Софи Китч
Мое имя Морган
Sophie Keetch
MORGAN IS MY NAME
Copyright © Sophie Keetch Limited, 2023
All rights reserved
© Sophie Keetch Limited, 2023
© Наталья Фрумкина, перевод, 2026
© Издание на русском языке, оформление
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Иностранка®
* * *
Пролог
Я родилась в разгар бури, когда волны так высоко вздымались над утесами Тинтагеля, что люди опасались, как бы весь замок не смыло в море. Хотя матушка никогда об этом не упоминала, няня Гвеннол частенько рассказывала, как крики леди Игрейны могли потягаться с громом, ревущий ветер разносил по свету ее боль, а вспышки молний освещали страдания долгих и опасных родов, ничуть не схожих с теми, в которых она произвела на свет двух моих сестер.
– Порой нам казалось, что она умрет, – вспоминала Гвеннол, в упоении обнимая меня у камина под аккомпанемент вихрящегося в вершинах утесов Корнуолла ветра. – Она лежала много часов, завывая как банши [1], выбившаяся из сил, а вы никак не шли быстрее. Уже смеркалось, и мы почти утратили надежду, когда ваша леди-мать вдруг села, схватила меня за руку и уставилась в окно, словно увидела там самого архангела Гавриила. «Пришло море! – воскликнула она. – Оно поднялось, чтобы нас унести!» И порази меня бог, если это было неправдой. Я обернулась, а оно тут как тут, волны бьются в окно и грозят забрать нас с собой. Я бросилась посмотреть на них, но, пока бежала, вода уже опустилась туда, где ей и место. Потом оглянулась, а ты уже и родилась – здоровехонькая, и глазки открыты. Уж не знаю, кто сильнее удивился – я, повитуха или сама герцогиня. Но твоя матушка настояла, что это само море тебя принесло, потому-то тебе и имя такое дали.
Мое имя Морган, и уж о его происхождении все доподлинно известно: на валлийском оно значит «рожденная морем». Матушка лично дала мне его после обстоятельств моего рождения, непоколебимо веря, что нас обеих спасли тогда яростные корнуолльские воды.
– После того как она вас родила, вы плакали целый час, – снова и снова повторяла мне Гвеннол. – Вопили, злились на весь свет, пока буря не утихла и море не успокоилось. Так что это имя доподлинно ваше по праву.
Глава 1
– Почему Морган зовут Морган?
Моя десятилетняя сестра дернула за ленточку, ловкими руками старательно разложила волосы мне по спине, затем стала разбирать их на пряди и аккуратно заплетать в косу.
– Я имею в виду, – добавила она, – всем же ясно, что это мальчишеское имя.
– А вот и нет, – живо парировала я, – я ведь вовсе не мальчик.
Мне недавно исполнилось семь, и я больше не желала терпеть подобные оскорбления.
– Отец хотел, чтобы ты была мальчиком, – бросила с противоположной стороны комнаты Моргауза. Отрешенная и прекрасная, девятью годами старше меня, наша сестра сидела, глядя в окно, окутанная плащом пренебрежения ко всякой детской чепухе.
– Врешь ты все! – огрызнулась я. Моргауза даже глаз на меня не подняла.
– Сиди спокойно, – сказала Элейн. – Как ты станешь леди, если не можешь на месте усидеть?
Мы втроем расположились в матушкиной гостиной, ожидая, когда она придет для ежедневной встречи с нами. Это была хорошо освещенная, радостная комната, где стояло много мягких кресел. На желтых крашеных стенах висели яркие гобелены. Сладкий запах роз, которые расцвели под окнами, наполнял прогретый солнцем воздух. В этом году весна пришла рано – задолго до Пасхи, и тепло просачивалось сквозь холодные каменные стены замка Тинтагель, наполняя наши покои и бросая вызов морскому бризу.
Моргауза поднялась и прошла через комнату, задрав свой изящный носик и глядя на нас сверху вниз.
