Последнее слово - Берчэл Кэти

— Я правда ошиблась! — говорит Изабелла, она выглядит обиженной. — Я не хотела расстроить тебя или выставить в дурном свете. Он спросил, кто написал сценарий, и я ответила. Я не думала, что ты тоже причастен. Уверена, ты сможешь поговорить с журналистом и поправить его.

— Думаешь, я не пытался? — говорит Элайджа, его глаза пылают от злости. — Теперь это уже неважно. Он будет думать, что я консультировал по поводу сценария, а не писал его.

— Но… ты его не писал, — отмечает Изабелла, сбитая с толку.

Элайджа останавливается, поворачиваясь к ней, кладет руки на бедра и делает драматичный вдох носом — мы втроем наблюдаем за ним в тишине. Наконец он заговаривает — медленно и уверенно, как будто сдерживает себя, чтобы не взорваться.

— Смысл не в этом, — шипит он.

— Ладно, знаешь что? Ты сам не понимаешь, что говоришь, — заявляет ему Изабелла злобно. — И у меня сейчас интервью. Обсудим это позже.

— Ну то есть я, как всегда, должен подстраиваться под твои встречи? — отвечает Элайджа, его глаза превращаются в щелки. — Нет уж, спасибо. Я ухожу.

Он разворачивается на пятках и с самодовольным видом выходит из номера, захлопывая за собой дверь. В комнате воцаряется тишина. Изабелла в отчаянии прикрывает глаза.

Рэйчел откашливается.

— Изабелла, может, воды?

— Спасибо, не нужно, — говорит она, массируя лоб кончиками пальцев.

— Могу дать тебе минутку, — предлагаю я, поднявшись.

— Нет, стой! — Изабелла резко поворачивается ко мне, и в ее взгляде читается паника. — Я знаю, что нет смысла спрашивать, но если бы ты как-то могла… опустить эту «беседу» в интервью, я была бы очень благодарна.

— Изабелла, не стоит переживать, — говорю я, усаживаясь обратно. — Передо мной ничего не происходило. Меня здесь не было.

Она колеблется.

— Не совсем понимаю.

— Ты можешь доверять Харпер, — тихо говорит Рэйчел. Она кладет руку на плечо Изабелле, а меня одаривает теплой, благодарной улыбкой. — Она ни слова об этом не напишет.

— Это не касается ни меня, ни уж тем более публики. Я здесь, чтобы поговорить о тебе и твоем фильме. Не об Элайдже.

Изабеллу это, кажется, не убеждает.

— Ты… ты никак не прокомментируешь мои отношения в своей статье?

Я тянусь за диктофоном и останавливаю запись, а потом удаляю ее. Я кладу его обратно на стол и пожимаю плечами.

— Дай мне знать, когда будешь готова начать интервью, — говорю я.

— Спасибо. — Ее глаза блестят от слез. — Это был долгий день.

— В эти дни всегда так.

— Мы оба сейчас под большим давлением, и еще ребенок… — Изабелла прерывается, нежно поглаживая живот. — Не уверена, что Элайджа действительно был готов к тому, что на себя берет. — Она вздыхает и снова поднимает на меня взгляд. — Мне жаль, что ты это застала. Мне стыдно.

— О боже, не нужно! — настаиваю я, взмахнув рукой. — Я раньше тоже скандалила с парнями на публике. Однажды это случилось в ресторане, где подавали лобстеров: я решила выбежать, но у меня на шее был завязан их специальный нагрудник, и я не могла снять эту гребаную штуковину. Я все пыталась стянуть его с шеи, параллельно двигаясь задницей к краю нашего столика, а он просто сидел, как и все остальные, кто подслушивал нашу ссору, и в тишине наблюдал, как я борюсь с этим нагрудником. Это было совсем не достойно.

Изабелла усмехается.

— Так тебе удалось его снять?

— Нет, не удалось. В итоге я выбежала из ресторана и до самого дома шла с нагрудником.

Она разражается смехом.

— Это тот парень, про которого ты мне рассказывала? Одержимый зверюшками из шариков? — спрашивает Рэйчел, наливая Изабелле стакан воды из кувшина, несмотря на ее возражения.

— Нет, тот был из школы, — поправляю я. — Парень, с которым я встречалась в шестом классе, хотел стать клоуном, — объясняю я Изабелле.

— Что? — Она смотрит на меня в неверии.

— Он поступил в клоунский колледж и все такое. Милый мальчик, но каждый раз, когда мы тусовались, он делал мне зверюшку из шариков. Вся комната была в них.

