Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

— Разумеется, — взгляд Валека скользит к Призраку, оценивая его устрашающую стойку. — Весьма впечатляющая демонстрация физической подготовки. Хотя я не мог не подслушать что-то о планах на поездку?

Рычание Призрака слишком низкое для обычного слуха, но я чувствую, как оно вибрирует в бетонном полу. Его руки сжимаются в кулаки, и я вижу, что он едва сдерживается, чтобы не пробить Валеку голову одним из них.

— Семейные дела, — туманно говорю я. — Ничего интересного.

— Семейные, — Валек повторяет слово так, словно пробует его на вкус. — Как жаль, что у вас есть обязательства, которые отрывают вас от команды. В такой... переходный период.

Угроза неуловима, завернута в заботу, но она есть. Он намекает на то, что мы что-то замышляем. Так оно и есть, но пошел он на хер со своей правотой.

Призрак делает шаг вперед. Всего один шаг, но с его габаритами один шаг покрывает приличное расстояние. Послание ясное. Отвали.

Валек не вздрагивает.

— Возможно, я мог бы присоединиться к вашей тренировке? — предлагает он; его тон легок, но взгляд остр. — Что-то мне сегодня не сидится на месте.

Это вызов. Чистой воды.

— Кстати о «не сидится»: разве ты здесь не для того, чтобы отдыхать? — многозначительно спрашиваю я.

— Я альфа, — с хитрой ухмылкой отвечает Валек. — Я справлюсь.

Я закатываю глаза.

— Да. Конечно, — говорю я, прежде чем Призрак успевает сделать что-то, о чем мы все пожалеем. — Мы как раз собирались переходить к железу.

Валек снимает футболку одним плавным движением, открывая сухопарый, покрытый шрамами торс. Это не гора мышц, как у Призрака, а чистая смертоносная эффективность. На его ребрах уродливый шрам, похожий на ножевое ранение. Еще один на плече, явно от пули. Несколько круглых ожогов, словно кто-то тушил окурки о его кожу.

Чем, блять, этот парень занимался до хоккея?

Призрак подходит к скамье для жима лежа, нагружая её непристойным количеством блинов. Для начала — по четыре блина с каждой стороны. Он ложится под гриф, снимает штангу со стоек без видимых усилий и легко делает жим. Он красуется. Демонстрирует силу.

Он возвращает штангу на стойки и добавляет еще по два блина с каждой стороны. Шесть ебаных блинов. Это больше пятисот фунтов. И я знаю, что он может взять больше.

Валек наблюдает с явным одобрением.

— Впечатляет. Хотя я всегда считал, что техника важнее грубой силы.

— Твоя очередь, — говорю я Валеку, когда Призрак встает со скамьи, вытирая пот со лба полотенцем; мне любопытно, как он ответит.

Валек подходит к стойке, изучая нагруженную штангу.

— Может, сделаем это интереснее? Небольшое пари?

— Какое пари? — с сомнением спрашиваю я.

— Информация, — его серебристые глаза блестят. — За каждый успешный подход мы получаем право задать один вопрос. Другой должен ответить честно.

На этот раз рычание Призрака звучит громче. Его огромное тело напрягается, словно он готов броситься на Валека.

— Только вопросы о тренировках, — плавно добавляет Валек. — Техники, стратегии. Ничего личного.

Чушь собачья. Для этого парня всё личное. Он охотится за информацией об Айви, и мы все это знаем. Но отступить сейчас — значит подтвердить его подозрения.

— Хорошо, — говорю я. — Но вес для всех одинаковый, в процентном соотношении к массе тела. Чтобы было честно.

Валек кивает в знак согласия и подходит, чтобы отрегулировать вес. Он снимает по четыре блина и ложится на скамью. Его техника идеальна. Он выполняет десять повторений, даже не вспотев.

— Мой вопрос, — говорит он, возвращая штангу на стойки. — Как часто команда тренируется вместе в нерабочее время?

Достаточно безобидно.

— Обычно три раза в неделю. В предсезонку — чаще.

