Обладание - Эшер Бринн

Я сглатываю комок в горле и впервые за сегодняшний день открываю рот, выдергивая у отца свою руку.

– Через двадцать минут я буду вынуждена идти к алтарю, чтобы стать женой Дамиана Марино, сына главы крупнейшего наркокартеля в этом столетии. Он на двадцать один год старше меня, и его репутация ни для кого не секрет.

Моя мать всхлипывает, сморкаясь в бумажный платок.

Отец бледнеет как сама смерть. У него хватает наглости подбадривать меня после того, что сделал. Он хочет, чтобы я чувствовала себя лучше!

– Он обещал хорошо к тебе относиться.

Я не идиотка. Этот курорт принадлежит семье Марино. Охранники даже не скрывались с тех пор, как нас сюда привезли. Мы окружены вооруженными людьми – и все они работают на картель Марино. Я не исключаю, что в каждом углу на этой вилле установлены камеры видеонаблюдения и прослушка, поэтому склоняюсь вперед и говорю тихим шепотом, гневно глядя на человека, который использовал меня, отдал в залог, чтобы спасти собственную задницу:

– Давай не будем притворяться, что то, что я сейчас сделаю, – не одна из форм смерти. Это ты облажался с поставкой товара главе крупнейшего на сегодняшний день наркокартеля. Мне никогда не выпутаться. Я никогда не буду такой, как раньше. Я никогда не буду жить свободной, нормальной жизнью, и именно ты во всем этом виноват. Ты вполне можешь собственноручно перерезать мне ножом горло перед тем, как я буду вынуждена идти к алтарю.

Я впервые за эти дни позволила себе высказать то, что кипело под поверхностью. В любую минуту за нами подъедет машина – возможно, это мой последний шанс. Я не знаю, когда смогу снова увидеть родителей и смогу ли вообще.

– Ландин! – кричит мать и тянется ко мне, но я отступаю от них обоих.

– Не надо. Только не надо. – Я показываю на свадебное платье, которое выбирала не я, и очень стараюсь справиться с эмоциями, потому что меня предупредили о том, что случится, если не буду полностью уступчивой и сговорчивой. – Если вы думаете, что вам удастся вырвать меня отсюда после того, как дело будет сделано, то у вас еще хуже с головой, чем я думала. Надеюсь, что вы оба насладитесь свободой, которую вам купит мое пожизненное заключение.

Мощный, уверенный стук в дверь прорывается сквозь повисшее в комнате напряжение; оно такое ощутимое – хоть ножом режь.

У меня сжимается сердце.

Мама промокает глаза, чтобы не потекла тушь, затем театрально качает головой.

– Должно быть что-то, что мы можем сделать. Должно быть.

Тот, кто находится с другой стороны двери, не ждет ответа. Дверь распахивается, на пороге стоит мужчина, которого я никогда раньше не видела. Он заполняет собой весь дверной проем, излучая силу и требуя полного подчинения. Безоговорочно.

Сшитый на заказ костюм идеально сидит на его огромном теле, лицо ясно говорит: «дело прежде всего». Мужчина высокий и широкоплечий и скорее выглядит как модель, снимающаяся для журнала GQ, или игрок Национальной футбольной лиги, который приехал на самую важную игру сезона, а не наркоторговец. Короткая стрижка, еще более короткая, идеально подстриженная борода, смуглая кожа без изъянов.

Роскошный мужик.

Судя по виду, он не в настроении слушать истерики.

Предполагаю, что умолять его оставить мне жизнь бесполезно.

Его низкий голос громом разносится по комнате:

– На улице ждут две машины. Дамиану не понравится, если мы опоздаем.

Значит, вот как.

Плохо.

Это хуже некуда.

Дамиан Марино покупает бросившую колледж двадцатитрехлетнюю девушку, которая всюду всегда опаздывает.

Как будто дело может стать еще хуже.

Мой отец хватает сумочку матери и обнимает ее за талию. Он пытается соблюдать приличия, устраивает шоу – вздергивает подбородок, будто он какая-то важная птица.

– Мы поедем вместе с Ландин. Мы хотим быть вместе с ней по пути в церковь.

Мускулистый мужик в костюме один раз качает головой.

– Вы и миссис Альба поедете в первой машине. Невеста прибудет к месту бракосочетания последней, без вас. Так приказал мистер Марино.

