Последнее слово - Берчэл Кэти

Не под запись Одри рассказывает мне, что сразу после произошедшего ей было очень больно и она ощущала себя такой униженной, потерянной и незначительной, что ей хотелось исчезнуть. Нет ничего хуже чувства, говорит она, чем когда ты считаешь, что тебя ненавидит весь мир. Из-за этого ты боишься покидать дом, ходить в магазины или с кем-то разговаривать, не скрывая лица.

В конце концов она обратилась за помощью и снова начала чувствовать себя целостной. Дружеские отношения, которые сохранились в тот период ее жизни, только укрепились. Всепоглощающее чувство стыда начало исчезать. Она инвестировала в бизнес, стала пассивным партнером в продаже различных популярных предметов быта. Она начала писать мемуары. В зависимости от того, как пройдет это возвращение в театральный мир, она думает попробовать себя в качестве режиссера-постановщика, о чем всегда мечтала. Сейчас она счастливее, более принимающая, более любящая… Она простила Хэнка. Она простила себя.

— Мне бы хотелось вернуться в прошлое, обнять ту женщину, которой я была, и защитить ее, — говорит она, а затем задумчиво добавляет: — Я больше не боюсь того, что произошло. Оглядываясь назад, я понимаю, какой путь прошла.

Под запись же Одри рассказывает, что согласилась играть в этом спектакле, потому что он о страстной, безрассудной, терзаемой женщине со страшными секретами — она понимает эту героиню и надеется отдать ей должное. Намеренная жить здесь и сейчас, Одри Эббот не станет зацикливаться на сожалениях.

— У всех бывают плохие дни, — говорит она с лукавой улыбкой. — Как и все, что я делаю, мой был особенно впечатляющим.

— Космо, вы должны меня выслушать, — умоляю я в отчаянии. — Это же Одри Эббот. Та самая Одри Эббот. Она должна быть темой выпуска.

Космо закладывает руки за голову и откидывается в своем офисном кресле.

— Я уже решил, что на обложке будет Дон Блеск, Харпер.

— Если вы решите скрыть историю возвращения Одри Эббот за историей скучного бизнесмена, вся индустрия посчитает, что вы сошли с ума. — Я потираю виски и делаю глубокий вдох. — Космо, это очень важно, и шестьдесят один процент нашей аудитории — женщины.

— Именно. — Он пожимает плечами. — Они захотят посмотреть на что-нибудь приятное на обложке. Дон Блеск — симпатичный парень.

— Что-нибудь приятное — это хорошо, но они лучше почитают о женщине, на которую равнялись и которая после того, как ее растерзала пресса, вернулась на сцену и стала еще сильнее! Поверьте мне, Космо, эта история — то, что нам нужно.

Он хмурит брови, как будто раздумывает над этим, и я продолжаю с проблеском надежды:

— Она впервые с две тысячи седьмого поговорила с журналистом. Люди будут это обсуждать, это станет трендом в соцсетях. Одри Эббот возвращается.

Космо почесывает подбородок, а затем протяжно вздыхает.

— Прости, Харпер, но ответ отрицательный. У меня уже есть классный заголовок — «Будущее с Блеском». Этот материал — беспроигрышный хит, готовый уйти в печать, и у меня нет никакого желания…

— Космо, у нас проблема!

В кабинет Космо вбегает Ракхи со сведенными от беспокойства бровями.

— Простите, что прерываю вашу встречу, Харпер, но это срочно, — задыхаясь, говорит она и поворачивается к Космо. — Мы не сможем выпустить интервью с Доном Блеском на этой неделе.

— Что? — шипит Космо.

— Похоже, он нам солгал.

— Кто? — требует Космо. — Кто нам солгал?

— Дон Блеск! Его слова и статистика c некоторых его бизнес-предприятий не совсем совпадают, — объясняет Ракхи. — Нам понадобится больше времени, чтобы специалисты провели фактчекинг и сверили все с его юристами. Они сказали, что сейчас на износ работают над одним делом — кажется, недовольный сотрудник подал на него в суд, — но они смогут все посмотреть на выходных.

Космо бьет кулаком по столу.

— На выходных! Мы отправляем выпуск в печать завтра!

— Я им об этом сказала.

— Ну, значит, опубликуем все как есть, — говорит он с грозным выражением на лице.

