Между штормом и тобой - Картер Лора

– Господь дал, Господь и взял, друг мой. – Джо возвращается к столу и залпом допивает свой коктейль.

– Ты только что назвал себя Богом? – подкалываю я. Моя сердечно-сосудистая система успокаивается: теперь мы на безопасной территории.

Джо раскидывает руки, словно хочет сказать: «Оглянись вокруг».

– Это мой остров.

Элла игриво закатывает глаза. Я фыркаю.

– Вот кретин.

Но приподнятое настроение быстро улетучивается, потому что в шестидесяти ярдах от нас Кэрри добралась до верхней площадки. Теперь она поворачивается на месте, любуясь видом с самой высокой точки острова.

Я бросаюсь за ближайшую пальму, по пути роняя с подставки серебристое ведерко для вина, и прижимаюсь спиной к стволу, пытаясь дышать спокойно.

Мне определенно нужна пробежка.

Глава 4

Кэрри

Обалдеть. Просто обалдеть!

Эрик, должно быть, желчью исходит из-за того, что подхватил желудочный грипп. Простите за каламбур.

Я поднялась по каменным ступеням на вершину холма, к частному курорту мистера Хеттиха. Рядом бегают две крупные собаки – кажется, английские пойнтеры, – увязавшиеся за нами с пляжа. Пока один из служащих вносит мой багаж, я поворачиваюсь на месте, осматривая окрестности. Послеполуденное солнце жарит вовсю, однако ничто, даже навязчивая мысль о том, что Люк Чалмерс тоже где-то поблизости, не может испортить вид.

В центре курорта находится главный дом – полагаю, резиденция моего клиента. Вокруг я насчитала десять индивидуальных коттеджей для отдыха, каждый с бассейном и джакузи на веранде. Трехуровневый особняк с виду напоминает красивый свадебный торт: каждый ярус круглый. Верхний, вместо фигурок жениха и невесты, увенчан белой остроконечной крышей. На среднем – терраса с колоннами и несколькими обеденными столами. Оттуда ступеньки ведут к большому панорамному бассейну с баром у кромки воды, шезлонгами и столиками под элегантными зонтами от солнца.

Вот как живет другая половина. Точнее, один процент богатейших людей планеты.

Пышная зелень покрывает большую часть каплевидного острова, за исключением одного участка ниже по склону холма, где расположены гораздо более скромные постройки. Нечто подобное могла бы позволить себе я. По-видимому, жилье для персонала. С ума сойти.

Вдоль северной части острова тянется ровная полоса белого песка, которая плавно переходит в кристально чистую воду. Даже со своего места я могу разглядеть под ее гладкой поверхностью камни. В пятнадцати-двадцати ярдах от берега стоят на якоре несколько надувных лодок и катеров.

Южная часть острова, напротив, обрывается со скал прямо в воду. С той стороны тоже есть лодочный сарай и причал, откуда виднеется кончик мачты. Остается только гадать о размерах судна, которому она принадлежит.

В голубом небе ни облачка, а единственный звук, который я слышу, – щебетание птиц. Внезапно меня привлекает какой-то металлический грохот возле главного бассейна. Готова поклясться, за пальмой мелькнула чья-то фигура, но стоит моргнуть – и ее уже нет.

Прежде чем я нахожу источник звука, Дженни, одна из членов экипажа, который доставил меня на катере с Тортолы, спрашивает:

– Мисс Бриггс… Простите, Кэрри. Показать вам вашу капсулу?

– Я… э-э… – В полном восторге. – Да, было бы здорово, спасибо.

Она улыбается – любезно, услужливо и в то же время с пониманием:

– Прошу сюда.

Несмотря на всю любезность, ее слова безжалостно выдергивают меня из мира грез. Я вспоминаю, почему так стремилась сойти с самолета на взлетной полосе аэропорта имени Кеннеди, отказаться от места в первом классе и всего этого великолепия.

