Владелец и собственность (ЛП) - Джейкоб Аннеке

— Думаю, пришло время поделиться своей игрушкой с другом.

Терин уставился на Гарида, потом на его рабыню и расхохотался.

— Наконец-то она у тебя в руках, да? Давно пора. Думаешь, она уже знает, кому принадлежит?

— Ты, дохлый ворлег! Хочешь с ней поиграть или нет?

Гарид опустил ноги на пол, сел прямо и взял поводок.

— На колени.

Женщина поднялась на колени и по его сигналу подставила груди Терину. Гарид почувствовал, как она слегка напряглась через поводок, но не колебалась.

— Ты уверен? А потом не захочешь меня убить?

— Я думал, тебе нравится рисковать.

— Только не говори, что собираешься расстегнуть для меня пояс.

— Нет. Но ты можешь воспользоваться её ртом. Просто дай знать, когда.

Он отстегнул поводок от кольца в её носу.

Терин задумчиво смотрел на женщину, стоявшую перед ним на коленях. Он протянул руку и нежно провёл пальцем по её правому соску, затем по левому, туда-сюда, наблюдая за лицом. Он взял обе груди в руки и сжал их.

— Я давно хотел уделить им внимание. Какая пара красавиц.

— Они хорошо краснеют, — сказал Гарид. — Особенно с флоггером.

— У меня есть хороший флоггер, подожди.

Ему потребовалось больше нескольких минут, потому что флоггер был в деле. Пришлось найти другой подходящий хлыст, чтобы обменять на нужный. Гарид завёл руки женщины за спину, заставил выгнуться и обнажить грудь. Терин нанёс умеренный удар, сначала справа, потом слева, и осмотрел следы.

— Ты прав; она легко краснеет. У Визай кожа темнее.

— А теперь чуть сильнее.

Гарид усилил хватку и наслаждался тем, как его питомец вздрагивает при каждом ударе. Терин наносил удары с особой тщательностью. Он старался время от времени задевать соски, отчего она приглушённо вскрикивала. Когда она начала жалобно скулить, не в силах сдержать всхлипы, и по щекам потекли слёзы, они остановились. Её грудь была ярко-розовой с красными прожилками.

— А где её колокольчики? Это же произведение искусства, нужно привлечь к этому внимание.

Гарид с радостью добавил колокольчики.

— Знаешь, — сказал Терин, — в детстве у меня никогда не было собаки. У моего брата была аллергия. Я всегда хотел поиграть с милой собачкой, которая приносила бы вещи, когда я бросаю.

Гарид улыбнулся и отстегнул кляп от уздечки рабыни. Она сглотнула последние рыдания и сжала зубы.

Они прикрепили поводок от её ошейника к длинной верёвке, которой обычно пользовались для тренировок Визай. На краю лужайки Терин нашёл палку и бросил собаке — принеси. Она бросилась за палкой, утопая коричневыми гетрами и наколенниками в густой траве. Без колебаний уткнулась лицом в землю, пытаясь достать палку, и в спешке иногда хватала траву ртом. Вскоре трава была у неё на лице и под уздечкой, и она, тяжело дыша, бежала обратно с палкой в зубах. Полосатые розово-красные груди были испещрены зелёными нитями и пятнами.

Терин поднёс палку к раме, прикреплённой к седлу, на котором Лейв заставлял скакать свою женщину. Она громко возмущалась. Когда хлыст хлестнул по бёдрам, она вцепилась в седло, но каждый раз, когда Лейв поднимал хлыст, она приподнимала бёдра, и Терин видел большой фаллоимитатор у неё между ног. Она стонала и кричала на хентене:

— Пожалуйста, господин, не надо… а-а-а! Не бейте меня больше, пожалуйста… и-и-и! Ох… ох, я не могу… я сейчас… ах!..

Терин посмотрел на любимицу Гарида. Отвлёкшись на женщину в седле, она потеряла палку. Когда она наконец подползла к нему с палкой во рту, Терин несколько раз хорошенько шлёпнул её по заднице, наказывая за медлительность.

— Плохая собачка!

Она вскрикнула от боли и опустила голову.

Терин присел на корточки позади неё и осмотрел нежные внутренние бёдра. Позвал Гарида.

— Я бы хотел немного её наказать, если ты не против.

— Конечно, — ответил Гарид. — Давай воспользуемся стулом, я подержу её для тебя.

