Последнее слово - Берчэл Кэти

Наверное, выражение слишком неформальное для использования в профессиональной обстановке, но Одри, похоже, находит его забавным — что ж, значит, выбираем непринужденность.

— Шамари описывает вас как журналистку «с добрым сердцем». — Она откидывается назад и складывает руки. — Как по мне, это парадокс.

Я улыбаюсь. Я была к этому готова.

— Вы считаете, что журналисты, которые пишут о публичных личностях, — сущее зло? — спрашиваю я.

— Я считаю, что журналисты, которые пишут о публичных личностях, склонны к садизму, — объясняет она. — Это продает.

— Ведь киноиндустрии об этом хорошо известно, — парирую я.

Уголки ее губ подрагивают, но она подавляет улыбку. Затем делает глубокий вдох, выпячивает подбородок и заговаривает.

— Вы спросите меня о том, что произошло? — холодно заявляет Одри, будто бросая мне вызов. — Когда все пошло наперекосяк? Ваши читатели хотят знать именно об этом, разве не так? Мой провал заставляет их чувствовать себя лучше.

— Похоже, ваша проблема заключается в читателях, а не в журналистах?

Она поджимает губы, услышав мой быстрый ответ. Я пожимаю плечами и продолжаю:

— Как вам захочется. Мы все знаем, что случилось шестнадцать лет назад. Если вы хотите поговорить о том, почему это случилось, что к этому привело и как вы себя чувствовали, — пожалуйста. Шамари сказала мне, что вы бы хотели сфокусироваться на своей актерской карьере, так что я здесь за этим.

— И вы не расстроитесь, если сегодня уйдете отсюда без инсайдерской информации? — Она выплевывает эти слова. — С большой радостью напишете статью без упоминания об этом?

— Да.

— Я вам не верю.

Я знаю, что она пытается задеть меня, но не поддаюсь.

— Вы можете верить во что хотите.

— Вы серьезно заявляете, что напишете статью обо мне, не упомянув тот печально известный и знаменательный инцидент?

— Этот инцидент — единственное, что о вас известно? — резко спрашиваю я. — Есть сильные подозрения, что нет, так что я уверена: у меня будет много другого материала, на котором можно сконцентрироваться.

— Это скандал. А журналисты любят рассказывать хорошие истории.

— Только если они правдивые, иначе мы бы подались в литературу. Или, может, в кино.

Одри делает паузу.

— Вас ничем не смутить, Харпер, не так ли?

— Здесь вы ошибаетесь. Некоторое время назад мне нужно было написать статью про Музей мадам Тюссо. Вы там были? Я до смерти испугалась. Не знаю, кто вообще в здравом уме согласится, чтобы ему сделали восковую копию.

— Я есть в Мадам Тюссо.

— Я знаю.

Вопреки самой себе она смеется; в уголках ее рта образуются морщинки от удовольствия, а глаза становятся ярче. Все ее лицо меняется. Я начинаю смеяться вместе с ней.

В комнату вбегает Шамари с подставкой для горячих напитков.

— Простите, что так долго! Здесь на кухне не работает чайник, так что мне пришлось сбегать через дорогу. Вот… — Она передает кофе мне и чай — Одри, а потом садится на стул в углу комнаты со своим кофе. — Хорошо, можем начинать, если вы обе готовы.

— Я готова, а вы? — спрашиваю я Одри.

— Да, — тепло отвечает она и одаривает меня легкой, расслабленной улыбкой, которая — я уверена — удивляет Шамари. — Спустя все это время я наконец готова.

Инцидент с Одри Эббот произошел в ресторане в Мейфэре [9].

Она была известной голливудской звездой, признанной, выдающейся и высоко ценимой актрисой — никто не ожидал, что она может оступиться, поэтому, когда это все же произошло, случай был задокументирован и проанализирован в агрессивной, почти оскорбительной манере. Как будто она подвела не только себя, но и всех нас.

И, как происходит с любой женщиной в такой ситуации, таблоиды наслаждались ее грехопадением.

