Мир без вуали (СИ) - Верескова Дарья

Почему, почему они обрушили Вуаль? Подвергли опасности столько жителей, в то время как Вермитур был счастлив — с огромными землями, реками, озёрами, лесами и полями.

О том, что падение Вуали было самой маленькой из их проблем, Полиана узнала далеко не сразу.

Слухи поползли по Алтусу медленно.

Началось всё с одной женщины, проститься с которой пришла большая группа людей, горячо её любивших, потому что настал её черёд умирать — печать истощения не оставляла никаких шансов.

Но день прошёл, а женщина не умерла. Не умерла она и на следующий.

Через три дня возле её дома собралась едва ли не половина города, готовая объявить её святой, однако к тому времени такие же счастливые «исцеления» произошли по меньшей мере ещё с двадцатью жителями, чьи печати полностью истощились.

Невозможность понять, что происходит, разливалась среди аристократов тягучим волнением, заставляя их замолкать, переглядываться, строить догадки. Несмотря на то, что печать истощения была по-настоящему страшным маркером неминуемой смерти, именно она во многом отделяла большую часть аристократии, состоявшей преимущественно из потомков старых дракарров, от обычных людей.

Горожане перестали умирать от печатей вообще, словно по щелчку пальцев, и на улицах Алтуса начались шумные празднества, к которым аристократы почти не присоединялись, всё ещё не понимая, что случилось и чем это обернётся для них самих.

Полиане и Октавии обо всём рассказал отец, заодно сообщив другую, уже по-настоящему страшную новость.

— Я смертен, — произнёс он, сузив глаза.

— Что ты имеешь в виду? — Октавия настолько утопала в собственных сомнениях, что не сразу осознала смысл его слов, а когда до неё наконец дошло, всё равно не восприняла их всерьёз.

— Я видел поединок Роя Феррела и Таррена Ардора там, в Доминис Мора, и то, что случилось потом. Именно тогда я впервые задумался о том, что мы можем быть смертными, и если бы я только знал… убил бы ту женщину на месте, прежде чем она успела сбежать.

— Что там произошло, отец? — тихо спросила Полиана. Всё случилось именно тогда, когда они отправились в этот город — Доминис Мора. — Ты ничего не рассказываешь, но я же вижу, что ты сам не свой.

— Если отрубить голову дракарру, даже бессмертному, ему не выжить. Эта женщина, Франческа Дейн… она почти добилась своего.

— Фаворитка Таррена? — спросила Октавия. — Она преступница, как и весь её отряд.

— Она опасна, эта женщина куда сильнее, чем мы предполагали, даже физически. Земляне сделали с ней что-то, и не строй иллюзий, Октавия, ты никогда не будешь первой в этом замке, Таррен Ардор этого не позволит.

— Отец! Он так сказал?

— Он никогда такого не скажет, потому что слишком хорошо понимает все политические последствия и будет играть со мной до последнего, теперь я это вижу слишком хорошо. Не переживай, я не допущу её полноценного возвращения. По её вине мы теперь смертны, по её вине пала Вуаль, и ритуал Ока Дракона больше не действует.

Если это правда… означает ли это, что Полиана больше не является женой Каллена?

— Отец, — умоляюще произнесла она. — Это значит, что я свободна от своих клятв?

Полиана по-прежнему не могла простить Каллену того, что он сделал её младшей женой, хотя сама согласилась на эти условия. Она всегда видела в нём лишь настойчивого низкорождённого — навязчивого, совершенно ей неинтересного, — а теперь он стал дракарром и получил возможность выбирать женщин. Почему-то в этот момент она начала видеть его по другому…

Как посмел он предложить ей место второй жены?

Ей нужна была регенерация, желательно такая же, как у дракарров, но даже та, которую получали их жёны, была лучше, чем ничего.

Однако лорд Таггерт лишь отмахнулся от младшей дочери, почти не замечая её.

— Она сейчас в земном городе, Доминионе, который пока не принадлежит ни одному дракарру. А Таррен Ардор слишком занят расчисткой нежити на территориях, исторически принадлежавших Вермитуру.