Пока мы идем, я осматриваю окрестности в поисках Люка.

Возможно, мне повезло, и желудочный грипп подхватили сразу двое?

Люк Чалмерс заслуживает и худшего. Гораздо худшего. Я размышляю о краснухе, лихорадке денге, слоновой болезни, а Дженни тем временем открывает дверь моей капсулы.

Назвать мою спальню на следующие четыре ночи «капсулой» было бы сильным преуменьшением.

В центре комнаты стоит круглая кровать, на которой могла бы разместиться целая семья. Невзирая на ее форму, белоснежное постельное белье заправлено под матрас без единой морщинки. Некоторые вещи не поддаются логике. И эта поездка – одна из них.

Кровать обвязана бантом из золотистого шелка, словно подарок. Интересно, заметит ли кто-нибудь, если я украдкой засуну его к себе в чемодан?

Прямо в центре моего будущего трофея лежит блестящий золотистый конверт, который я обязательно открою, но сперва загляну в ванную комнату, где есть ванна, в которой можно буквально плавать, выдвигающийся с потолка телевизор с плоским экраном и стеклянная дверь в душ на открытой террасе.

Безумие. Чистое безумие.

– Кэрри, все в порядке? – спрашивает Дженни.

– В порядке?.. Ха! Конечно, спасибо.

Дженни примерно двадцать три – двадцать четыре, может, и меньше. Однако обстановка ее ничуть не смущает.

Наверняка это сезонная работа – присматривать за гостями, которые оставляют щедрые чаевые, а в свободное время развлекаться с лодками и игрушками мистера Хеттиха. Возможно, резвиться с другими членами команды, например с Генри – молодым, загорелым и накачанным, в облегающей футболке поло и обтягивающих бермудах. Я не собиралась пялиться, но некоторые вещи просто притягивают взгляд.

– Отлично, тогда я вас оставлю. Полотенца в шкафу, приветственные напитки и закуски только что доставили на веранду. Если что-то понадобится, рядом с телефоном на прикроватной тумбочке есть номера бара, главной кухни и техслужбы. Да, и не забудьте открыть приглашение, которое лежит на кровати.

Я благодарю Дженни, гадая, нужно ли дать чаевые, а затем решаю оставить чаевые сразу всему персоналу перед отъездом.

Помахав ей на прощание, беру со столика на моей личной веранде ромовый пунш с восхитительной щепоткой мускатного ореха. Потягивая крепкий, но приятный напиток, я беру с кровати золотистый конверт, чтобы узнать, что же там такое.

Желудочный грипп? Мечтать не вредно.

Это что, шутка?

Люк… приглашает меня… на ужин?!

Я сажусь на край кровати, чтобы не упасть. Карточка в руке напоминает о первой записке, которую мне оставил Люк.

Больше года я была его помощницей, и мы занимали один кабинет. Люк вот-вот должен был стать партнером в бухгалтерской фирме, где мы тогда работали.

Несколько месяцев я втайне сгорала от страсти и вожделения, но он был женат. Я знала о разладе в их отношениях: за шесть недель до того, как Люк написал ту записку, они с женой расстались.

Казалось, за эти шесть недель мои чувства к нему усилились многократно. В офисе царило напряжение с того момента, как мы оба приходили утром, и до самого вечера, когда гасили свет.

Я так сильно хотела его, что едва могла сосредоточиться на работе.

С его стороны исходило то же самое. Случайные прикосновения, взгляды чуть дольше положенного…

Однажды утром, вернувшись в кабинет, я обнаружила под клавиатурой свернутую записку:

В тот раз, пока я держала в руках клочок бумаги, меня охватило необычайное волнение, небывалый трепет. К сегодняшней записке не мешало бы добавить пометку «Осторожно, чувствительный контент!» или хотя бы слова извинения.

Переворачиваю карточку, проверяя, нет ли там чего.

Пусто.

Рука сама тянется к телефону – пишу Каллуму: