Моя (ЛП) - Маккини Аманда

И очень, очень приятно быть на улице.

Часы пролетают быстро под солнцем, и теперь уже поздний день.

Я в самом разгаре сцены MMF в своей эротической фантазии, когда внезапно чувствую: кто-то смотрит на меня.

Поднимаю взгляд от страницы и всматриваюсь в деревья вокруг причала. Сотни их, густые, тёмные. Миллион мест, где можно спрятаться. Желудок щекочет нервами.

Я прислушиваюсь к звукам вокруг — вода лениво плещется о берег, ветер шелестит в кронах, жуткая изоляция этого места.

Кладу книгу и сажусь прямее, оглядываюсь через плечо на дом. Окна тёмные, за ними никого не видно.

Где Пришна? Лео? Киллиан?

Чёрная вспышка проносится мимо причала, за ней ещё одна, ещё.

Летучие мыши.

Я вздрагиваю от отвращения. Я всегда ненавидела летучих мышей.

Движение в лесу притягивает взгляд. На секунду мне кажется, что кто-то — что-то — мелькает за деревом.

Я вскакиваю на ноги, книга падает с колен, инстинкты кричат: опасность. В этот момент крошечная чёрная летучая мышь врезается в бок причала и падает на доски мёртвым грузом. Корчится от боли, бешено машет крыльями, источая нечеловеческие вопли.

Бежать отсюда.

Хватаю плед, книги и поворачиваюсь к дому.

Астор стоит у окна — его тёмный силуэт огромный и зловещий на фоне тени кабинета.

Я застываю и смотрю на этот силуэт, не понимая, облегчение это или ужас.

Тридцать три

Астор

— При, ты издеваешься над Сабиной?

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку кухни.

Пришна вытирает руки о кухонное полотенце, поворачиваясь от раковины. Она готовит ужин, который я попросил её приготовить сегодня для нас с Сабиной. И судя по угрюмому выражению лица, она в восторге от этого.

— Определи «издеваюсь», сэр.

— Подсовываешь фотографии Валери в её комнату вместе с безголовой куклой из комнаты Хлои. И шепчешь за дверью. Знаешь, жуткие штуки.

Пришна упирает кулаки в бёдра.

— Мистер Стоун, зачем бы мне это делать?

— Потому что она тебе не нравится.

— Мне много кто не нравится.

С этим не поспоришь.

Она продолжает.

— Но это не значит, что я пробираюсь к ним в спальню с, — она делает кавычки пальцами, — жуткими штуками.

— Ты в последнее время не в себе.

— И вы тоже.

С этим тоже не поспоришь.

— Ты спрашивал Киллиана? — спрашивает она, успокаивая меня.

— Это он мне рассказал. Сабина упомянула ему.

— Он это сделал?

Я закатываю глаза.

— У Киллиана своих демонов хватает — они занимают 99 % его времени.

Пришна пожимает плечами.

— Ну, если не он и не я, значит, Сабина либо врёт, либо у нас в доме призрак.

Десять минут спустя я сижу в кабинете и гуглю — угадайте что — призраков.

Я официально сошёл с ума. И во всём виновата Сабина.

Но дело в том, что с тех пор, как Киллиан рассказал мне, что сказала Сабина, я понял: с тех пор, как я вернулся в особняк, я тоже чувствую себя особенно неспокойно. Больше обычного — и не только из-за появления Сабины в моей жизни. Странное, тревожное ощущение преследует меня в коридорах, в библиотеке, в хозяйской спальне. Инстинкт, хотя я не могу понять, что он пытается мне сказать.

Поиск по призракам заводит меня по всему интернету. Оказывается, многие верят в загробную жизнь.

В итоге я попадаю на статью о мстительных духах. Это дух умершего человека, который ищет мести за жестокую, неестественную или несправедливую смерть. Дух будет преследовать виновника своей смерти месяцами, иногда годами, следуя за ним куда угодно.

Учитывая, что я сделал карьеру на убийствах людей, можно предположить, что мстительные духи занимают радиус в милю вокруг любого места, где я стою. Статья дальше говорит, что в некоторых культурах мстительный дух — это также тот, кто не получил должного погребального обряда.

