Обладание - Эшер Бринн

Может, я не выживу.

Я могу думать и о вещах похуже.

Например, о замужестве со злобным сыном главы наркокартеля, который когда-нибудь сам встанет у руля.

Черт!

Мне не следовало пристегиваться ремнем безопасности.

Меня клонит вбок, когда водитель резко поворачивает. Мы покидаем туристическую зону и теперь едем по узким разбитым дорогам. Каждый раз, приезжая в Тихуану на день, мы с друзьями обходили эти районы стороной, так и не решаясь туда ступить. Мы считали себя смелыми и дерзкими и напивались текилой, потому что всем здесь было плевать на то, сколько нам лет [3]. Здесь нас не контролировали и не оберегали наши родители.

Теперь эта мысль вызывает смех. О том, как мои родители меня «оберегают». Плохая шутка.

Если бы я тогда только знала, какое будущее меня ждет.

Я бы сбежала в горы.

Или в Канаду.

Чем дальше мы уезжаем от города и от Тихого океана, тем больше видна настоящая Мексика. Я хочу силой воли заставить время замедлиться, но дни и часы уже сжались в несколько ценных минут. У меня почти ничего не осталось – особенно времени.

Внедорожник, в котором едут мои родители, внезапно резко останавливается, наш делает то же самое. Мы на парковке перед одной из старых церквей. Она высокая и красивая, стоит на одной из городских улиц, к величественному входу ведет довольно много ступеней. Интересно, как я смогу по ним подняться на шпильках и в облегающем платье. Тут придется не только втягивать живот, но и вдохнуть и не выдыхать.

Ко мне поворачивается Боз.

– Не двигайся. Вначале мы проводим и усадим твоих родителей, затем придет твоя очередь.

– Но… – Я запинаюсь, глядя сквозь лобовое стекло. Моих родителей окружают охранники, словно они могут сбежать. Я снова поворачиваюсь к мужчине по имени Боз, который все так же небрежно держит пистолет на мощном бедре.

У него устрашающий профиль. Я гляжу на него, когда он осматривает окрестности. Но он единственный из людей Марино, который сегодня со мной разговаривал, поэтому я решаю рискнуть.

– И моего отца тоже? Разве он не поведет меня к алтарю, чтобы передать там жениху?

Я никогда не злилась на отца сильнее, чем сейчас, но с ним все равно будет лучше, чем одной.

Боз впервые проявляет хоть какую-то эмоцию. До этого его лицо вовсе ничего не выражало. Он смотрит на меня, приподняв бровь.

– Чика [4], он уже передал тебя жениху.

Проклятье. Он прав.

У меня совершенно не осталось ни времени, ни вариантов, из которых можно выбирать.

Я смотрю, как мать прижимается к отцу, когда они поднимаются по лестнице к тому, что ждет меня внутри.

Я все еще официально не встречалась со своим женихом.

Нельзя сказать, что он знаменит, – он скандально известен и пользуется дурной славой. Он – законный представитель семьи Марино, ее лицо. Я много лет слышала рассказы отца про Дамиана. И с тех пор как мне объявили, что я стану его женой, чтобы спасти нашу семью, я только и думала о том, что слышала.

Дамиан никогда не был женат, но, по слухам, у него много детей от разных женщин. Все они незаконные, и он никого из них не признал официально. В отличие от своего отца, который неофициально правит в большей части Мексики и живет на побережье полуострова Баха, сразу к югу от границы, Дамиан живет в Сан-Диего в районе Дель-Мар-Хайтс [5].

Может, он и управляет законной частью бизнеса своего отца, но про него также говорят, что он безжалостный и готов сделать все что угодно, только чтобы получить то, что хочет. Про моего жениха говорят приглушенными голосами, и с ним ассоциируются самые неприятные слова.

Пытки.

Убийства.

Изнасилования.

Наш случай тому примером: угрожать смертью всей семье, чтобы получить молодую невесту, меня, которая не желает выходить за него замуж.

Водитель поворачивается ко мне и смотрит холодными глазами.