– Моргана не леди, и даже не совсем человек. Я слышала, что она наполовину лисенок, которого сэр Бретель нашел под кустом ежевики, а матушка с отцом пригрели по доброте душевной.
– Меня не так зовут!
Я бросилась на нее, мои руки и ноги будто раскалились добела. Моргауза была старше, сильнее, опытнее в схватках, она легко удерживала меня на расстоянии и непрерывно смеялась. Мою ярость вызвало не заявление, что я якобы не дочь своих родителей, ведь обе мы унаследовали от отца голубые глаза и черные как ночь волосы, и обеих нас превозносили за тонкие, в мать, черты лица. Злость поднялась от единственного звука, мелодичного неправедного «а», которым сестра всегда завершала мое имя. Она хорошо выбирала оружие и всегда держала его остро отточенным.
– А это что еще такое, во имя святого Петрока? – Крепкая, как рабочая лошадка, Гвеннол схватила меня за талию, не давая продолжить яростную борьбу. – Довольно, леди Морган, сколько можно! Ваш нрав вас погубит, если не будете держать его в узде.
– Она первая начала! – закричала я. – Моргауза обозвала меня лисенком!
– Право же, госпожа Моргауза! Юной леди, которая надеется быть представленной ко двору, не к лицу такие вещи.
Ухмылка Моргаузы быстро исчезла, а ее лицо залил розовый румянец. Няня отвела от нее взгляд:
– А вы, леди Элейн, как всегда, сидите тихонько. А сами, небось, тоже в этом замешаны?
Элейн, которая никогда не лжет, сообщила холодным тоном:
– Я только спросила, почему у нее мальчишечье имя.
– Глупость какая, – неодобрительно цыкнула языком Гвеннол. – Вы обе, принесите свои корзинки с рукоделием. Ваша леди-мать вот-вот будет тут. – Отведя меня в укромный уголок, она опустилась на колени и заново заплела мои разметавшиеся волосы. – Нельзя вот так бросаться на сестрицу, утеночек мой, что бы она там ни сказала. Вы же умная девочка, должны понимать.
– Ничего не могу с собой поделать, – шмыгнула носом я. – Когда Моргауза так говорит, у меня в животе становится горячо, а потом и в голове тоже, и… я просто забываюсь.
– Ага, вот и матушка ваша такая же, но она почти всегда держит свой норов в узде, как подобает настоящей леди. Вот и вы должны научиться.
Я кивнула, хотя это и не казалось мне таким уж легким. Можно подумать, я знаю, когда меня накроет яростью! Я не могла схватить ее руками или похоронить глубоко в себе, в том месте, где порой прятала слезы, потому что она уже жила там, дремала у меня внутри, как дракон, который ждет своего часа, чтобы пробудиться.
– Гвеннол, – тихонько спросила я, – а отец правда хотел бы вместо меня сына?
– Что? Боже правый, конечно, нет! – Нянюшка повернула меня лицом к себе. – Я была в комнате, когда его светлость впервые увидел вас на руках у вашей леди-матери. Вы и вопить-то перестали, лишь когда он вас взял, и выглядел он именно так, как ему следовало, – довольным, будто расшалившийся пикси.
Дождавшись моей улыбки, она усадила меня в кресло для шитья рядом со спокойной Элейн, как раз когда вошла матушка со своими дамами. Она улыбнулась трем своим теперь уже умиротворенным дочкам и грациозно заняла свое место.
– Я слышала, жара продержится долго, – сказала она, принимая от Гвеннол свою корзинку с рукоделием и берясь за работу.
– О да, госпожа моя, рыбаки так говорят, – ответила Гвеннол. – С их слов выходит, что это дурной знак.
Констанс, грозная матушкина камеристка, насмешливо хмыкнула.
– Если бы я получала золотую монету за каждый твой дурной знак, то стала бы уже богаче нашего герцога.
