- Да меня сюда тоже дёрнули, просто я был рядом, тоже в учебке, мне позвонили одному из первых. Пацанов-то надо было вытаскивать. Тут еще Зверев, кстати, должен подойти.
Не успеваю договорить. Зверь заходит.
Снова рукопожатия объятия.
Дальше начинаем вникать в обстановку.
- Есть сведения, что в учебке был кто-то, кто слил инфу о предстоящей операции. – это говорит Молотов, и мы со Зверевым переглядываемся.
- Так.
- Именно. Эта информация поступила к противнику. – кивает Молот. - Правда, особенно они подготовится не успели. Я так мыслю, что у них был другой план. Там чуть южнее более лакомый кусочек, городок, сейчас его хорошо охраняют. Ну, теперь уже. Цель была там. Потом они узнали про курсантов, ну и…
- А не могли курсантов специально именно туда отправить? – задаёт вопрос Роман.
- Это мы так же пытаемся сейчас выяснить. Конечно, не хотелось бы, чтобы это было правдой.
Молотов плечами пожимает, я кривлюсь. Всегда неприятно, когда вот так… Когда свои же, своих же…
Сколько мы это видели?
Бывает. Всё бывает, особенно когда в войска и на передовую попадают разные люди.
- Да, и не хотелось бы, чтобы невинные головы с плеч полетели. – поддерживаю я друга.
- Головы и так полетят. Главком в ярости. – спокойно сообщает Молот.
- Да уж, довольных нет. Надо разбираться, мужики. – подключается Зверев.
- Надо. И с пацанами надо решать. – поддерживаю я.
- А что решать? Представим к наградам. – отвечает Молотов. – Я же понимаю, там есть особо отличившиеся? Зверев, ты чего такой счастливый.
- Сын там у меня, Роман. Роман Романович.
- Ого, поздравляю. Я и не знал, что у тебя сын.
- Я и сам не знал.
- И я не знал… - говорю тихо, но Роман слышит. – В смысле? Тот… тот пацан?
Киваю.
- Сын Полины?
- Так точно, товарищ генерал.
- Ну вы даёте, черти! Это надо сбрызнуть. – Смеётся довольный Молотов. А Зверев уже достаёт из портфеля всё, что нужно.
- Так, тут по одной, работа. А вечером… вы же все в гостинице остановились?
- Да, там.
- Значит, посидим в ресторане? Там даже не плохо кормят.
- Если нас наши женщины отпустят, у нас теперь всё строго по уставу.
Смеёмся, но договариваемся.
Выхожу через час, когда заканчиваем обсуждать проблемы насущные.
Набираю Полину.
Недоступна.
Чёрт, мне это не нравится.
Иду в казарму, где разместили курсантов.
Пропускают меня, нахожу дневального, прощу разыскать мне Максима Заславского.
- Так он в увольнении же? Отпустили до завтра. Его мать забрала.
Мать. Отлично.
Надеюсь, они в гостинице.
Еду туда.
В номере пусто. Но они не выезжали, номер не сдан.
Чёрт… и что мне думать? Что делать?
Еще раз набираю.
Ответа нет.
Чёрт, почему я не узнал телефон Максима?
Звоню в учебку, прошу разыскать номер.
Но пока идёт поиск вижу входящих в гостиницу Полину, Маргариту и Максима.
На Полине лица нет, заплаканная, трясёт её.
Твою ж… дивизию!
Окликаю.
- Полина!
- Лёша… Ой… Лёшка…
- Что?
- У меня… у нас… Беда у нас, в общем. Беда. Нам надо срочно ехать.
- Что за беда? Куда? Что?
- Дом у нас сгорел… И Сергей… Он пострадал, серьёзно.
Так… А вот этот поворот предвидеть я не мог.
То есть… она собирается вернуться к мужу? Или я чего-то не понимаю?
Глава 22
Я вижу как напряжён Алексей. Мы толком не успели поговорить.
Он сам пошёл к начальнику учебки, связался с начальством училища, выбил для Макса отпуск – чрезвычайная ситуация, форс-мажор, матери нужна помощь.
Мне звонил руководитель их курса, спрашивал нужна ли помощь, парни там собрали какие-то деньги.
Но я в такой прострации, что сама мало что понимаю. Рита плачет, её жаль отца и наш дом конечно. Ирине я звонить не стала, не смогла просто.