Я быстро оборачиваюсь, чтобы посмотреть на родителей. Я злюсь, я испугана, но я все равно не думала, что будет так.

Мужик делает шаг в сторону и показывает на дверь.

– Пойдемте.

– Подождите, – умоляюще говорю я. Меня угнетает необходимость передвигать ноги в туфлях от Джимми Чу. – Я увижу их после свадьбы?

Мужик тянется к моему локтю, будто я могу куда-то сбежать в этом плотно обтягивающем платье.

– Нет. После церемонии тебя отвезут прямо домой к Дамиану.

У меня меняется выражение лица, ноги слабеют.

Вот оно.

Дерьмо собачье!

Вот оно.

Мужик, который, судя по его виду, может пробить кирпичные стены, не снимая сшитого на заказ костюма, слегка дергает меня. Выбора у меня нет, я должна сдвинуться с места. Мы покидаем виллу, мои родители идут вслед за нами.

Как только мы выходим на улицу, солнечный день кажется мне пощечиной.

На улице тепло, погода ясная, кругом красиво – этот интенсивный яркий свет везде, насколько хватает глаз. После того как я получила в сердце укол новокаина, действие которого длилось несколько дней, внезапно все нервные окончания у меня в теле становятся сверхчувствительными.

Цветы более яркими.

Океанский бриз более свежим.

Солнце более горячим.

А рука крепче сжимает мой локоть.

Два совершенно одинаковых черных «Эскалейда» приветствуют нас словно сам дьявол в Судный день. Они стоят бок о бок перед виллой, которая стала тюремной камерой.

Моя колесница ждет, чтобы доставить меня в ад на земле.

В мою новую реальность.

Я вынуждена проглотить привкус желчи, который появляется в горле. Я не прощаюсь с родителями.

– Сядь по центру, – приказывает мужик, подхватывает меня, не давая возможности сопротивляться, и вталкивает в ледяной внедорожник. Затем он вталкивает внутрь шлейф, и тот бесформенной кучей ложится к моим ногам, и захлопывает дверцу.

Сердце судорожно колотится в груди, его удары отдаются в ушах.

Вот оно.

Еще один мужик сидит за рулем. Он тоже оделся в элегантный черный костюм на мою казнь.

И тут я задумываюсь: неужели все, кроме меня, одеты в черное? Ведь даже моя мать облачилась в черное платье.

Очень подходит к ситуации, как я подозреваю. Происходящее же вполне можно назвать моими похоронами.

Водитель никак не реагирует на мое появление, но поворачивается к своему партнеру, когда тот забирается на переднее пассажирское сиденье.

– Мы опаздываем, Боз.

Боз.

Ну и имечко.

Боз достает пистолет из внутреннего кармана пиджака и кладет на свою мощную ногу. Он не выбирает выражения, находясь в салоне автомобиля вместе со мной.

– Да у нас тут цирк уродов с этой семейкой. Судя по виду, Альба может обделаться в любую минуту. Жена его в жутком состоянии, черт ее побери.

Когда внедорожник срывается с места, меня вдавливает в гладкую кожу сиденья. Не знаю, чем я руководствуюсь, – это инстинктивное движение или мне просто нужно чем-то занять руки, но я вытягиваю ремень безопасности и пристегиваюсь. Мои новые тюремные охранники этого не делают. Мы выезжаем с территории курорта на улицы Тихуаны.

Я выросла в Сан-Диего и поэтому бывала здесь бессчетное количество раз. Здесь много людей и яркие краски – как и всегда. Две машины несутся по улицам на большой скорости, а люди продолжают жить своей обычной жизнью. Мне никогда раньше не доводилось видеть здесь свободные улицы, трафик всегда был плотный, и машины шли бампер к бамперу.

Интересно, это мой жених перекрыл улицы, чтобы мы могли проехать?

Такое может сделать только правительственный чиновник или картель.

Боз с водителем не разговаривают, мимо проносится окружающий мир. Я гадаю, куда мы едем и сколько времени нам потребуется, чтобы туда добраться, но не смею спросить. Боюсь открыть рот – вдруг вырвется что-то лишнее.

Я также гадаю о том, как мне было бы больно, если бы я открыла дверцу и выбросилась из машины на ходу. Определенно Дамиан Марино не захочет сказать «да» окровавленной невесте, которая вся покрыта дорожной сыпью [2].