нашу пользу».
— Дневники Валена.
