Влюбленные мужчины (ЛП) - Уэлш Ирвин

В своём тёмном костюме и с зализанными назад волосами Колвилл выглядит скорее как бухгалтер, а не владелец блядюшника. Он подносит пару двой ных джин-тоников -любимый коктейль Лоуренса, хотя меня бесит, когда какие-то уёбки решают за тебя, что ты будешь пить-и подсаживается к нам. Они с Лоуренсом обмениваются историями о былых обитателях Сохо. Подобную ссанину охотно впитывал бы своими ушами Рентон, но лично для меня это не интереснее, чем слушать, как навязчивая тёлка, которую ты только что выеб, рассказывает о выводке своей сестры. Нужно быть таким же ущербным, чтобы это ценить. Если к Мэтту я и испытываю некоторую амбивалентность, то его скрытный, хитромордый прихвостень, палящий на нас со стороны бара, мгновенно вызывает у меня рвотные позывы.

И не у меня одного: – Этот уёбок, блядь, сфоткаться со мной хочет? – Лоуренс кивает на Колвилла, который в ответ лишь натянуто улыбается и одаряет этого крысомордого взглядом «съебался-нахуй».

– Прошу прощения, джентльмены, – говорит он, после чего направляется к мерзотному типу, и они удаляются.

– Это Дьюри, – говорит Лоуренс, улавливая моё отвращение. – Он и Колвилл… бизнес партнёры. Но они не из моей обоймы, приятель. Мутные типы.

Соваться в бандитские разборки – последнее дело. – Ты бывал в «Heaven» раньше?

На лице Лоуренса появляется презрительная усмешка. – «Heaven»… «Trade»… Я туда не хожу. Терпеть не могу эту броскую пидорву.

– Эти заведения не только для БДСМщиков в кожаных костюмах – там часто бывают геи более сдержанной наружности.

– Хм, – недоверчиво бурчит он, а потом рычит сквозь зубы: – Всё это строго между нами! Капиш? ²⁴

– Конечно, мужик. По легенде мы просто два гетеро, высматриваем первоклассных сук, которые обычно ошиваются в гей-барах.

В глазах Лоуренса мелькает злостное возмущение, которое сменяется сдержанным кивком. Мы допиваем и направляемся по Чаринг-Кросс-роуд к вокзалу.

Звук и свет дают такой мощный удар по органам чувств, что и Лоуренсу, и мне становится трудно ориентироваться в пространстве. Я веду нас к сектору с кубическими софами, расставленными рядами за низкими столиками.

Лоуренс выглядит раздражённым, когда мы находим свободное место в зоне, где обычно тусуются девочки – все места для мальчиков уже заняты. Пока наши задницы борются за пространство, я ловлю широкую улыбку от одной из девушек: тёмные волосы и привлекательное зелёное платье, из-под которого выглядывают стройные ножки. – Хорошо, что мы не жирдяи, – кричу в ухо Лоузи.

«Heaven» – одно из моих любимых мест в мире: гей-клуб – лучшее место для натурала, чтобы снять хорошую телку. Но когда я ищу премиальную женскую компанию, я скорее выберу «Trade». Теперь, с Лоуренсом на хвосте, я стараюсь применить те же принципы, только в гомосексуальном мире. Мужчина никогда не бывает так сильно замкнут, насколько ему это кажется, но Лоуренс всё равно никогда так и не откроется. Его привлекают неженственные, условно гетеросексуальные парни, в то время как манерные юные квиры вызывают у него отвращение. Но какие бы связи не имел Лоуренс Крофт – ему явно далеко до Реджи Крэя: у него никогда не будет гарема из скромных миловидных мальчиков, готовых нагнуться перед ним.

Потоки света сменяют друг друга, переходя от синего к пурпурному и алому, Уитни совершает звуковую атаку своей песней о жажде танца с тем, кто её любит, а Лоуренс орёт: – «Stringfellas» – ахуенное место. Надо будет сходить как-нибудь. Там без внимания точно не оставят.

Я рядом с напористой тёмноволосой принцессой в изумрудном платье, она одаривает меня улыбкой «голубиной подружки». – Пора действовать, – я притворно целуюсь с Лоуренсом, как мы ранее и договорились, чтобы завлечь её. Для этого нужны крепкие яйца: недоёбаный старый извращенец пытается силой протолкнуть свой язык между моих зубов.

Я отстраняюсь. – План, Лоуренс… – его глаза с надеждой скользят по танцполу. Но зелёное платье уже приблизилось.

