Пончик с озорным прицепом - Максимовская Инга

– Я на больничном. Работаю я не на дому. Есть субординация, вам бы надо это знать. Незваные гости сами знаете хуже кого. Яйца на вас переводить – много чести. А шлем… Может, у вас лишай стригущий или ещё какая хворь, которую вы могли подцепить от связей неразборчивых. Вши, например. Так что засуньте себе этот шлем…

– Это у меня неразборчивые? – о, как же он зол. Глаза сверкают в полумраке коридора, аж оскалился. – У меня? Ах ты…

– Тут ребёнок, – зачем я его дразню? Злю зачем? Нет у меня ответа. Может, решила, что он сбежит? – держите себя в руках.

– Ты как была страшилкой и дурой, так ей и осталась, – шипит Даров.

– Что ты пристал тогда ко мне?

– Эй. Ты чего там маме моей сказал? – звонкий голосок моего сына звучит словно выстрел. – Ты как её назвал? Ещё один рог хочешь, дядька злючий?

Мой мальчик стоит рядом со мной, сжав кулачки. И у меня сердце обрывается, когда я вижу, на что смотрит чёртов скот Игорь Даров.

– Уходи, – сиплю умоляюще. Он разворачивается молча. И от этого мне ещё страшнее.

Глава 8

Игорь Даров

Мало ли на свете мальчиков с родимым пятном на лбу в форме сердца, которое проступает от злости? Красная, почти винного цвета отметина, которая страшно портит жизнь в юном возрасте. Их-за которой тебя дразнят и называют “Лав из” и курчавым Купидонычем. Из-за которой ты постоянно влазишь в драки, отбивая у соперников желание тебя обзывать и глумиться.

Мало ли… Я знаю только пару таких людей. Мне эта гадость досталась от отца, что б его, космонавта.

– Игоречек… Владимирович, – назойливой мухой жужжит управляющая моим отелем Светлана. Прижимается к моему бедру своим. Задница у бабы просто огонь. Судя по упругости, Светик не вылазит из спортзала, судя по обтянутости юбкой, на меня она открыла охоту. – Мэр звонил, спрашивал, понравилось ли вам предложение? Приглашал в гости, встретиться в неформальной обстановке. Банька там, бильярд. Я могу вас сопровождать.

– В баньку? – ухмыляюсь я противно. Это даже хорошо, что эта стервоза меня сейчас отвлекает от дурацких мыслей.

Мало ли на свете пацанов с родимым пятном на лбу, которым проклята моя семья по мужской линии?

– Ну, если вы прикажете, – хлопает ресничками чертова кукла. Хороша бабенка. Доступная, холеная, всё, что нужно для того, чтобы вымарать из головы дуру Дашку и её мальчишку. – У нас в отеле есть сауна для солидных клиентов.

– Сауна? – приподнимаю бровь. Господи. Я как будто в дыру во времени провалился. Где “солидными” считаются быки в золотых цепях. Этот город ужасный, весть вот такой. Застывший в прошлом, выход из которого стоит очень дорого. – Массажного салона в подвале нет у вас тут случайно?

– Нет. Но я могу вас промассировать, – облизывает губки острым язычком Светлана. – Я заканчивала курсы. Игорь…

– Владимирович, – ухмыляюсь я. А что? Она вполне может помочь мне отвлечься от идиотских мыслей. Пацан не может быть моим. Это невозможно. Я не могу иметь детей. Свинкой в детстве переболел, она дала осложнения. И залетела он от… Тьфу ты, ненавижу… – Мой номер не убран. Пошли туда ту толстую горничную.

– Она на больничном, – скалит белоснежные зубы чертовка. Мне это надо. Надо расслабиться. Надо выкинуть из башки всякую дурь. Мне нужен массаж, ни к чему не обязывающий адюльтер и власть над этой дурой.

– Вызови. Не поедет – штрафуй. Через десять минут я хочу массаж. Успеем, пока эта толстая поломойка доберется до отеля.

Смотрю на победоносную улыбочку, играющую на губах стервозы Светочки. Дура. Пустая, тупая шалава. Как и все бабы в сущности.

Голова разламывается. Лоб, заклеенный пластырем, саднит. Я зол до слепоты. На себя злюсь. Потому что всё время думаю о том, что мне не нужно. Нужно позвонить психологу. Хотя… Всё ведь достаточно просто. Надо просто собрать манатки и уехать в понятную мне, привычную жизнь. Где нет напоминаний о прошлом, дешевых Светок и конопатых мальчишек-хоккеистов, беззубых и пятнистых. А забывать я умею. Научился. Учительница мне попалась шикарная.

