Помоги мне вспомнить - Майклс Корин

Нет, не понравилось бы. Айзек бы все исправил. Он всегда так делал.

– Бри, – сказал Спенсер, – мы все за тебя переживаем. Ты для нас важна, ясно? Мы хотим быть рядом с тобой, потому что Айзек сделал бы то же самое и потому что мы тебя любим.

Он смотрел на меня своими зелеными глазами, от чего мое сердце затрепетало.

Боже, глупая девчонка во мне хочет превратить это в нечто большее. Я мечтала услышать что-нибудь подобное из уст Спенсера Кросса с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, но, конечно, лучше не давать волю этим фантазиям.

Даже сейчас, хоть он и выглядит как призрак того парня, в которого я влюбилась, Спенсер потрясающий. Он отрастил бородку, под которой, как я знаю, скрывается сильная линия челюсти. И на первый взгляд он такой же, как и раньше, лишь стал шире в плечах, и судя по облегающей рубашке, под ней много мышц. Но глаза не изменились. Они все такие же изумрудно-зеленые, и я могла бы нарисовать их даже во сне.

Я отодвигаю глупую часть себя в сторону, потому что у меня есть парень, который меня любит. Я не должна лезть в кроличью нору, из которой выбраться невозможно.

Затем раздается еще один стук, и входят Кора и Холден.

– Привет, Бриэль, – говорит сестра Дженны, Кора.

На ее губах играет улыбка.

Кора – окружной прокурор и на три года старше меня. В старших классах мы играли в одной команде по софтболу, и она всегда пугала меня до смерти.

Не то чтобы на то была причина. Просто она одна из тех женщин, которые излучают силу, и именно это вызывает тревогу.

Однако то, как Кора смотрит на меня, не столько пугает, сколько печалит. Исчез тот боец, который мог приказать не отвлекаться от обязанностей ловца, пока она подает, теперь появились жалость и сочувствие – и мне это не нравится.

Следующими вошли моя мама и Эддисон. Быстро меня обняв, они заняли место у окон.

– Привет, Кора.

Она улыбнулась:

– Ты хорошо выглядишь, рада это видеть.

Холден подошел ближе:

– За последний час что-нибудь изменилось?

– Ничего с тех пор, как ты заходил.

Холден огляделся по сторонам.

– Я хотел дать тебе время и надеялся, что этот визит поможет освежить память, прежде чем мы окончательно обозначим границы. Последние воспоминания не изменились, все те же?

– Да, мне нужно понять, насколько все плохо.

– Разумеется. Хочешь, чтобы я освободил комнату?

Я бросила взгляд на Эмметта и Спенсера и покачала головой.

– Нет, все в порядке.

– Знаю, данная ситуация тебя ужасно расстраивает, Бриэль, – произносит Кора. – Мне бы хотелось объяснить, почему мы поступаем именно так. На данный момент у нас нет информации о человеке, имеющем отношение к смерти твоего брата и покушению на твою жизнь. Поступил звонок о выстреле, и прибывший на место происшествия полицейский обнаружил вас без сознания. Конечно, мы надеялись, что, очнувшись, ты сможешь опознать нападавшего, но твои проблемы с памятью создали новые сложности.

Я кивнула, слушая первого человека, который сообщил мне хоть какую-то чертову информацию.

– Хорошо, и как это относится к моему текущему положению?

– Моя работа как прокурора заключается в том, чтобы раскрыть вверенное мне дело и не оставить никаких сомнений в том, что подозреваемый виновен. Сейчас мы, – она перевела взгляд на Эмметта, – все усердно работаем над тем, чтобы найти улики, которые, возможно, позволят обойтись без твоих показаний. Но на данном этапе, в интересах дела, окружающие не должны ничего тебе рассказывать.

– Какое это теперь имеет значение?

Она тяжело вздохнула.

– Суть моей идеи в том, что, будь я на стороне защиты, я бы воспользовалась данным фактом, чтобы посеять сомнения во время судебного процесса. Наличие пробелов в памяти у ключевого свидетеля позволяет легко оспорить его показания, заявив об их недостоверности либо о воздействии на свидетеля. Бриэль, я предлагаю держать тебя в неведении относительно твоей жизни и посмотреть, вернутся ли воспоминания сами по себе.

Сердце бешено заколотилось, а глаза наполнились слезами.