– Вы здесь часто бываете? – спрашиваю я мисс Хибс, вплетая в голос лёгкую театральность.

– Да… это единственное место, где до тебя не будет доёбываться всякая бухая быдлота. Это твой парень? – спрашивает она, кивая на Лоуренса, который сканирует зал, выискивая себе самое вкусное мясо для ебли.

– Нет, мы просто друзья, – закатываю глаза. – после расставания с Оскаром, моим бывшим, я разочаровался в любви.

Она представляется как Бекки, и я сразу отмечаю приятный тонкий, выразительный нос редкой лепной красоты и чёрные серьги-пуговки, которые парадоксально сочетаются с не по годам усталыми глазами, и капризными губами, подчеркнутыми алой помадой. Бекки действует решительно: – Могу ли я задать один вопрос?

– Только при одном условии: этот вопрос будет абсолютно личным и совершенно непристойным!

Бекки широко раскрывает глаза и понижает голос:

– Ты когда-нибудь был с женщиной?

– Нет, конечно нет, – горячо отрекаюсь я, положа руку на сердце.

– Никогда? И тебе даже не любопытно?

– Я просто так устроен, – шиплю Бекки, возмущённо, бросая взгляд на Лоуренса, который презрительно закатывает глаза и смотрит на молодого парня, который стоит неподалёку. – Прости…

Подмигнув Лоуренсу, я встаю и направляюсь прямиком к самому видному из тех, на кого он зарился. – Тот мужик, с которым я был, ну тот, взрослый…

– Агась, – шепелявит юный педик, – что ему нужно?

– Запал на тебя. Но он скрытный. Если ты будешь держать язык за зубами, он устроит тебе шикарный вечер – не пожалеешь.

Заднеприводный смотрит на Лоуренса, потом на меня. – Я буду здесь, у бара.

Я киваю в знак благодарности, возвращаюсь на место, жестом приглашая Лоуренса сделать свой ход. Он тяжело вздыхает, но тут же вскакивает и идёт к бару.

Бекки с интересом смотрит на меня: – А ты что затеял?

– Да так, помогаю приятелю…

– Ты уже говорил, что тебя это не прёт, – с ехидной полуулыбкой она наклоняет голову, глаза сужаются до хищных щёлочек, – но хоть раз то ты должен был переспать с женщиной, из любопытства хотя бы?

Её менее спортивная подруга, краем уха подслушивая наш разговор, злобно хихикает.

– Да нет же! Я гей. Мне вряд ли бы это зашло, – заявляю я, наблюдая за битвой взглядов Лоуренса и заднеприводного.

– Откуда ты знаешь?

– Вообще, я открыт для всего нового, но насчет этого я не уверен… – я вижу, как в ее глазах с новой силой разгорается искра высокомерия. – Ладно, мне нужно рассказать об этом своему другу… – я снова встаю, – так странно, но это пиздец возбуждает!

Я оставляю её с алым порезом улыбки, который она язвительно скашивает в сторону подруги, и, подходя к бару, слышу, как Лоуренс говорит заднеприводному: – Такие тут все уёбищные… а тебя как зовут?

Я касаюсь его плеча, кокетливо улыбаюсь его потенциальному партнёру, киваю Бекки, поднявшейся с места, и в шутку бросаю Лоуренсу: – Я немного побуду бишкой.

Лоуренс кивает и поворачивается к заднеприводному: – Не шарю, он за «Lord’s» или «The Oval» ²⁵, ну короче…

Когда мы с Бекки направляемся к двери, я замечаю, как старый гомофил, раскинув руки, словно ядовитый плющ, обвивает оцепеневшего щуплого юнца-педика. На лету ловлю его слова: – Ради семьи и друзей я вынужден держать всё в тайне…

Мы с Бекки ловим такси и едем к ней домой в Камберуэлл (я слегка разочарован – показалось, будто речь шла о Кларкенуэлле). Мы целуемся в такси, я с трудом удерживаюсь, чтобы не пустить в ход язык, удерживая напряжение в губах. Мы выходим на улице с викторианскими домами. – Не обращай внимания на вход, – умоляет Бекки. Её высокомерная маска на миг спадает, когда мы переступаем через ужраного в сопли алкаша, бубнящего что-то себе под нос, и заходим внутрь вполне приличной квартирки. Она сразу ведёт меня в спальню.

Я делаю вид, что нервничаю: – Что-то я сомневаюсь…

– Я развею твои сомнения, – говорит она и ловким движением расстёгивает молнию сзади, зелёное платье мягко соскальзывает вниз и падает на пол.