Призрак снова загружает штангу до своего безумного веса, а затем добавляет еще четыре блина. Я открываю рот, чтобы остановить его, пока он, блять, не покалечился или не разнес дом стаи в своем стремлении что-то доказать Валеку, но уже слишком поздно. Он пошел на это. Гриф прогибается под тяжестью, когда он ложится и берется за него руками. С низким рыком он выталкивает штангу вверх, контролируемо опускает, затем снова жмет. И снова. Десять идеальных повторений с весом, который раздавил бы большинство альф.

Он садится; его майка теперь абсолютно прозрачна от пота, каждый шрам на его торсе виден сквозь ткань. Горящие синие глаза впиваются в Валека.

Моя очередь, — показывает мне брат, и я перевожу для него.

— Где ты тренировался до этого?

— В разных местах, — гладко отвечает Валек, бросая взгляд на Призрака. — Я всегда верил в разнообразие тренировочной среды.

Не совсем ответ, но Призрак не настаивает. Он доказал свою точку зрения. Демонстрация грубой силы и была настоящим посланием.

Я перехожу к перекладине для подтягиваний, выполняя быстрый подход, пока мысли в моей голове несутся вскачь. Как долго мы сможем это продолжать? Валек не дурак. Он знает, что мы что-то скрываем. А учитывая, что Призрак выглядит готовым разорвать его на куски при малейшей провокации, взрыв этой пороховой бочки — лишь вопрос времени.

— Интересная техника, — замечает Валек, подходя к перекладине рядом со мной. — Военное прошлое?

— Вроде того, — кряхчу я между повторениями.

Валек начинает свой собственный подход; его техника отличается. Более плавная, почти гимнастическая. Он тоже красуется, по-своему. Дает понять, что демонстрация силы Призрака его не пугает.

Мы втроем продолжаем тренировку; напряжение такое плотное, что им можно поперхнуться. Призрак выполняет упражнения, демонстрирующие его ужасающую мощь. Становая тяга, от которой трясется пол, жимы над головой с весом, который не должен быть возможным. Валек отвечает демонстрацией гибкости и контроля. Выходы силой, «человеческий флаг», движения, требующие невероятной силы кора и баланса.

Они кружат друг вокруг друга, фактически не двигаясь с места. Оценивают. Проверяют.

А я застрял посередине, пытаясь не дать им реально убить друг друга, пока в моей голове крутятся планы. Нам нужно обезопасить Айви. Нужно забрать её и Призрака подальше от постоянного наблюдения Валека. Сидарбрук бы подошел, но время должно быть выбрано идеально.

— Еще один вопрос, — говорит Валек, заканчивая подход отжиманий на брусьях с отягощением. Его грудь блестит от пота, серебристые глаза впиваются в мои. — Когда вы ожидаете возвращения своих товарищей по команде?

Вопрос повисает в воздухе как вызов.

Призрак замирает на середине повторения тяги на блоке; весь вес блока зависает в воздухе. Его массивная спина каменеет от раздражения.

— Когда будут готовы, — осторожно отвечаю я. — У Чумы появились кое-какие личные дела. Виски поехал с ним для... поддержки.

— Поддержки, — Валек снова пробует слово на вкус. — Как заботливо. Хотя остается только гадать, какие такие личные дела требуют столь срочного внимания. Посреди ночи. С припасами для течки из специализированного магазина.

Блять.

Он знает о магазине для омег. Откуда, мать его, он об этом знает?

Призрак бросает блок с грохотом, эхом разносящимся по подвалу. Он медленно встает, поворачиваясь к Валеку. Во весь рост он возвышается над нами обоими; его покрытая шрамами грудь вздымается от контролируемых вдохов.

Послание ясное. Допрос окончен.

— Что ж, — произносит Валек, казалось бы, совершенно не обеспокоенный стеной мышц и едва сдерживаемым насилием, нависающим над ним. — Это было весьма познавательно. Спасибо за совместное времяпрепровождение.

Валек берет свою футболку и надевает её одним плавным движением, направляясь к лестнице. У подножия он останавливается, и я думаю, что он скажет еще что-то загадочное и угрожающее, но вместо этого он достает телефон из кармана, смотрит на экран, бормочет себе под нос ругательство, похожее на «Калеб», и взбегает по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

А затем исчезает.

Как только он оказывается вне пределов слышимости, кулак Призрака встречается с бетонной стеной. От удара по цементу ползет трещина. Кровь с его разбитых костяшек капает на пол спортзала, но он, кажется, не замечает этого или ему просто всё равно.