Я тоже ухмыляюсь.
— Скорее, машины для обнимашек.
И машины для секса.
Но вслух я этого говорить не собираюсь.
Виски вскидывает бровь, глядя на меня так, словно я совершенно безумна, но никак это не комментирует. Наверное, он видел другую сторону Призрака, которая зарезервирована только для альф. Справедливости ради, в стенах осталось несколько дыр размером с Виски, когда я не дала им переубивать друг друга. И слова Чумы всё еще свежи в моей памяти.
Лифт тихо звякает, когда мы спускаемся в вестибюль. Сквозь стеклянные двери я вижу Чуму, стоящего возле входа; его руки глубоко засунуты в карманы пальто, и выглядит он так, словно предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Хотя его глаза чуть светлеют, когда он видит меня.
— Он же не собирается сбежать? — спрашиваю я, лишь наполовину шутя.
Виски прослеживает мой взгляд и фыркает.
— Не-а. Он слишком вежлив, чтобы нас кинуть. Но он точно проведет весь завтрак так, будто у него кол в заднице.
— Кол больше обычного?
— Намного больше. Размером с телеграфный столб.
Несмотря ни на что, я смеюсь.
Мы пересекаем вестибюль, минуя ранних бизнес-путешественников и нескольких рабочих в ночную смену, возвращающихся домой. Я держу голову опущенной, но никто не обращает на нас внимания. Здесь достаточно людно, и мы — просто еще одна группа людей, рано начавших свой день.
Чума равняется с нами, когда мы выходим из отеля; его поза напряженная и формальная.
— Закусочная в трех кварталах к северу, — говорит он без предисловий. — Круглосуточное заведение, минимум камер наблюдения, оплата только наличными.
Улыбка Виски меркнет.
— Погоди, не Waffle House?
— Слишком многолюдно, — сухо отвечает Чума.
Виски издает такой стон, словно Чума только что разрушил ему жизнь.
— Ты действительно всё продумал, — замечаю я.
— Я верю в то, что нужно быть готовым ко всему, — чопорно отвечает Чума.
Виски закатывает глаза.
— Наверняка у него еще и пути отхода проложены. И запасные планы для запасных планов. Куда мы побежим, если всё пойдет по пизде, Чума? По потолочной плитке, как в «Парке Юрского периода»?
— На самом деле...
— Блять, Чума. Это просто завтрак.
Я отключаюсь от их перепалки, пока мы идем, и сосредотачиваюсь на просыпающемся вокруг нас городе. Мимо по тротуару пробегают ранние бегуны; их взгляды скользят по нам, но никто не останавливается, чтобы узнать, кто мы такие. Небо на горизонте начинает светлеть; золото, фиолетовый и оранжевый пробиваются сквозь утренний туман.
Прошло так много времени с тех пор, как я могла свободно гулять по городу, не оглядываясь постоянно через плечо. Даже сейчас, с угрозой в лице Валека и висящей над нами опасностью разоблачения, я чувствую себя свободной и в безопасности.
Может быть, дело в компании. Трудно чувствовать себя абсолютно уязвимой, когда тебя сопровождают два альфы, поклявшиеся защищать тебя ценой своих жизней.
И что еще важнее — кажется, я им действительно верю.
Глава 46
ПРИЗРАК
Я не могу, блять, сидеть на месте.
Мое тело движется по дому стаи по беспокойным траекториям. Кухня — гостиная. Гостиная — кухня. Вверх по лестнице. Вниз по лестнице. Новая мебель всё еще пахнет неправильно. Химией. Фальшивкой. Не домом.
Без неё ничто не кажется домом.
Телефон жжет карман. От Айви ничего не слышно уже два часа. Два часа, тридцать семь минут, двенадцать секунд. Не то чтобы я считал.
Хотя вообще-то считаю.
Всегда считаю.
Время между её сообщениями. Время с тех пор, как она ушла. Время до её возвращения.
Если она вернется.
От этой мысли грудь сжимает спазмом. Конечно, она вернется. Она должна. Но что, если Виски и Чума лучше? Что, если, оказавшись вдали от монстра, она поймет, что не хочет этого?
Не хочет меня.
— Призрак.
