Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Прогресс, наверное.

Я всё еще не знаю, что буду делать с тем фактом, что эти альфы — мои истинные. Но когда мой телефон вибрирует в кармане, а сердце снова делает это глупое трепетание, потому что я знаю, что это Призрак, я знаю наверняка одну вещь.

Что бы ни случилось с этой стаей, с этими истинными, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой, я вернусь к нему. Он стал моим якорем так, как я пока не готова признать даже самой себе.

Но сначала мне нужно время на раздумья. Понять, чего я хочу, без влияния гормонов течки или подавляющего присутствия альф, которые пахнут как дом.

Потому что в этом-то и проблема, не так ли? Они все пахнут как дом. А в последний раз, когда что-то казалось домом, оно превратилось в тюрьму.

Я не готова рисковать снова.

Пока нет.

Может быть, никогда.

Но шагая между Виски и Чумой, слушая, как они спорят, словно это их язык любви, я позволяю себе представить — всего на мгновение, — каково бы это было, если бы я могла этому довериться.

Если бы всё это могло быть моим.

Глава 48

ТЕЙН

Я улавливаю запах Призрака, вспыхивающий агрессией, еще до того, как ступаю на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в спортзал дома стаи. Ритмичные глухие удары — бам-бам-бам — кулаков по коже разносятся по бетонному помещению, как бой барабанов.

Призрак уничтожает боксерский мешок.

И я имею в виду буквально уничтожает.

Груша бешено раскачивается на цепи; каждый удар его огромных кулаков грозит оторвать её от потолочного крепления. На нем белая майка, насквозь промокшая от пота, которая прилипла к его покрытому шрамами торсу, как вторая кожа. Серые спортивные штаны низко сидят на бедрах, и каждая мышца его спины и плеч бугрится с контролируемой мощью, когда он наносит один сокрушительный удар за другим.

Минуту я просто прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая. Для парня ростом за семь футов и сложенного как ебаная гора, Призрак двигается с удивительной грацией. Каждый удар выверен идеально — никакой лишней траты энергии, никаких диких замахов. Только чистое, сфокусированное разрушение.

Маска, закрывающая нижнюю часть его лица, вряд ли удобна для тренировок. Но он никогда её не снимает. Даже при мне.

— Оставишь что-нибудь и для остальных? — кричу я.

Призрак не вздрагивает — он, вероятно, слышал, как я спускаюсь по лестнице, — но останавливается на полпути, позволяя груше замедлить свое неистовое маятниковое движение. Он поворачивается ко мне; грудь тяжело вздымается, а ярко-синие глаза — единственная читаемая часть его лица.

Уже давно тут, — показывает он своими огромными руками.

— Да, я вижу, — я полностью захожу в спортзал. — Пытаешься пробить путь на другую сторону здания?

Он пожимает плечами, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы взять бутылку с водой со скамьи. Откидывает голову назад, стягивая маску ровно настолько, чтобы сделать длинный глоток. С этого ракурса я не вижу его лица — он за этим следит, — но успеваю заметить край шрама на челюсти, прежде чем он быстро натягивает ткань обратно и оборачивается.

Я вздыхаю. Почти два десятка лет мы братья, а он всё еще не позволяет мне увидеть его лицо. По крайней мере, намеренно.

Как там Айви? — показываю я жестами на случай, если Валек подслушивает.

При упоминании её имени его глаза смягчаются, напряжение в плечах немного спадает. Скучает по мне, — показывает он, опуская взгляд в пол, словно сам не до конца в это верит.

Готов поспорить, что так и есть, — отвечаю я жестами. Я беру со стойки бинты для рук и начинаю обматывать костяшки пальцев.

— Кстати о скучающих людях, — говорю я уже вслух, раз уж тема сменилась, — когда ты поедешь в Сидарбрук?

Призрак замирает. Это не то напряжение сжатой пружины, что было раньше, а что-то более печальное. Его плечи слегка опускаются, когда он показывает: Был занят.

— Да уж, вся эта драма отнимает кучу времени, — я продолжаю обматывать руки, намеренно не глядя на него. Иногда Призраку легче общаться, когда он не чувствует, что за ним наблюдают. — Тебе бы стоило съездить туда поскорее. Давненько ты там не был, правда?

