Тот, кто меня защитит (СИ) - Черничная Даша

Олененок сидит в кресле, поджав ноги, и смотрит на стену перед собой.

— Зачем приходила? — спрашиваю у нее и нарочно становлюсь напротив.

Раскрасневшаяся Бемби еще сильнее заливается краской, когда смотрит на мой голый торс, но тут же отворачивается, прочищает горло и отвечает:

— Я хотела… хотела… — подбирает слова, глаза бегают, — хотела сказать, завтра нужно выехать пораньше. К семи нас ждут в салоне.

— Уверена, что именно это хотела сказать? — хмыкаю я, потому что вижу, как олененок ломается.

— Уверена, — даже кивает и поднимает взгляд, смотрит на меня немигающе.

Вижу, как ее трясет, но девчонка не подает виду, что задета картиной, которую увидела.

— В следующий раз стучи, прежде войти в комнату к взрослому мужчине, — произношу ровно и даже подмигиваю.

— Я стучала! — срывается она и переходит на крик. — Ты не слышал, потому что был слишком занят телками в твоем телефоне.

Вот, значит, как. Думает, что я наяривал на других баб. А я на нее… Даже смешно становится от абсурдности ситуации.

— Что ж, тогда в следующий раз просто присоединяйся, — говорю ей, по-скотски улыбаясь, и ухожу, мельком наблюдая за тем, как обтекает ее лицо.

Уже лежа в своей комнате, слышу, как в стену прилетает что-то. Психованная девчонка. Дикая.

Глава 19. Принадлежность

— Когда ты приедешь?! Ты нужен мне! Срочно!

— Hola, amiga! Выкладывай, что у тебя? — Алехандро сразу берет быка за рога и задает нужные вопросы.

— Яд! — кричу в трубку, — вот что у меня!

Господи, как же он бесит меня, р-р-р!!!

Хожу по комнате из угла в угол и злюсь. Где там мой баланс, гребаная гармония? Какого хрена меня так полощет?! Близится время выдвигаться на важный прием, а у меня все мысли только об одном — о Яде. Час назад меня полностью собрали, сделали прическу и макияж, закрыли в спальне и запретили выходить отсюда, как будто я мусульманская невеста, которая не может показаться гостям с непокрытой головой.

И теперь я сижу тут в одиночестве и не могу найти сраный дзен.

Как идиотка, нацепила на себя футболку Яда, которую забрала себе после той ночи в его квартире. Мечусь по комнате, внюхиваюсь в ткань, которая пахнет им. Или это игра моего богатого воображения?

— О… — томно дышит в трубку Алекс, — этот тот плохой muchacho, который не давал тебе покоя? Мi corazón, умоляю, скажи, что ты с ним уже трахнулась!

Господи, а этот все о том же! Присаживаюсь на кресло и тру переносицу. Что за невыносимые мужчины меня окружают?

— Нет! — говорю неконтролируемо громко.

— Mierda! Но почему? Хельга, что вы делали целую неделю?! — Алехандро так искренне удивляется.

— Слушай, неужели если мужчина и женщина проводят вместе много времени, то непременно должны заниматься сексом?

— Claro! Я иного исхода даже предположить не могу.

Громко вздыхаю и задаю другу вопрос:

— Алехандро, почему все мужчины так зациклены на сексе?

— Oh, Dios mío! Разве не это смысл жизни? — удивляется искренне.

— Трахаться в каждом углу — смысл жизни? — недоверчиво спрашиваю его.

— Удовольствие, querida amiga, я про удовольствие! Прошу тебя, пожалей мое бедненькое сердце и буйную фантазию. Рассказывай немедленно, что там у вас?!

Вообще я привыкла все рассказывать Алехандро. Можно даже сказать, что у нас нет секретов друг от друга.

— В нас стреляли, — начинаю рассказ с сухих фактов.

— Oh, no!

— А потом мы целовались, как ненормальные.

— Cielo santo!

— И я чуть не отдалась ему.

— Dios mío!!! Что же случилось? — встревоженно спрашивает Алехандро.

— Он сказал, что я не в его вкусе, — это звучит так жалко из моих уст, что самой от себя становится мерзко.

— Cretino! — друг уже начал злиться.

— А через несколько часов я зашла к нему в комнату и увидела, как он… ну он… — я не могу произнести это слово.

— Masturbarse la polla? — уже по-деловому, вмиг успокоившись, спрашивает Алекс.