Мать звонила мне, но я тоже не смогла разговаривать – Стерхов вырвал трубку, поговорил сам, я слышала только обрывки фраз: «в каком она состоянии», «не смейте её волновать»…
Он едет с нами. Летит. Билеты купил сам.
Вообще всё сделал сам.
В самолете я сижу с Ритой, он с Максом. Кажется, даже о чём-то разговаривают.
- Мамуля, ты как? – спрашивает дочь.
- Плохо. Страшно. – отвечаю честно, хотя понимаю – её тоже нельзя сильно волновать.
- Мамочка, всё будет хорошо, папа поправится.
- Да… да…
Я слышала, как Стерхов звонил в клинику.
Генерал! Ему всю информацию дали хоть и не должны. Но у него и там свои знакомства. Какой-то генерал Богданов, который передал привет и просьбу.
У Сергея сорок процентов тела обожжено, ноги пострадали, лёгкие. Его ввели в искусственную кому. Но шансы хорошие.
Алексей предлагает перевезти его в военный госпиталь, к тому самому Богданову. Обещает содействие.
Но я не уверена, что это нужно.
У нас в городе отличная клиника, губернатор в прошлом году отгрохал новую, со всеми новейшими технологиями.
- Просто… там у Богданова я смогу быть рядом. А у вас…
Он это сказал. И замолчал.
И сейчас молчит.
Вижу как встаёт, идёт в хвост самолёта, там уборные. Иду за ним.
- Лёш?
- Как ты, Полина?
- Я… плохо.
- Ясно.
- Ничего тебе не ясно.
- Неужели? – он хмыкает, хмурится.
- Стерхов, ты что, думаешь, я к нему вернусь?
Молчит.
И смотрит. Голову наклонил.
Сейчас вижу, как сильно на него Макс похож.
И Ритка почему-то тоже…
- Дурак ты, Стерхов. Ничему тебя жизнь не учит.
- Видимо да.
Я прижимаюсь к нему, обнимаю. В этом же нет ничего неприличного? Просто объятия двух любящих людей.
Мужа и жены.
Пусть бывших, но… кто знает?
Я выйду за него. Опять.
Конечно выйду! Если попросит.
И разведусь с Сергеем, даже если он очень плох.
Не сразу, конечно. Просто… Я понимаю, что у Сергея особо никого. Свекровь? Она старая, больная уже. Что она может? Ничего.
Ирка? Не смешите мои подковы. Меньше всего, я думаю, Сергей сейчас нужен моей Ирке. И её дочке тоже.
Он один.
Я должна помочь.
Я не могу не помочь, не могу его бросить сейчас.
Всё-таки тогда, двадцать почти лет назад, когда я осталась беременная, с разбитым сердцем, полностью морально выпотрошенная, Сергей мне помог.
Он дал мне защиту, опору, дом – мы жили в его квартире.
Мне не надо было думать, где и как работать. Потом, беременность, роды, я знала, что и я и мой ребенок будем в тепле, мы будем сыты.
Тогда за это я готова была закрыть глаза на то, что не люблю Сергея и вряд ли смогу полюбить.
Тогда мне казалось, что хватит и того, что он любит меня.
Я была молода, я не хотела бороться за место под солнцем. Даже не то, что не хотела. У меня не было на это сил.
Я просто выживала как могла.
Сергей помогал.
Поэтому сейчас моя очередь помочь ему.
Каким бы он ни был, но он…
Он человек, с которым я прожила столько лет. Мы вместе пережили болезнь нашей дочери. Нашей – а как иначе? Она именно наша.
Господи, конечно, я не могу его сейчас бросить!
- Алексей Александрович, какой же вы…
- Я тебя не отдам ему, Полина, если будет нужно я… я силой увезу и тебя и детей.
- Я должна сейчас быть там, рядом. Понимаешь? Во-первых, я единственный родственник, который вправе решать его судьбу, если случится что-то реально серьёзное.
- Хорошо он устроился.
- Тьфу на тебя, Стерхов, что за балда! Ты понимаешь, что он обожжён, с травмами, в коме?
- Ты мне на жалость давишь или себе?
- Никому. Я хочу, чтобы ты понял. Еще надо понять, что с домом. Можно ли что-то восстановить? Плюс – страховая компания. У нас была страховка. Все вопросы надо кому-то решать.
- Я решу все твои вопросы. Но ты подашь на развод.
- Нет, Лёш. Не сейчас.
- Почему?
- Пусть Сергей хотя бы придёт в себя!