– Значит, ты хочешь, чтобы мне лгали?

– Не лгали. Я знаю, то, о чем я прошу, очень непросто, но на данный момент это единственный выход. Нам нужно сохранить целостность твоих воспоминаний. Итак, если ты не возражаешь, я хочу познакомить тебя с психотерапевтом, который специализируется на подобных случаях, а также при необходимости выступает в качестве свидетеля-эксперта. Это трудоемкий процесс, и я понимаю твое нежелание, но, опять же, хочу защитить дело, что, в свою очередь, в твоих интересах.

Спенсер подошел к кровати:

– Как долго нам всем придется этим заниматься?

Кора пожала плечами:

– Пока к ней не вернется память или пока у нас не будет достаточно оснований для ареста и судебного преследования без ее показаний.

– А если она не захочет давать показания? – возразил он. При этих словах я округлила глаза.

Кора повернулась ко мне:

– Разумеется, это твой выбор. Ты не обязана этого делать, но твой рассказ о случившемся поможет вынести обвинительный приговор.

Я откинула голову назад и посмотрела на Спенсера, который наблюдал за мной полными сочувствия и грусти глазами. Он был самым близким другом Айзека. Они оба больше походили на братьев, чем на друзей. Должно быть, ему так же больно, как и мне.

– Я бы сделала все, чтобы восстановить справедливость в связи со смертью моего брата.

– Вот и славно.

На лице Спенсера появилась легкая улыбка, но она тут же исчезла, когда он повернулся к Коре.

– Обеспечить ее безопасность – наша первоочередная задача.

Эмметт повысил голос:

– Если убийца считает, что Бриэль ничего не помнит, это может сыграть нам на руку.

– Возможно, он уже давно исчез, – добавил Спенсер, не сводя с меня глаз.

– Какое это имеет значение? Он убил Айзека, и мы понятия не имеем, кто это, – сказала я, чувствуя себя потерянной. Я повернулась к Коре, разрушив момент. – Ладно. Пусть никто ничего не рассказывает. Я хочу, чтобы тот, кто так поступил со мной и Айзеком, за все заплатил.

Девушка похлопала меня по плечу:

– Если что-нибудь вспомнишь, пожалуйста, дай нам знать. Но мы тоже не сидим сложа руки, полиция делает все, что в ее силах.

После этого Кора уходит.

Я обращаюсь ко всем собравшимся:

– Когда состоятся похороны?

– Через два дня, – отвечает Холден. – Думаю, к тому времени ты будешь готова к выписке. Если не считать потери памяти, ты быстро поправляешься.

– Верно. Мы это выяснили.

Эмметт схватил меня за руку:

– Все пройдет, Бри. Я действительно в это верю.

– Сейчас вся моя жизнь – полная бессмыслица! Ты это понимаешь? Сейчас ты шериф Роуз-Каньона, но последнее, что помню я, – как прощалась с тобой в аэропорту перед твоим отправлением на службу. – Я смотрю в потолок, ненавидя себя. – Можешь хотя бы сказать мне, какое сегодня число?

Спенсер ответил.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на дате. Я помню, когда закончила аспирантуру, и… Боже мой, прошло почти три года.

Мое дыхание учащается, и я смотрю на собравшихся:

– Но…

– Знаю, – понимающе произнес Холден. – Знаю, что пропало много времени.

– Мое сердце разбито, – призналась я. – Меня саму словно разбили на части.

– Вовсе нет, – поспешно возразил Спенсер.

Хотелось бы мне в это верить.

– Значит, будет, когда увижу тело своего брата в гробу. Особенно зная, что ни черта не помню. Что я могла спасти его! Что я уже ничего не могу исправить!

По щекам потекли слезы, и Эмметт сжал мою ладонь:

– Твой брат никогда бы не стал тебя винить.

– Зато я виню себя!

Неважно, что бы сделал Айзек. Он мертв, и я была рядом, когда это случилось. Все ответы скрыты в моей голове. Я видела этого человека. Я была там, но не могу вспомнить. Возможно, мне даже известна причина произошедшего. Убийца может быть кем угодно, но как бы глубоко я ни копалась в черной дыре своего мозга, там пусто. У меня миллион вопросов. Почему меня пощадили? Почему этот человек не убил и меня тоже? Все это не имеет смысла.