Лора Картер
Между штормом и тобой
Сэму. Единственному, с кем я готова пережить любой шторм
Laura Carter
STUCK IN PARADISE WITH YOU
Иллюстрация на обложке Винсента Фельдмана
© Laura Carter, 2024
© Школа перевода Баканова, 2026
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Пролог
Сентябрь 2017 г
Кэрри,
если ты это читаешь, значит, все-таки открыла мое письмо. Спасибо, что сразу же не вернула его отправителю. Пожалуйста, не выбрасывай, пока не выслушаешь меня до конца.
Ты заблокировала мои электронные письма, исчезла из соцсетей, не отвечаешь на сообщения и звонки. Так что старомодное, написанное от руки послание – мой единственный шанс. Последняя попытка.
Я вернулся в Нью-Йорк. Ребенок не от меня.
Когда в фирме узнали о нас с тобой, партнеры практически выдвинули мне ультиматум: либо ухожу я, либо они отстраняют тебя. Поэтому я уволился.
Я понятия не имел, что делать. Вот ты – красивая, очаровательная, умная, веселая… Женщина, в которую я по уши влюбился. Но Аня была беременна, как я думал – от меня. Я должен был поступить правильно по отношению к ней и ребенку.
Вот я и переехал в Чикаго, чтобы быть с ними. Помнишь, я рассказывал, что после нашего разрыва Аня вернулась домой? Я не мог избавиться от чувства натянутости и неловкости. Мы постоянно ссорились и придирались друг к другу, словно беременность только усугубила причины нашего расставания.
Две недели назад Аня родила мальчика – крохотного и очень славного, но не от меня. Выяснилось, что она встречалась с кем-то еще до нашего расставания и продолжала встречаться за моей спиной все то время, пока я был в Чикаго.
Не буду врать – это удар ниже пояса, хотя, если честно, куда больнее от мысли, что ты больше никогда со мной не заговоришь.
Если ты не ответишь, обещаю, что больше не буду надоедать и позволю тебе двигаться дальше, хотя сам не смогу. Потому что никогда не встречу ту, кто оставит в моей жизни такой же след, как ты.
Кэрри, теперь нам ничто не мешает быть вместе.
Люблю тебя, Люк
Глава 1
Кэрри
– О, малыш, я так по тебе скучала!
Переступив порог своей манхэттенской квартиры-лофта, я наклоняюсь и беру на руки мопса Эдди, которого мы воспитываем вместе с моим соседом и лучшим другом Каллумом.
– Какой же ты очаровательный пушистый комочек, – говорю я, почесывая Эдди за ушком, пока он лижет мне щеку.
На заднем плане Каллум закрывает дверь.
– Спасибо, дорогая. Я тоже по тебе скучал, только давай без щенячьих нежностей.
Я закатываю глаза и протягиваю свободную руку, чтобы его обнять.
– И тебе привет. Как вы оба тут поживали, пока я была в Делавэре?
– Один из нас гадил по всему полу и даже испачкал мой новенький ковер, – говорит Каллум, засунув голову в мой холодильник, чтобы достать банку содовой.
– А собака? – поддразниваю я.
– Ха-ха. Очень смешно. Знаешь, было бы намного проще, если бы воспитанием Эдди занимались двое родителей.
Я опускаю щенка на пол в гостиной, и он бежит к пустым мискам для еды и питья под кухонной стойкой. Каллум наливает ему немного содовой.
Эдди пьет, затем открывает пасть, словно зевающий бегемот: сейчас он либо отрыгнет, либо взорвется от пузырьков углекислого газа. К счастью, ни того ни другого не происходит, поэтому я решаю пока не комментировать еще одну оплошность Каллума в воспитании щенка.
– Знаю, прости. – Сняв дождевик, вешаю его на выдвинутую ручку чемодана, с которым только что приехала из аэропорта. – Как насчет китайской еды? Я угощаю.
