Помоги мне вспомнить - Майклс Корин

Он задает кучу вопросов, и все это время у меня в голове все плывет. Я по-прежнему жду, когда в дверях появится мой брат и скажет Холдену, куда ему засунуть свои медицинские заключения.

Когда наконец мы заканчиваем, он откладывает свой планшет:

– Что было нарисовано на первой картинке?

Я делаю глубокий вдох и затем понимаю, что в голове пустота.

– Эм… Это была…

Я откидываю голову на подушку и пытаюсь сосредоточиться. Я же знаю ответ.

– Чашка! – торжествующе выпаливаю я.

– Хорошо. Ты помнишь второе изображение?

– Да, там были ключи.

Он улыбается, и медсестра кивает.

– Превосходно, Бриэль. А как насчет последней картинки?

– Я помню. Я… Я знаю. – Пытаюсь вспомнить, но мысли путаются. – Кажется, я ужасно устала.

Холден кладет ладонь на мою руку:

– Ты отлично справляешься.

Серьезно?

– Почему бы тебе не рассказать мне о последнем своем воспоминании?

Я смотрю на свои руки, теребя подаренное моим отцом кольцо, и пытаюсь собраться с мыслями. Я начинаю с детства, вспоминаю праздники, дни рождения и каникулы. Мы с братом много проказничали, но в итоге доставалось всегда бедному Айзеку. Мой отец просто не мог меня наказать, и я этим пользовалась по полной.

Вспоминаю выпускной в средней школе, лавандовое платье, которое надела под мантию, и как два дня спустя умер отец.

Похороны прошли в тумане слез и печали, но я отчетливо помню, что именно Айзек будто скала поддерживал мать, не позволив ей развалиться на части.

Знакомство с Генри. Я училась на втором курсе колледжа, и мы пересекались на уроках математики. Боже, он был таким милым и забавным. В конце нашего первого свидания возле моего общежития он поцеловал меня, и я готова поклясться, что после этого мои губы покалывало еще час.

Это было волшебно.

Еще больше подробностей, еще больше воспоминаний о том, как мы влюблялись друг в друга и вместе закончили колледж. Мы ужасно волновались, когда вскрывали письма о приеме в одну и ту же аспирантуру в Орегоне. Я вспомнила квартиру, в которую мы переехали, готовые начать новую жизнь. Спустя два года еще один выпускной, на котором мы уже не были такими воодушевленными, потому что выросли и перед нами стоял взрослый выбор.

Я решила вернуться в Роуз-Каньон, а Генри остался в Портленде, чтобы возглавить семейный бизнес. Это было несколько месяцев назад.

Оторвав взгляд от своего кольца, я заметила, что Холден наблюдает за мной в ожидании ответа.

– Я окончила аспирантуру около полугода назад. Жила с Эддисон и Айзеком, пока искала работу.

Холден начал что-то записывать.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Я… Я знаю, что Айзек и Эдди поженились. Я вернулась домой ради этого. Мы с Генри… – Я умолкла, пытаясь вспомнить, какими мы были. – Мы поругались. Это было так глупо. Он умолял меня переехать в Портленд, хотя знал, что я этого не хочу. О! После очередного собеседования я получила работу и начала жить одна. – У меня округлились глаза, когда я вспомнила, что только что устроилась здесь на работу. В Роуз-Каньоне.

– Кем ты работаешь?

– Я социальный работник в новом Молодежном центре. Устроилась туда несколько недель назад. – Я улыбаюсь, чувствуя, что дышать становится немного легче. Я вспомнила.

Однако Холден не разделяет моего энтузиазма:

– Ты, кажется, взволнована этим.

– Ага, так и есть. Это замечательное место, и… Там была Дженна…

Он записывает за мной.

– Можешь еще что-нибудь рассказать? Например, о коллегах или детях, с которыми ты познакомилась?

Я нахмурилась:

– Не уверена. Для меня все в новинку, я только начала со всеми знакомиться. – Я произношу эти слова, но они кажутся не совсем правдой.

– Трудно быть новенькой, – Холден улыбается. – А как насчет причины, по которой ты в больнице? Помнишь что-нибудь или кого-нибудь, кто должен был находиться здесь с твоей семьей?