Кровать эта мерзкая. Слишком мягкая. Я не отдыхаю на ней.

– Игорь, – тихий голос управляющей выдергивает меня из бредовой полудремы. Открываю глаза.

– Владимирович…

– Конечно, Игорь Владимирович, вы готовы к массажу?

Готов ли я? Она-то точно подготовилась. Блузка расстегнута настолько, насколько позволяет подобие приличия, резинки чулок мелькают в слишком откровенном разрезе юбки. Волосы распустила. И духи… Приторные, слишком навязчивые, тяжёлые. Арабские, наверняка. От чего-то такие, как эта красотка, считают их притягательными. Чертова баба ими облилась.

– Ты вызвала горничную? – спрашиваю я, когда пальчики подчинённой пробегают по моим плечам.

– Ну, зачем сейчас о работе? – капризно тянет Светлана. – Шеф, давайте мы вас расслабим, а потом…

– Я задал вопрос, – почти рычу. Массаж баба делать не умеет.

– Она не приедет. Но я пришлю сюда её напарницу, – стонет мне в ухо управляющая этой богадельней. – И оштрафую наглую нахальную мерзавку на половину зарплаты. Я давно её уволить собиралась.

– Да и черт с ней, – выдыхаю я. Так лучше. Так правильно. Уволить и забыть. Может психолог на это и рассчитывал, отправив меня в прошлое. Откидываюсь на подушку. Я тут царь и бог. Хозяин положения. Я…

Дверь распахивается слишком резко с грохотом. Я подскакиваю на кровати, отталкиваю от себя Светлану. Когда она успела стянуть с себя юбку и блузу? Тянет из-под меня уродливое алое покрывало. А я смотрю на Дашку, одетую в униформу, застывшую в дверях с тележкой для уборки. И вижу в её глазах что-то ужасно знакомое. А щеки у неё цвета помидора. Она всегда вот так краснела реактивно. Кожа слишком белая у неё, почти молочная, и все эмоции сразу на лицо.

– Вы… Ты… Простите. Я не…

– Какого лешего? – шипит Светлана. – Тебя стучаться не учили? Обнаглели совсем.

– На двери не было таблички «Не беспокоить». Я подумала, что нет никого. Я…

Поднимаюсь с кровати. Лоб пульсирует болью. Тело гудит от напряжения. Дашка отводит взгляд. Так же она смотрела и тогда, семь лет назад. Целую жизнь назад.

– Ты же сказала, что не приедешь, – хриплю я.

– Побоялась лишиться половины зарплаты. Штрафы лечат лучше лекарств, – кривит губы женщина из прошлого. Они у неё обветренные, с красной каёмочкой по контуру. Настоящие.

– Или испугалась? – щурюсь. Не умею я её читать. Закрыта от меня. В глазах ненависть. В руке пипидастр, блин. Так кажется, эта метелка называется.

– Чего? Вы очень высокого мнения о своей демоничности. Я зайду позже. Почищу номер. Не буду мешать. Прошу прощения. И… Я стучала. Но вы, вероятно, были слишком заняты. Так что можете продолжать.

– Спасибо, что разрешила. Мы со Светиком отожжем, уж будь уверена.

– Удачи, – она разворачивается слишком резко. Толкает свою тележку с грохотом. Почти убегает. Талия у Дашки тонкая, а бедра широкие. Раньше это меня сводило с ума. А сейчас…

– Я не поняла, вы знакомы? – тянет Светлана. Черт, она отвратительная. Искусственная вся. Силикон этот… Как грелка резиновая. – Милый, ну иди ко мне.

– Вон пошла, – цежу я сквозь зубы. Голова сейчас лопнет.

– Что?

– Я сказал, проваливай. – Почти стону. – Фуфлово ты делаешь массаж.

Глава 9

Дарья

– Светка рвет и мечет, – таращит глаза Лара, болтая в чашке с чаем размокшим печеньем. Меня начинает тошнить при виде распухшего бисквита. – Тебя искала, я сказала, что ты в прачечную пошла. Орала, как Годзилла, клянусь. А мистер Твистер наш в машину сел и усвистал. Водителя послал на три веселых буквы и так рванул с места, будто ему перца на одно место сыпанули. Короче, не советую тебе пока на глаза нашей мымрятине появляться. Слушай, а что случилось-то?

– Да ничего особенного. – Выдыхаю я. Перед глазами стоит картинка, виденная мной в номере Дарова. Тошнит начинает еще сильнее. Прям до оскомины. – Просто я дура.