Сегодня вечер воскресенья. По воскресеньям мы с Каллумом обычно сидим дома, заказывая еду навынос. Вот в чем прелесть жизни по соседству (помимо совместной заботы о собаке): можно есть и смотреть фильмы в пижамах, а потом пройти десять ярдов – и ты уже в постели.
Каллум облокачивается на кухонную стойку.
– Я бы с удовольствием, но у меня свидание.
– Свидание? Ты же расстался два дня назад. – Вообще-то, я не слишком удивлена. Каллум называет себя последовательным моногамистом: он практикует моногамию, но каждые шесть-восемь недель заводит новый роман. – К тому же сегодня воскресенье. Пижамный день.
– Не обессудь, сестренка. – Каллум тычет пальцем в мою сторону, когда я наконец усаживаюсь на кухонный табурет. – Я бы сходил на свидание вчера, если бы не исполнял обязанности няньки. А меня как-то не тянет обжиматься на глазах у нашего пса.
– Фу. – Я поднимаю четырехмесячного короткошерстного щенка, который обнюхивает мне ноги. Пальцы горят после целого дня в остроносых рабочих туфлях и беготни по аэропортам. – Бедняжка Эдди не должен видеть, как папочка творит непотребства, правда?
Эдди лает. Что и требовалось доказать.
– Тебе стоило бы взять с меня пример, – говорит Каллум. – Сколько времени уже прошло? Целая вечность.
– Не вечность, и я была занята. Собственно, поэтому я и попросила тебя зайти, – морщусь я. – Завтра утром мне снова нужно улететь. Всего на пять дней – вернусь в пятницу, и ты сможешь сходить куда-нибудь вечером.
Каллум вздыхает.
– Кэрри…
– Знаю, знаю. Мне правда жаль. Я бы не поехала, но выбора нет. Налоговый партнер Эрик заболел, и Рейчел, глава нью-йоркского офиса, фактически велела мне отправляться на Карибы. Похоже, клиент предпочитает личные встречи, а он очень важная шишка.
– Карибы? Опять? Кто бы мог подумать, что специалист по офшорному налогообложению может так весело проводить время…
Я улыбаюсь.
– Никакого веселья. Клянусь, будет ужасно. Скучно, однообразно, утомительно. Я бы с большим удовольствием осталась здесь с тобой и Эдди. Но ты же знаешь, как…
– …усердно ты работала, чтобы изменить траекторию своей карьеры. Ты в шаге от партнерства – большое достижение в тридцать один год, – и тебе нужно еще немного побыть девочкой на подхвате. Бла-бла-бла.
Каллум наигранно зевает, глядя на деревянные балки над головой. Я слезаю с табурета и целую его в щеку, тактично умалчивая, что от его фланелевой рубашки немного пахнет сигаретами и очень сильно – мокрой псиной.
– Спасибо. За мной не заржавеет.
– Не сомневаюсь. – Он лезет в банку с собачьими лакомствами рядом с кофемашиной и предлагает угощение Эдди, который тут же его хватает и уносит на коврик в гостиной. – А если серьезно, детка, в жизни должно быть нечто большее, чем работа на износ.
Я вздыхаю. Не потому, что слова Каллума застают меня врасплох – нет, я слышала их раньше, – а потому, что больше у меня ничего нет. За исключением мамы в пригороде, папы во Флориде, Каллума и Эдди, работа для меня – все, и тут ничего не попишешь. Вместо того чтобы объяснять это в миллионный раз, я ищу глазами нашего мопса, который теперь выплевывает крошки печенья на обивку моего пуфика для ног.
В начале пути я сделала ошибку, которая могла стоить мне карьеры и которая вынудила меня доказывать снова и снова, что я не из тех, кто добивается успеха через постель. Я так упорно и долго трудилась, что даже не представляю, что бы делала без своей работы.
К счастью, Каллум переходит к более приятной теме.
– Карибы, значит… И куда на сей раз?
Я, тщательно скрывая ликование, наливаю воду в кофемашину.
– На частный остров Харитония.