Все началось, когда Одри влюбилась в Хэнка Лейна, известного панк-рокера и сына лос-анджелесского миллиардера, построившего состояние на недвижимости. Они поженились после четырех месяцев отношений. Это был ее третий брак: сначала она вышла замуж за свою первую любовь, потом за кинорежиссера, который бросил ее ради актрисы с главной роли в своем последнем фильме, — и, хотя Хэнк был гораздо моложе, она по уши влюбилась в него. Он был авантюрным, спонтанным и эксцентричным — абсолютная противоположность любого, с кем она публично состояла в отношениях.

Одри начала попадать в заголовки, когда люди застали ее выбегающей из клуба и пьяной; пошли слухи, что «источник, близкий к звезде» видел, как она «нюхала подозрительное вещество на вечеринке» (конечно, доказательств не было). Она стала одеваться ярко и вызывающе и больше экспериментировать с макияжем. Вскоре репортеры написали, что, «по словам ее друзей», они с Хэнком поженились слишком быстро, их публичные ссоры были «до неприличия громкими, если верить свидетелям», и она «скатывалась в никуда».

Одри все чаще преследовали папарацци, ей приписывали «паранойю и тревогу», и Хэнк начал терять к ней интерес. Когда она обвинила его в измене, он сказал, что она бредит и чересчур его контролирует. Затем всплыла фотография, где Хэнк целуется в ночном клубе в Баттерси [10] с другой женщиной, актрисой, сыгравшей дочь Одри в ее последнем фильме. После этого пошли слухи, что он встречается с моделью, которая в том году открывала шоу «Версаче» на Лондонской неделе моды.

И вот в один день, смешав слишком много алкоголя с таблетками, которые она тогда принимала, Одри Эббот появилась в модном ресторане в Мейфэре — она узнала, что Хэнк наслаждается там сконами и танцовщицей из своего последнего клипа, слизывающей крем с его пальцев.

Папарацци уже ждали снаружи.

Сначала между Одри и Хэнком произошла бурная ссора. Потом, по словам свидетелей, она подняла бутылку шампанского и замахнулась на Хэнка; официанты тут же закричали, чтобы все на всякий случай пригнулись. Тогда Одри разрыдалась и разбила бутылку об пол, а все гости вскрикнули от ужаса и волнения.

Пока Хэнк орал, что «разведется с этой сумасшедшей сучкой», она попыталась дать ему пощечину, но он увернулся и придержал ее руку. Она ухватила в кулак скатерть и дернула. Полетело все: подставка для торта, сконы, макаруны, канапе, чайник, чашки и блюдца, посуда и столовые приборы.

Шум, по словам свидетелей, «был оглушающий».

Тогда Одри вылетела из ресторана, посылая всех папарацци; и когда один фотограф поднес камеру так близко к ее лицу, что задел солнцезащитные очки, она оттолкнула его — камера вылетела из его рук, а объектив, упав на землю, треснул. (Фотограф обвинил ее в «жестоком нападении», и она уладила дело без суда, по слухам, за шестизначную сумму.)

В тот день папарацци последовали за ней домой: там она схватила клюшку для гольфа и разгромила «Феррари» Хэнка. В поп-культуре эти фотографии приобрели статус чуть ли не легендарных: оскорбленная женщина с замутненным взглядом крушит машину молодого сердцееда.

Хэнк написал об Инциденте песню, и она сразу же возглавила все чарты. «Корреспонденс» назвали его «лирическим музыкальным гением». Джонатан Клифф из «Экспрешн» написал, что песня «вдохновенная». В последующие годы Хэнк выпустил еще несколько успешных альбомов, взялся за ум и появился на каком-то американском шоу а-ля «Холостяк», по завершении которого недолго провстречался с победительницей, но в итоге женился на участнице, занявшей второе место, и у них родилось двое детей. Он запустил производство безалкогольной альтернативы джина и выпустил детскую книжку про мальчика, который мечтает стать рок-звездой. Она стала бестселлером.

А Одри Эббот исчезла из поля зрения общественности.

С появлением соцсетей фотография, на которой она крушит машину, а по щекам у нее течет тушь, из легендарного изображения превратилась в легко адаптируемый мем. Но за последнее время все это переосмыслили, и Одри стали считать жертвой эпохи, которая не прощала женщин, если те вели себя импульсивно.