Гарид связал ей руки за спиной, сел в большое кресло на лужайке, усадил её к себе на колени и широко раздвинул ноги, крепко схватив за бёдра выше наколенников. Он слегка отклонил её назад, для удобства.

— Как тебе прицел? — спросил он, глядя на свои колени.

Терин без труда наносил удары в цель, и к тому времени, как закончил, внутренняя поверхность бёдер рабыни была такой же красной и полосатой, как и грудь. На этот раз Гарид почувствовал, как она извивается всем телом, прижимаясь к нему. Каждый удар доставлял ему удовольствие, потому что она корчилась от боли. Терин сосредоточился на равномерности ударов, особенно в районе промежности. Ему нравилось видеть влажную плоть между её ног, сжимающуюся вокруг пробок, когда она боролась, и напряжённые мышцы бёдер. Её страдания были громче и заметнее без кляпа.

Когда они остановились, она снова закричала от боли. Терин долго смотрел на неё сверху вниз.

— Хорошо, — сказал он Гариду. — Сейчас.

— Пора, не так ли?

Гарид толкнул женщину на колени и уступил Терину свой стул. Терин достал напряжённый член и отдался наслаждению от прикосновений чужого рта. Гарид многому её научил. Терин неторопливо ласкал женщину, крепко держа за голову, и не торопился, прежде чем отдаться первому за день оргазму.

Я всё ещё стояла на коленях в траве, когда раздался мужской голос, и люди на лужайке начали двигаться к дому. Женщина в седле и её хозяин давно уехали. Хозяин грубо провёл руками по моим красным грудям и бёдрам, а сам разговаривал и смеялся с другом. Он пристегнул мой поводок обратно к кольцу в носу — это всегда было болезненно, но я всё равно была очень рада, что он его держит. Если Хозяин захочет поделиться мной, я сделаю всё возможное, чтобы угодить ему. Но я знала, кому принадлежу.

Он вынул кляп у меня изо рта — я и опомниться не успела, как он оказался у меня во рту, — и повёл меня через веранду в дом. Пока я ползла, рубцы на бёдрах тёрлись друг о друга, а грудь больно ударялась о руки. Я старалась не обращать внимания, но, видимо, двигалась недостаточно быстро, потому что он больно дёрнул меня за нос.

Мы вошли в большую, тепло освещённую комнату. У одной стены стоял большой обеденный стол, частично накрытый. Хозяин взял большую сумку и оттолкнул меня в нишу.

Комната была полна разгуливающих людей и рабов на поводках, но мы были в стороне от общей суеты. Через мгновение наколенники сняли, и меня, стоящую на цыпочках, привязали за запястья к крюку в потолке ниши. Я с благодарностью вытянула ноги. Он смахнул с меня остатки травы тёплой рукой. Затем снял с меня пояс. Он сделал это очень быстро, хотя снять кольца с половых губ оказалось непросто. Он наловчился. Я вздрогнула, когда он вытащил пробки. Я слышала, как они шипели, пока он доставал из сумки другие приспособления.

Он стоял позади меня и разговаривал с мужчинами, сидевшими в углу, которые работали со своими рабами или наблюдали за работой друг друга. Я смотрела на одного из них, связывавшего груди своей рабыни. Он не отрывал взгляда от моего обнажённого выбритого лона. Его рука опустила верёвку и скользнула по животу женщины, а затем погрузилась в её лоно, не сводя с меня пристального взгляда.

Моё лицо пылало.

Хозяин начал затягивать на мне чёрный кожаный корсет, сжимая меня всё сильнее и сильнее, пока я не начала задыхаться от кляпа и стонать от невероятного возбуждения. Женщина со связанными грудями тоже стонала, её промежность была заполнена рукой. Он шептал ей на ухо, крепко сжимая. Я всхлипнула. Мои разноцветные груди были зажаты корсетом с трёх сторон. Затем пояс снова натянулся на мою набухшую киску, вместе с пробками и всем остальным. Крики другой женщины, достигшей оргазма, перемежались щелчком закрывающегося замка и моим собственным дыханием.

Хозяин соединил мои лодыжки короткой цепью. Затем опустил руки и закрепил их в одном рукаве от кистей до локтей. Потом к моей талии прикрепили странный поднос в форме полумесяца, зафиксировав его с каждой стороны на цепочке, которая крепилась к кольцам в сосках. К счастью, поясная застёжка приняла на себя большую часть веса. Меня нагрузили закусками и отправили в обход зала.