– На протяжении последних ста лет все члены семьи Марино женились в этой церкви. Священник знает, что ты не католичка, но делай то, что требуется. Повторяй то, что он будет тебе говорить, причастись, как будто ты делала это каждую неделю с восьми лет. Там собрались важные люди со всей страны. Веди себя так, будто знаешь, что делаешь, будто ты влюблена, черт побери, и готова сорвать с себя это платье и прыгнуть на Дамиана перед его друзьями, священником и Богом. Он ожидает именно этого. Чем быстрее ты научишься давать ему то, что он хочет, тем легче тебе будет жить. Усекла?

У меня от лица отливает кровь.

– И не грохнись в обморок, – предупреждает водитель. – Тогда мы опоздаем. Поверь мне: не нужно раздражать твоего будущего мужа перед первой брачной ночью.

Я не могу вымолвить ни слова.

И я совершенно точно не могу заставить свое тело двигаться.

Водитель выходит и хлопает дверцей.

Боз поворачивается ко мне и смотрит в мои голубые глаза своими невероятно темными.

– Пошли, – говорит он.

Боз открывает дверцу машины и протягивает мне руку.

Я не двигаюсь и сижу, пристегнутая к сиденью, как дура.

– Мне на самом деле придется одной идти по проходу в церкви к алтарю? Я же его никогда в жизни не видела.

Боз окидывает меня взглядом, но не похотливо. Мне кажется, что ему меня даже жалко. Он протягивает руку и нажимает на кнопку, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

– Пошли, Ландин. Я не шучу, когда говорю, что босс не любит опозданий. Я пытаюсь сделать тебе одолжение. Идем. Позднее ты можешь заставить себя ничего не чувствовать – и внутри, и снаружи. Сосредоточься на этом, и как-нибудь все это переживешь.

«Все это переживешь».

Дерьмо собачье.

Этот мужик работает на Дамиана, но даже он понимает, какая ужасная жизнь меня ждет.

Боз хватает меня за руку, и вместо того, чтобы пытаться вырваться, я держусь за его руку так, словно это мой последний спасательный трос. Единственная надежда.

Потому что так оно и есть.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Не заставляй меня это делать. Отпусти меня.

Он качает головой.

– Прости. Я не хочу умирать.

Боже. Сколько жизней должна спасти одна девушка, выходя замуж за самого дьявола?

Мне ничего не остается, кроме как вылезти из машины. На этом этапе мне нужно попытаться не заставлять моего жениха ждать дольше, чем необходимо, потому что мне уже не один раз намекали, что в таком случае мне придется в дальнейшем за это заплатить. И думать не хочу о том, что это значит.

Я на дрожащих ногах поднимаюсь по ступеням, держась за мужчину по имени Боз. Большие двери скрипят, когда открываются, и мы заходим в нартекс. Мне в руки всовывают букет, который весит больше, чем галлон [6] молока. Это дюжина красных роз цвета крови, а их черная обертка под стать цветовой теме дня. Словно по чьему-то сигналу, начинает играть орган, и громкие звуки разносятся по старой церкви.

Музыка мне не знакома, но это гимн моей смерти.

Боз слегка склоняется ко мне. Вероятно, он на восемь дюймов [7] выше меня. Говорит он тихим, хриплым голосом, и от этого голоса у меня по спине пробегает дрожь. Его дыхание щекочет мне ухо.

– Держи себя в руках. Удачи.

Он пытается отойти, но я только сильнее хватаюсь за него.

– Пожалуйста, не бросай меня одну.

– Я – свидетель. Дамиан ждет.

Я делаю слабый вдох. Боз исчезает как дуновение ветра.

До того как у меня появляется возможность выдохнуть или сбежать, открываются двери в среднюю часть храма.

Заполнены все ряды, гости стоят вдоль стен. Свадьба? Это точно день моих похорон. Не только священник, но и все остальные в черном. Передо мной море черноты.

Почему здесь так много людей? И почему они все так вырядились?

Это должно дать новое значение выражению «вынужденный брак» [8]. У всех было мало времени на подготовку после получения приглашения, они собирались слишком быстро, чтобы посмотреть, как Дамиан вступает в законный брак.