Не по залёту (СИ) - Беж Рина

Моментального чуда, естественно, не произошло, я его и не ждала. Но мне стало легче. Удивительно и однозначно. Будто кто-то невидимой нитью заштопал мою разорванную последними событиями в клочья душу.

Спустя неделю мы с Егором в той же церкви обвенчались. Отец Николай не отказал.

Идея конечно же принадлежала мужу. Именно в тот особенный для меня день он пообещал, что мы не будем с ним расставаться дольше, чем на несколько дней. Никогда.

Отныне и всегда.

Вместе.

И оно так и было.

Два с половиной года в Германии и уже год как в России, куда мы вернулись, чтобы обосноваться тут с концами. Не прижилась я на чужбине. Не зря ж говорят, что везде хорошо, а дома лучше.

Музыкальная композиция в наушниках внезапно прерывается входящим вызовом. Перейдя с бега на шаг, благо до дома осталось около пятидесяти метров, принимаю звонок.

Делаю глубокий вдох и, напульсником вытирая пот со лба, на выдохе произношу:

– Слушаю.

– Привет, Ульчик! – жизнерадостно выпаливает Оля. – Есть минутка поболтать? Или я невовремя?

– Для тебя оно всегда есть, моя хорошая, – убеждаю Хазаринову, добавляя теплоты в голос.

Ольчик вышла замуж за Мишку три года назад. Мы с Егором прилетали на их свадьбу, я даже была свидетельницей. А еще через год любимая подружка родила мою обожаемую крестницу. Кристину Михайловну.

Возвращаясь в Россию, я думала, что теперь-то уж мы с Ивановой-Хазариновой будем видеться много и часто и, раз уж бог не дает мне своих детей, хотя мы с мужем настойчиво пытаемся это исправить, то я стану много и с удовольствием нянчиться с Тиной.

Однако не угадала.

Мишане, как крутому спецу, предложили шикарный многолетний контракт в Новосибирске, а дополнительным бонусом выделили трехкомнатную квартиру в новом жилом комплексе, и ребята, обсудив перспективы с родителями, десять месяцев назад улетели на другой конец страны.

– Ульчик, я звоню сказать тебе большущее спасибо за подарки Тинке-картинке, а еще отругать, что ты спускаешь на нас слишком дикие суммы! Вот это совсем лишнее, подруга, – отчитывает меня Ольга.

Но я отмахиваюсь.

– Лёль, ну а кого мне еще баловать, а?! – и, обрывая неприятную тему, которую сама же всколыхнула, с повышенным энтузиазмом интересуюсь. – Расскажи лучше, как вы отметили днюшку? Много гостей было? Бабушки-дедушки прилетали? Моя крестница была довольна?

– Еще спрашиваешь?! Сияла, как солнышко в твоем золотом платье и короне. Даже спать в них собиралась ложиться, так ей всё понравилось.

Следующие десять минут мы со смехом обсуждаем детский праздник и обмусоливаем детали, а перед тем, как попрощаться, Оля обещает прислать мне фотографии своей двухлетней принцессы.

Пиликнувший чуть позже телефон оповещает, что снимки уже у меня. Но дома, приняв душ и за чашкой утреннего кофе открыв мессенджер, с удивлением обнаруживаю, что эсэмэски пришли не только от подруги, но и со скрытого номера.

«Хочешь узнать кое-что интересное про любимого мужа, Ульяна? Тогда загляни в почтовый ящик в своей квартире на улице Мира»

Глава 36

УЛЬЯНА

Текст сообщения с неизвестного номера весь день, как заезженная пластинка, крутится у меня в голове, не оставляя надежд про него забыть, а телефон так и жжет бедро через тонкий материал медицинских брючек.

К вечеру сил сопротивляться с любопытством, разбирающим на части, совсем не остается и, когда Боря помогает мне сесть в машину и чуть позже, заняв водительское кресло, привычно интересуется:

– Домой, Ульяна Сергеевна?

Отрицательно мотаю головой.

– Нет. Поехали в бабушкину квартиру.

Иволгин, с которым за четыре года тесного общения в неизменной связке «объект и телохранитель» мы закономерно сблизились, позволяет недоумению отразиться на своем лице.

– Так вроде поздно уже?

– Нормально, – отмахиваюсь и вдруг с уверенностью, которую сама от себя не ожидаю, добавляю. – Я, пожалуй, сегодня там ночевать останусь.