Её отец явно что-то планировал: уже сейчас он каждый день подолгу разговаривал с многочисленными советниками, заведовал городским советом, выступал перед горожанами. Он всеми силами искал способ представить избавление от печатей собственной заслугой, но при этом не хотел рисковать слишком сильно.

— Я не пойду против него напрямую, Октавия, он слишком силён. Ты должна помочь мне, никто другой не может, а я тем временем подготовлю почву в его собственном совете, среди дракарров.

Полиана чувствовала себя по-настоящему невидимой.

— Что ты собираешься делать? — спросила Октавия. — Я не хочу, чтобы ты убивал его, отец. Я хочу его своим мужем, хочу быть его единственной женой, я уже королева в этом месте. Если Франческа сейчас в городе землян, она может и не вернуться.

— Она вернётся… Поверь. А если не захочет, он вернёт её сам.

Глава 41. Возвращение фаворитки-преступницы

Франческа Дейн

В том, что рано или поздно кто-то из дракарров прилетит сюда и попробует заполучить это место для себя, я не сомневалась.

Причина была проста — Доминион фактически оставался «ничейным» городом. У землян, конечно, было своё правительство, а также демократия, но дракарров всё это мало интересовало. В их мире, на их планете давно правила сила, даже власть в Вермитуре передавалась только силой, а не по наследству, и, конечно же, мнения горожан никто не спрашивал.

Иногда мне казалось, что первым сюда может прилететь лорд Таггерт или Гвайрр, а больше всего я ожидала Роя, но правда оказалась куда более необычной. Сюда прибыл… лорд Грахн, один из тех, кто вызывал Таррена на поединок, который в итоге для него ничем не закончился.

Он сразу же решил встретиться с президентом, приземлившись за пределами городской черты, теперь куда более чёткой, потому что её завалили ставшими бесполезными машинами, чтобы сдерживать мелкую нежить. Против крупной у города по-прежнему оставалась только одна защита — моя Арти, впрочем, за последнее время самой нежити стало значительно меньше.

Я знала, что Таррен начал серьёзную зачистку, и, по идее, люди могли бы сами истреблять нежить вокруг своих городов, но сначала нужно было отогнать гаргантов туда, где они не смогут приблизиться к поселениям, да и остальных тварей оттеснить от дорог. Каждый город потихоньку разрабатывал собственную систему оповещения, у кого-то были выстроены целые стены, на башнях которых теперь зажигали огни, а земляне быстренько подготовили ловушки и сирены — чисто механические, не требующие энергии.

У них всё ещё оставалось старое пулевое оружие, а боеприпасы к нему уже начали выпускать на практически заброшенных заводах, где из-за отсутствия энергии всё приходилось делать вручную.

— Президент желает видеть вас, мисс Франческа, — обратился ко мне секретарь Мэйсона Кросса, и я сразу же направилась за ним.

Я жила в здании правительства, а Артассиа — во внутреннем дворе, куда ей постоянно приносили овец. На таком питании она, по-моему, поправилась и выросла ещё на треть, теперь держалась в воздухе достаточно уверенно и даже могла нести меня, не приземляясь так часто.

Мне выделили здесь небольшую квартиру, чтобы я в любой момент могла отправиться на помощь туда, где замечали нежить, и я, если честно, была этому очень рада.

В квартире с Анной и Ленором я чувствовала себя самой настоящей третьей лишней. У них появилась своя рутина — совместные ужины, кофе по утрам, и они уже привыкли, что жильё полностью в их распоряжении. Альберт, который был младше обоих больше чем на десять лет, почти всегда исчезал со своей девушкой, которой уже сделал предложение, готовый умереть.

Жизнь здесь была странной. С каждым днём я всё сильнее ощущала, что, если бы мне не нужно было ежедневно лететь к одной из границ, я бы потеряла смысл… чего?

Я была одержима идеей снять печати, не видела ни себя, ни других, ни ранений, ни проблем, а любые чувства воспринимались препятствием на пути к цели, были притуплёнными. Мне нужна была другая идея, которой я могла бы стать одержима, или же… нужно было научиться жить без цели.