Он кивает, его синие глаза выглядят смиренно. Как будто он несет вес всего мира на своих массивных плечах.

— Знаешь... — я заканчиваю с бинтами и подхожу к пневмогруше, делая несколько пробных ударов. — Ты мог бы взять её с собой.

Призрак резко вскидывает голову и настороженно моргает, глядя на меня.

А-Й-В-И, — показываю я, чтобы прояснить, бросая взгляд на потолок, когда слышу скрип половицы — я уверен, что это Валек рыщет наверху.

— Подумай об этом, — продолжаю я, находя свой ритм на груше. — Идеальный предлог выбраться из дома. Даст вам время побыть вместе.

Она не захочет... — начинает он показывать, затем останавливается и опускает руки.

— Ты этого не знаешь, — я прерываю тренировку, поворачиваясь к нему лицом. — Слушай, я знаю, что Сидарбрук — это... личное. Но Айви не такая, как другие люди. Это уже ясно. Кажется, она понимает, что такое «всё сложно».

Призрак обдумывает это, рассеянно потирая костяшки пальцев о бедро. Они уже покрылись синяками от его атаки на боксерский мешок.

Ты тоже поедешь? — с надеждой показывает он.

— Да, конечно. Могли бы снять один отель на двоих, — я возвращаюсь к пневмогруше, быстрый стук — тук-тук-тук — заполняет тишину. — Могли бы узнать друг друга получше, пока ты будешь заниматься своими делами в Сидарбруке.

Облегчения, которое накатывает на Призрака, достаточно, чтобы разбавить его всё еще колючий, агрессивный запах. Часть напряжения, которое он носил в себе с тех пор, как ушла Айви, уходит из его огромного тела. Он медленно, но решительно кивает.

Когда?

— Как только они вернутся, если хочешь, — я думаю о цикле течки Айви, задаваясь вопросом, нужно ли нам планировать поездку с учетом этого или она уже закончится к тому времени. Но вслух я ничего не говорю. У стен, может, и нет ушей, но пока Валек рядом, я не собираюсь рисковать.

Хорошая идея, — показывает Призрак, затем делает паузу, прежде чем добавить: Спасибо.

— Для чего еще нужны братья? — ухмыляюсь я, нанося особенно приятную комбинацию ударов по пневмогруше. — К тому же мне не помешал бы ебаный перерыв от...

Внезапно Призрак каменеет; всё его тело становится жестким. Его палец взлетает к губам поверх маски, призывая меня замолчать, пока его внимание переключается на лестницу; синие глаза сужаются, а раздражение вытесняет всю теплоту из нашего разговора.

Секунды спустя я тоже это слышу. Шаги. Размеренные. Выверенные.

Ебаный Валек.

Он появляется у подножия лестницы, словно материализовавшись из тени; серебристые глаза впитывают каждую деталь. Уничтоженную боксерскую грушу, пропитанную потом фигуру Призрака, мои забинтованные руки. Та расчетливая небрежность, которую он носит как броню, не спадает, но есть что-то хищное в том, как он оглядывает комнату с нечитаемым выражением лица.

Поведение Призрака мгновенно меняется. Тот расслабленный, почти уязвимый альфа, с которым я только что разговаривал, исчезает. Он выпрямляется во весь свой пугающий рост; каждая мышца на его груди и руках натягивается, как струна. Он слегка сдвигается, вставая между мной и Валеком, стараясь не делать этого слишком очевидно.

Защищает. Как всегда, блять, защищает. Ему не нужно меня защищать. Мне приходится бороться с желанием закатить глаза.

— Джентльмены, — плавно произносит Валек, спускаясь с последних ступенек. — Я услышал шум и решил проверить. Дом кажется довольно пустым, когда стая не в полном составе.

Комментарий с подтекстом. Он знает, что Виски и Чумы нет. Знает, что их не было всю ночь. И он закидывает удочку.

— Просто тренируемся, — говорю я, сохраняя нейтральный тон. — Сам знаешь, как это бывает. Нужно поддерживать форму перед сезоном.