– В квартире на Мира?

Борис ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и транслирует удивление еще пуще.

– Точно.

– Думаю, Егор Владиславович этого не поймет.

Мужчина словно ощущает, что у меня что-то произошло, а он проморгал, упустил из виду, и от этого недовольно хмурит брови.

И ведь не ошибается. Ни в отношении моего мужа, который действительно удивится, узнав о моем желании перебраться в девичью квартиру в его отсутствие. Ни в своем предчувствии.

– Вот уж точно не поймет, – добродушно соглашаюсь и заканчиваю с улыбкой, – но я постараюсь всё ему объяснить. Решение не поменяю.

Отвернувшись к окну и показательно расслабившись, слегка съезжаю по дивану вниз и откидываю голову на подголовник, тем самым ставя точку в разговоре. А сорок минут спустя, когда наша машина, а следом за ней вторая, с охраной, въезжают в до боли знакомый двор, вновь выпрямляюсь, внутренне подбираясь, и сильнее стискиваю ручку сумки.

Будто не в свой бывший дом иду, а на войну.

– Я вас провожу.

Спорить С Борисом на этот счет, что биться головой о бетонную стену. Совершенно без толку. Он все равно останется при своем мнении, еще и упрекнет, что ему именно за такую работу платят. Потому согласно киваю и, дождавшись, когда телохранитель выйдет первым, осмотрится и откроет мне дверь, неспеша выбираюсь на улицу.

– Ой, какие люди к нам пожаловали! Ульяночка, привет, дорогая!

Несмотря на время – на часах почти восемь вечера – бабули всей честной компанией под предводительством бабы Жени до сих пор кучкуются у подъезда, а теперь дотошно изучают меня с ног до головы.

– Всем здравствуйте! – произношу четко и громко, растягивая на губах приветливую улыбку.

– Здрасьте! Здрасьте! – доносится ответ с разных сторон и вторым планом, чуть тише, продолжается пояснение для тех, кто меня подзабыл. – Это ж Ульяна наша, Пушкова, Зоина внучка. Из сорок третьей квартиры. Не узнала?! Ага, та самая, детский доктор, у которой своя клиника. Муж подарил, представляешь, год назад? Но она и сама молодец, когда тут жила, нос от нас, болезных, не воротила, лечила на совесть, и уколы и капельницы делала… бесплатно… ага, это тебе не Дианка из сорок девятой.

Мысленно усмехнувшись на столь лестную и подробную рекламу, вместе с Борей приближаюсь к подъездной двери. В голове крутятся варианты: сейчас сразу проверить почтовый ящик, вдруг внутри что-то опасное, пусть телохранитель разбирается, или спуститься попозже, когда Иволгин уедет, и сначала ознакомиться самой…

Но в планы вмешивается баба Женя.

– Ульян, мне б с тобой переговорить недолго, – приближается она ко мне. – Не против, если составлю компанию? Да и домой уже пора, прохладно к вечеру стало.

– Да, конечно, баб Жень, пойдемте, – соглашаюсь и придерживаю для соседки дверь.

Можно сказать, мне фартит.

Табакова живет на первом этаже, как раз рядом с почтовыми ящиками. Так что, остановившись у ее квартиры обсудить с ней ее болячки и методы лечения, назначенные так-себе-врачом, успеваю и в свой почтовый ящик заглянуть, тем более соседка сама про квитанции напоминает, и спрятать пухлый конверт в сумку. Благо Боря поднимается на один пролет выше, чтобы нас не смущать, и ничего не видит.

Уже в квартире бабули, отпустив охрану и пообещав, что из дома носа не высуну, сначала переодеваюсь в шорты с футболкой и делаю заказ из ресторана на ужин, а только потом вынимаю и выкладываю на стол «привет от доброжелателя».

То, что внутри находится что-то нехорошее, нутром ощущаю.

На секунду даже проскакивает идея взять и выкинуть всё в урну, не распечатывая. Меньше знаешь – крепче спишь.

Но следом догоняет мысль: а вдруг кто-то что-то замышляет против Егора? А я тут прячу голову в песок и трушу вмешиваться.

– Нет, надо проверить!

С этими словами растираю вдруг озябшие посреди лета ладони и слегка дерганными движениями разрываю упаковку.