Голос Тейна прорезается сквозь красную пелену. Я оборачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной из дверного проема кухни. Темные круги под глазами. Челюсть всё еще в синяках после нашей драки.
Моя вина.
Всё — моя вина.
Он указывает в сторону гостиной. Подальше от кухни. Подальше от того места, где Валек может подслушать.
Я иду следом.
Тейн садится на новый диван. Я остаюсь стоять. Не могу сидеть. Не могу быть неподвижным. Энергия ползает под кожей, как насекомые.
— Тебе нужно успокоиться, — тихо говорит Тейн.
Я качаю головой. Указываю наверх. Туда, где она должна быть. Где её нет.
— Я знаю, — его голос становится еще тише. — Но то, что ты протираешь дыры в полу, никому не поможет.
Мои руки приходят в движение прежде, чем я успеваю их остановить.
Г-Д-Е... О-Н?
— Валек? — Тейн бросает взгляд в сторону лестницы. — В своей комнате. Уже час.
С-Л-И-Ш-К-О-М... Т-И-Х-О.
— Ага, — Тейн потирает висок. — Мне это тоже не нравится.
Мы оба знаем, что Валек не спит. Не отдыхает, как он утверждал. Альфа что-то планирует. Замышляет. Я чувствую это в воздухе. Энергия хищника, от которой у меня дыбом встает шерсть.
Я... Д-О-Л-Ж-Е-Н... У-Й-Т-И.
— Не можешь, — голос Тейна тверд. — Если ты сейчас исчезнешь, он поймет, что что-то не так. Гораздо больше не так, чем он уже подозревает.
Я хочу поспорить. Хочу показать жестами, что мне плевать, что думает Валек. Что мне нужно быть с моей омегой. Защищать её. Но Тейн прав. Мое отсутствие подтвердит все подозрения.
Поэтому вместо этого я меряю шагами комнату.
Кухня — гостиная.
Гостиная — кухня.
Мой телефон вибрирует. Я так спешу его проверить, что чуть, блять, не роняю.
Блять. От эмодзи в моей груди что-то расслабляется. Она пытается заставить меня улыбнуться. Даже за много миль отсюда.
Я осторожно печатаю ответ. Тяжело печатать огромными руками на крошечном экране. И я сомневаюсь в каждом своем слове. Не привык общаться напрямую. Мне это не нравится.
Это всё, на что я, блять, способен?
Ок?
Блять, как же я себя ненавижу.
Погоди.
Дерьмо.
Я не могу целоваться.
Она подумает, что я умею?
Она, наверное, предполагает, что я умею. Конечно, она бы так подумала. Это совершенно нормальное предположение, что я умею целоваться. Она никак не может знать...
— Хорошие новости? — спрашивает Тейн.
Я киваю. Показываю ему экран. Его лицо смягчается:
— Она скоро вернется.
Скоро. От этого слова у меня вырывается тихий, разочарованный рык. Скоро может означать целый день. Или три. Или пять. Или семь.
Дни без её запаха. Без её тепла. Без её идеальных рук в моих волосах, без её голоса, произносящего мое имя так, словно это что-то драгоценное, а не пугающее.
Кажется, я могу этого не пережить.
Звук шагов на лестнице заставляет нас обоих напрячься. Медленные. Размеренные. Валек спускается, как охотящийся кот.
Тейн ловит мой взгляд. Едва заметно качает головой. Оставайся спокойным. Не реагируй.
Я заставляю свое тело замереть. Руки по швам. Дыхание под контролем. Но каждая мышца сжата в пружину. Готов.
Валек появляется в дверном проеме. Всё с той же тонкой улыбкой. Серебристые глаза обводят комнату. Отмечают новую мебель. Запах свежей краски. Шпаклевку на стенах. Тщательное расположение декоративных подушек.
— Не спалось, — говорит он. Небрежным голосом. Слишком небрежным. — Подумал, может, заварю чаю.
Он направляется к кухне. Мы смотрим ему вслед. Челюсть Тейна сжимается.
О-Н... З-Н-А-Е-Т.
Тейн кивает. Отвечает жестами, не глядя на меня: С-К-О-Р-Е-Е... В-С-Е-Г-О.