— Мы не можем рисковать, — просто отвечает ему Ракхи. — Если мы напечатаем неверные сведения, это поставит в неловкое положение и нас, и Дона Блеска. И приведет к юридическим последствиям.

— Давай я сам поговорю с этими юристами, — грозит Космо. — Если они услышат редактора, может, смогут найти в своем бешеном графике время для кое-каких чертовых расчетов.

Ракхи кривится.

— Я уже предупредила, что вы позвоните, но они сказали, что это не имеет значения — они по уши заняты другим делом, и статья в сравнение с ним не идет. Они сказали, что мы можем подождать до следующей недели или вообще снять материал с публикации. Я сказала, что мы подождем. Мы же не хотим потерять Дона Блеска, правда?

Космо стискивает зубы.

— Нет. — Он весь кипит. — Думаю, нет.

— Единственное… Нам нужно найти хорошую историю на обложку, чтобы завтра отправить все в печать, — говорит Ракхи, прикусывая губу.

Я с триумфом поворачиваюсь к Космо.

Почесывая лоб правой рукой, он бросает на меня взгляд сквозь пальцы.

— Ладно, Харпер, — бормочет он. — Одри Эббот будет нашей сенсацией. Давай, устрой это.

— Да! Спасибо! — кричу я в экстазе, выбегая из его кабинета и чувствуя, что сейчас взорвусь от счастья. Ракхи выходит следом.

Когда мы возвращаемся на свои места, я издаю восторженный визг, а потом наклоняюсь к Ракхи и говорю:

— Знаю, что это, наверное, стоило тебе нервов, но я очень рада, что Дон Блеск запорол свое интервью.

— Он этого не делал, — спокойно шепчет она мне в ответ и открывает на своем экране почту.

Я пристально смотрю на нее.

— Что?

— Думаешь, я бы позволила, чтобы на обложке был кто-то, кроме Одри Эббот? — Она разворачивается и смотрит на меня с коварной улыбкой. — Не в мою смену.

Глава пятая

— У меня тост, — объявляет Мими, поднимая свой бокал с просекко. — За двух моих потрясающих коллег. Харпер — за то, что добыла классную сенсацию, Ракхи — за то, что одурачила нашего идиота-редактора и позаботилась, чтобы на этой неделе обложку украшал нужный человек. За командную работу!

Мы с Ракхи смеемся и тянемся, чтобы чокнуться бокалами. «Старый дуб» находится недалеко от офиса и представляет собой неофициальное тусовочное место газеты «Корреспонденс». Как бы сильно мы ни старались попробовать что-то новое, мы всегда оказываемся здесь. Паб родной и уютный, и в нем мы провели много незабываемых вечеров: начиная с тех, когда нам нужно было утопить горе, заканчивая теми, когда нужно было что-то отпраздновать. К счастью, сегодня вечер именно такой.

— Я все еще поверить не могу, что ты выдумала эту историю с Доном Блеском, — говорю я Ракхи и качаю головой. — Я ни на секунду не усомнилась!

— Мне нужно было казаться убедительной, — отвечает она.

— А что, если он позвонит юристам? Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Во-первых, он не позвонит, потому что в глубине души понимает, что не сможет их переубедить. Он знает, что на это способна только я, — уверенно говорит Ракхи.

Мими кивает.

— Верно подмечено.

— Во-вторых, я не переживаю насчет проблем. Одри Эббот должна была попасть на обложку, и это не обсуждается. Я бы донесла вопрос до наших издателей, если бы понадобилось, — они бы согласились, это точно.

— Ты такая крутая, — говорю я, впечатлившись.

— Сказала женщина, которая взяла первое за шестнадцать лет интервью у Одри Эббот. Я так понимаю, ты закончила статью, иначе бы ты тут не сидела? — добавляет Мими.

Я кривлюсь.

— Эм-м… Ну типа.

Она закатывает глаза.

— Подрядчики тебя убьют. Им же нужно время на фактчекинг и верстку!

— Я допишу дома на ноутбуке, когда вернусь, — настаиваю я. — Она почти готова. Осталось только отшлифовать. И у меня все равно на сегодня запланирован выход, так что я могу пропустить с вами по стаканчику.

— Куда ты идешь? — спрашивает Ракхи.