Я перебираю в памяти людей, которые были рядом, когда я проснулась. Очевидно, что Холден ждет от меня имени брата, но он, скорее всего, на учебе. Потому я провожу ладонью по лицу, а затем произношу:

– Генри?

– А что Генри?

Сердце пускается вскачь, и я подаюсь вперед, не понимая, почему болит каждая мышца, тогда как Холден упомянул только о травме головы.

– Он должен быть здесь, но его нет. С ним все в порядке? Ему кто-нибудь звонил?

– Насколько мне известно, с ним все в порядке, и я уверен, что твоя мама ему сообщила.

Слава богу, с ним все в порядке, и он не в соседней палате.

– Он должен скоро приехать. Уверена, что он будет здесь. Возможно, его просто задержали на работе.

– Что ты хочешь сказать?

Я вздыхаю:

– Генри… Если его здесь нет, то он скоро приедет. Вот и все. Мы работаем над отношениями. По крайней мере, стараемся все исправить. Последние несколько месяцев у нас были трудные времена. Он не хочет переезжать в Роуз-Каньон, а я не хочу жить в городе. Мне нравится это место, и я хочу быть поближе к брату и невестке. Они хотят завести ребенка, и я собираюсь стать лучшей тетей в мире.

– Бриэль, почему ты в больнице?

Я закрываю глаза, пытаясь пробиться сквозь тьму в своем сознании. Но ничего не вижу.

Лишь густой туман, который мешает что-либо вспомнить.

Я потеряна. Ничего не вижу.

Сердце бешено колотится, и я изо всех сил пытаюсь отыскать в голове хоть что-нибудь, но вокруг темно, и что-то сдавливает мне грудь.

Паника грозит захлестнуть меня с головой.

Я немедленно распахиваю глаза и перевожу безумный взгляд на лучшего друга моего брата, задыхаясь и пытаясь втянуть в себя воздух.

О боже. Со мной что-то не так.

– Сделай глубокий вдох носом и выдохни через рот, – командует Холден спокойным тоном, пытаясь меня успокоить, но тщетно.

– Ч-чего я не знаю? Почему я здесь?

Холден стискивает зубы, как будто сдерживается, чтобы не сказать лишнего. Звуковой сигнал позади меня усиливается.

– Я попала в аварию?

– Не в аварию, но кое-что действительно произошло. Бриэль, мне нужно, чтобы ты успокоилась. Сосредоточься на моем голосе и дыхании.

В груди поднимается новая волна тревоги. Если это не авария, то что тогда? Я не могу успокоиться. Не могу остановить панику, которая нарастает с каждой секундой.

– Что случилось?

– Бри, хватит, – снова пытается успокоить Холден. – Ты должна успокоиться, или мне придется что-нибудь тебе вколоть.

– Нет, нет, потому что… Я не помню, почему я здесь.

От вопросов и предположений кружится голова. Если виноват не несчастный случай, значит, кто-то сделал это со мной. Кто-то причинил мне вред. Я просто хочу знать, кто и зачем. Меня бросило в дрожь от осознания, что слезы на лицах моей матери и невестки, – это ответ на вопрос, который я не хочу задавать. Эдди любит меня, я знаю, что любит, но ее реакция, когда я… когда я произнесла имя моего брата…

Присоединенные ко мне аппараты начинают пищать еще быстрее. Я осознаю, что Холден что-то мне говорит, но грохот пульса в ушах и мое прерывистое дыхание заглушают звук его голоса.

Айзек.

Я произнесла его имя, и Эдди вздрогнула. Что-то действительно произошло.

О боже.

Я не могу. Мне нужно знать. Я снова смотрю на Холдена, сердце бешено колотится в груди, и выдавливаю из себя единственное слово.

– Айзек?

– Бриэль. – Холден сжимает обе мои ладони и пристально смотрит на меня, – постарайся сосредоточиться на мне и сделай медленный вдох. Все хорошо.

Нет, не хорошо. Я не могу вспомнить, почему я здесь. Я не знаю, что случилось, и чем усерднее пытаюсь вспомнить, тем отчаяннее становится писк аппаратов. Зрение затуманилось, и Холден что-то рявкнул медсестре.

Но я не обращаю внимания на его крики. Слишком захвачена вихрем мыслей и отчаянной необходимостью наполнить легкие, которые отказываются работать.

Затем, через минуту, по венам разливается волна спокойствия, и я закрываю глаза, погружаясь в сон.