Валери.

Я тянусь за стаканом — замечаю, что рука дрожит.

Наверное, устал.

Делаю долгий глоток, уставившись в экран — единственный свет в комнате.

Не успев себя остановить, я открываю запись с камер наблюдения — Валери, за несколько дней до того, как её забрали, бродит по саду посреди ночи.

До того, как она умерла неестественной смертью и так и не получила должного погребения.

Мстительный дух…

Как мотылек к пламени, я наклоняюсь ближе к монитору — кресло скрипит в тишине комнаты. Изучаю её бледное лицо, белую ночную сорочку, длинные снежные волосы.

Зачарованный, я придвигаюсь ещё ближе, пульс ускоряется.

Губы Валери шевелятся — будто она с кем-то говорит. Шаги неуверенные, она выглядит взволнованной. Поднимает длинную худую руку и указывает на что-то за пределами кадра.

Внезапно она замирает. Полностью. Даже прядь волос не колышется на ветру.

Она испугана? Или прислушивается к ответу?

— Что это? — шепчу я, сердце колотится.

Как удар хлыста, её лицо поворачивается к камере — глаза неестественно светятся в свете.

Я отшатываюсь, чуть не опрокидывая кресло.

Тридцать четыре

Сабина

Я бегу на кухню, как только захожу в дом и скрываюсь от любопытных глаз того — или того, кто — смотрел на меня из леса. Надеялась найти Астора. Вместо этого нахожу Пришну — она окружена горами фруктов, овощей и выпечки. Моет овощи в раковине спиной ко мне.

Может, это она следила за мной? Из окна, например.

Бросаю плед и книги на стул и подхожу к столешнице.

— Привет.

Её неодобрение моего присутствия очевидно — и по хмурому лицу, и по тому, с какой яростью она теперь трёт картошку.

Безжалостный естественный свет из окна подчёркивает, насколько серьёзны ожоги на её лице, и я снова задаюсь вопросом: что с ней случилось? Какая у неё история?

— Астор всё ещё в кабинете? — спрашиваю я.

— Да.

— Ты знаешь, есть ли кто-то снаружи? Киллиан или Лео?

— Не моя работа следить за их расписанием.

— Ты была на улице?

Она закатывает глаза и кивает на бардак на столешнице.

Верно.

Между нами повисает пауза.

— Можно помочь?

Я отказываюсь позволять этой женщине меня запугивать. Как бы очевидно ни было, что Пришна меня ненавидит, факт в том, что она — единственная другая женщина в доме и знает об Асторе гораздо больше, чем я. Короче говоря, я хочу выудить из неё информацию. Из её несчастного, грубого маленького мозга.

На столешнице — ингредиенты для очень хорошего ужина, и до меня доходит: Пришну заставили готовить мой ужин с Астором сегодня вечером.

Волна сочувствия накатывает на меня. Эту женщину заставляют ходить по магазинам и готовить ужин для женщины, которую она презирает.

Я беру один из вымытых помидоров.

— Кубиками или ломтиками?

— Кубиками, — бурчит она.

Я начинаю резать.

— У меня к тебе предложение.

— Какое?

— Я приготовлю этот ужин, если ты дашь мне самой выбрать следующую партию одежды.

— Нет.

— Почему?

— Приказ Астора.

— Я не скажу.

Она фыркает.

— Астор знает всё — я уже тебе говорила.

— Уж точно не всё.

Она выгибает бровь.

— Всё.

— Ну ладно, обещаешь не швырнуть в меня картошкой, если я скажу, что я на два размера меньше того, что ты для меня покупаешь?

— Скажи ему это.

— Зачем?

— Мистер Стоун выбирает твою одежду.

— Что?

— Поверь. Если бы это поручили мне, ты бы ходила в мусорном пакете, милая.

— Он выбирал всё?

— Да. Каждое утро мне дают подробный список и велят доставить всё по нему. Он принимает все решения в этом доме — и в других своих домах. Сколько раз мне нужно тебе это повторять?

Я думаю о дешёвых средствах гигиены и неподходящей косметике. Мужчина точно не выбрал бы правильный оттенок консилера и не разобрался бы в размерах. Потому что мужчины — это мужчины.