— Э-э, я не знаю испанский, но кажется, что примерно поняла твой вопрос, и ответ на него положительный, — хоть Алекс и не видит, но я заливаюсь краской и становлюсь похожа на помидор.

— Давай-ка уточним: когда вы целовались, его член стоял?

— Господи, — я прикрываю покрасневшее лицо рукой, — да, было дело.

— А потом он сказал, что ты не в его вкусе? — томно шепчет Алехандро, переходя на новые тональности.

— Угу, — отвечаю сдавленно, а друг продолжает горячо шептать мне в ухо:

— А потом ты входишь в его комнату, а там он, голый, гоняет туда-сюда свой огромный ствол и смотрит прямо на тебя. Скажи, когда он кончал, ты была рядом?

Я сдавленно стону и прикрываю глаза, вспоминая вчерашний вечер и мои чувства.

— Я пришла к нему, чтобы он объяснился, рассказал, почему я не в его вкусе и зачем он решил играть со мной. А он водил рукой по своему члену и смотрел на меня. Когда он кончал, я думала, что сплю и это все сон.

— Perfecto! Хельга, он так хочет тебя, что даже перед сном дрочит на твой образ святой девственницы.

— Боже, — все, я в совершенном раздрае, потеряна в этом мире и пространстве.

— А теперь слушай сюда, bebe, — по-наставнически обращается ко мне Алехандро, — выбери самое сексуальное платье и белье, высокую шпильку. Накрась алым губы и будь сегодня на приеме самой красивой! Такой, чтобы у твоего amigo член из штанов вывалился!

— Господи, Алекс, ты просто невыносим, но я обожаю тебя! — восклицаю и шлю невидимый поцелуй другу.

Поболтав еще немного, мы прощаемся, я откладываю телефон и приступаю к сборам. Быть сегодня самой красивой? Почему бы и нет?

Надеваю платье, облегающее меня, как вторая кожа, с открытой спиной и разрезом практически до самого белья, на ноги — высоченные шпильки. В уши гвоздики с бриллиантами, на запястья легкий парфюм.

В отражении на меня смотрит невероятно сексуальная девушка. Уверенная в себе и красивая. Не в твоем вкусе, говоришь? Сейчас узнаем.

Отец уже давно уехал. Ему присутствовать на официальной части приема, нам же он разрешил подъехать позже, для неформального общения.

По лестнице спускаюсь медленно, гордо держа ровной спину и подбородок.

Марат стоит ко мне спиной. Сейчас я вижу перед собой мужчину, одетого в строгий черный костюм и белую рубашку, нет там никакого «пса Севера». Уверенный в себе молодой мужчина. Он оборачивался медленно, будто зная, какую бомбу я для него приготовила.

Это тот миг, когда я понимаю, что обратной дороги у нас с ним не будет. Вижу это в его глазах, потерявших жесткость, в маске, которая спадает в одно мгновение. Весь его придуманный образ стального Яда летит в тартарары.

Опомнившись, он подходит ближе и протягивает руку, помогая мне спуститься.

Это какой-то другой человек. Не Яд, нет. Марат. Красивый и решительный мужчина, далекий от мира криминала. Ухоженный, выверенный. Интересно, чем он занимался до того, как попал к отцу?

Уж слишком он кажется сейчас посторонним, врезанным, не пригодным для этого мира. Марат больше напоминает старшего сына банкира, нежели правую руку криминального авторитета.

Смотрит на меня, шокированный, глаз не может отвести. Медленно проходится взглядом по обнаженным плечам, вырезу на платье, талии, бедрам.

Этот взгляд ласкает, обволакивает, дарует чувственное тепло без прикосновений. Я вижу, как его рука неконтролируемо тянется к моему лицу, но в последний момент он одергивает себя и прокашливается:

— Ты выглядишь… — он начинает говорить, и я вижу, как сложно ему дается комплимент, — невероятно.

Уверена, он давно не делал девушкам комплименты, а может быть, вообще никогда.

— Спасибо, — смущаясь, опускаю взгляд. — Ты тоже одевайся так почаще. Тебе идет.

Поднимаю взгляд. Он улыбается. Действительно улыбается. Господи, он же реально мальчишка! Уставший, замученный жизнью, на знающий ничего о любви и том, что нужно с ней делать. Сердце сжимается от боли за него. Что же было с тобой, миленький, раз ты оказался тут, в этом конченом мире?