— Вау! — Изабелла кивает. — Интересное хобби. А сейчас у тебя есть парень? Извини… — она хмурится, — это не мое дело.

— Не извиняйся! Задавать вопросы во время беседы — нормально, — уверяю я. — Да, есть. Мы встречаемся недолго, но он замечательный. Вообще-то сегодня он готовит мне ужин.

— Он хороший повар?

— Лучше меня. А ты хорошо готовишь?

— Мне это нравится, — говорит Изабелла. — И я очень люблю печь.

— А, так ты пекарь-энтузиаст. Хороший?

— Отличный, — с уверенностью говорит она. — Я пеку лучшее печенье в стране.

Я киваю на ее живот.

— Этот ребенок — счастливчик. Его мама печет лучшее печенье в мире.

— В стране, — поправляет она, усмехаясь. — Мир — это немножко перебор.

— Не-а, — говорю я. — Твой ребенок будет думать, что оно лучшее в мире. И важно только его мнение.

Изабелла тепло улыбается. Она опускает взгляд на живот, выводя на нем круги правой рукой. Наконец она поднимает глаза и делает глубокий вдох.

— Спасибо, Харпер. Думаю, теперь я готова к нашему интервью.

— Да? Отлично. Рэйчел, сколько у нас осталось времени по графику?

Рэйчел проверяет свои часы.

— Твое вышло восемь минут назад.

— Значит, времени полно, — заявляю я, после чего обращаюсь к Изабелле в серьезном тоне. — Надеюсь, ты готова к этим новаторским вопросам.

Она мне ухмыляется.

— Я в нетерпении.

— И правильно. Первый тебя просто потрясет. Спорим, сегодня никто тебя об этом еще не спрашивал?

Она хихикает, ерзает в кресле, чтобы сесть поудобнее, и кладет сцепленные руки на колени. Я тянусь к диктофону и нажимаю кнопку «Запись», прочищая горло.

— Итак, Изабелла Блоссом, что привлекло тебя в этой роли?

— Харпер, подожди! — окликает меня Рэйчел, и ее голос отражается от стен вестибюля в «Кларидже».

Я поворачиваюсь и вижу, как она бежит ко мне (а на каблуках это настоящий подвиг).

— Что я забыла? — спрашиваю я, на автомате перепроверяя сумку на плече.

— Нет-нет, ничего, — говорит она. — Я просто хотела поблагодарить тебя за это интервью. Ты правда помогла Изабелле успокоиться, учитывая всю эту историю с Элайджей…

— Рэйчел, не стоит волноваться. Я обещала.

— Я знаю, но все равно хотела сказать тебе спасибо, — настаивает она. — Изабелла тоже.

— Она уже. Передай, что интервью вышло отличное. И не переживай насчет сокращенного времени. Я понимаю, что у тебя еще много людей.

Рэйчел поднимает руки, чтобы остановить меня.

— Она хочет дать тебе эксклюзив о ребенке.

Я хлопаю глазами.

— Что?

— Изабелла Блоссом хочет дать тебе эксклюзив, когда родится ее ребенок, — уточняет Рэйчел. — Ты можешь первой сообщить миру пол и имя, напечатать первые фото и так далее. Она даст тебе эксклюзивные права. Никаких релизов и постов в соцсетях, пока не выйдет твоя статья.

— Ты… ты шутишь.

— Нет.

— Но разве она не хочет отдать эти права журналу, который заплатит ей приличную сумму? Или какому-нибудь ежемесячному глянцу, который устроит ей большую съемку с известным фотографом, приглашенным из ЛА?

Рэйчел трясет головой.

— Она не хочет всего этого. Она хочет, чтобы у тебя, Харпер Дженкинс, был эксклюзив. И она непреклонна.

Я пялюсь на Рэйчел.

— Вау! Не знаю, что и сказать! Такая честь для меня.

— Еще раз спасибо за сегодня, Харпер, и дай мне знать, когда выйдет статья об этом фильме. Пришлешь пдф?

— Конечно, — киваю я.

Она смотрит на часы.

— Мне пора возвращаться. Мы сильно отстаем. Я буду на связи, и до скорой встречи!

Поцеловав меня в щеку на прощание, она бежит к лифту.

— Рэйчел, — зову я, и она, нажав кнопку вызова, поворачивается. — Спасибо.

— Я здесь ни при чем, Харпер, — отвечает она, заходя в лифт. — Это все ты.

Глава четвертая

Во время ужина мне звонит папа.