Рождество на ферме «Остролист» - Томас Джо

– Вы нас вовсе не стесните. У нас есть свободная комната, я вам постелю свежие простыни. Отопление включили, поэтому у нас тепло. – Я искоса смотрю на папу: ему явно не по себе оттого, что он не уследил, и масло закончилось. – А когда вы оба отдохнете, вы поделитесь со мной вашими деловыми планами. – Я перевожу взгляд с одного на другого. – Это хорошая возможность все обсудить. Введешь меня в курс дела, пап. Успокоишь, прежде чем я уеду.

Я вижу, как он смотрит в зеркало заднего вида на Лью.

– Вы очень добры, но со мной все будет в порядке. – Лью толкает тугую заднюю дверь, и при этом его ноги чуть не подкашиваются.

– Всё. – Я выхожу из машины, чтобы помочь ему выбраться. – Решено. Вы ночуете у нас. Врач сказал, что сегодня вам не следует оставаться одному, а жена, судя по всему, к вам не приедет.

Он смеется, когда я держу его за локоть, этот огромный, как медведь, мужчина, явно потерявший всякое желание спорить.

– Я чувствую себя так, будто меня избила сборная Новой Зеландии по регби, – говорит он. – И нет, жене звонить я не стану. Вряд ли ее новый муж этому обрадуется.

– Ясно. – Я мягко подталкиваю его обратно к «Лендроверу». – Поехали.

Я с трудом открываю ворота, проезжаю и снова закрываю их. Это одна из первых задач, которые мне нужно выполнить. Потом я проверяю, все ли овцы на месте, не вернулась ли хозяйка Космо и Хьюберта, и веду всех на ферму. Собаки радостно приветствуют папу.

– Осторожно, – говорю я Фионе и Дэви – папа напомнил мне имя щенка.

– Как хорошо быть дома, – радуется папа, садясь у камина.

– Это уж точно, – отвечаю я совершенно искренне и бегу наверх за простынями и наволочками, чтобы постелить их в комнате для гостей, откуда открывается вид на дедушкино поле.

Я не думаю о расписаниях, графиках работы персонала и поставщиках. Я просто чувствую себя счастливой. Чувствую себя дома.

9

Следующим утром я встаю рано. Наступил хмурый, мрачный понедельник, но зато в доме тепло. Мэтью написал мне, что благополучно добрался до дома. Я представляю его в нашей квартире в центре Кардиффа, с регулируемым отоплением и кофемашиной.

А здесь все совсем не так: ваш комфорт зависит от того, у плиты вы стоите или у входной двери, где сквозняк проникает сквозь раму, если штора не задернута как следует.

Я кормлю собак и выхожу на улицу, включив налобный фонарь, чтобы проверить овец и положить сено в кормушки. Решаю взять старый квадроцикл. Беру ведро с овечьим кормом – понятия не имею, кто вынашивает ягнят и нуждается в дополнительном питании. Я возвращаюсь к естественному ритму фермерской жизни, вдали от планирования январских свадебных и рождественских вечеринок.

Фиона запрыгивает на сиденье старого квадроцикла, как будто для нее абсолютно естественно, что его веду я.

Я нахожу инструменты, необходимые для ремонта ворот, и кладу в кофр квадроцикла. С петлями я, может быть, и справлюсь, а вот повесить створки обратно будет уже не так легко. Еще нужно сделать табличку, которая будет предупреждать людей о необходимости держать собак на поводках и не сходить с тротуара. Скажем, «Уважайте наших животных».

Я потратила много сил на то, чтобы разобраться с петлями. Это тяжелая и неприятная работа, которой я давно не занималась.

К тому времени, как я возвращаюсь в фермерский дом, я вся вымокла и у меня болит все тело. Я и забыла, как бывает трудно и холодно, когда остаешься один на один с животными в темноте, освещаемой лишь светом налобного фонаря.

Фиона и Дэви идут к печке, а Долли, джек-рассел-терьер, отказывается делить с кем-то личное пространство и уходить с теплой лежанки.

Снимая резиновые сапоги, я вижу на скамейке у крыльца кухонное полотенце, в которое завернута буханка хлеба. Рядом стоит маленькая баночка с этикеткой «закваска». Думаю, все это принесла Мифанви, пока я занималась воротами. Еще там стоит жестяная коробка – видимо, в нем теплые валлийские лепешки. Я вдыхаю запах хлеба, чувствую, как он меня бодрит. Задвигаю ботинки под скамейку и иду на кухню.

Хлеб пахнет восхитительно. Я нарезаю его, поджариваю на плите до золотисто-коричневого цвета, завариваю чай в большом чайнике, намазываю масло на тосты и отношу их папе в постель. Он выглядит бледным и слабым. Я ставлю завтрак на прикроватный столик и сажусь на кровать рядом с ним.

– Ух ты, здорово, – говорит он, пытаясь подняться. Я помогаю ему сесть, взбиваю подушки. – Кажется, я проспал. Совсем на меня не похоже. Надо вставать и кормить овец.

Я кладу руку ему на плечо.

– Все в порядке, папа. Я все сделала. Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – отвечает он своим обычным жизнерадостным тоном. – Подумаешь, небольшая неприятность. Тебе пора домой. Не надо за мной присматривать. Я справлюсь.

Но его голос – тонкий, и я слышу, как он дрожит.

– Ну я бы хотела убедиться в этом сама. – Я похлопываю его по руке, раздвигаю шторы. – К тому же мне очень хочется побыть тут с тобой. Я знаю, тебе это не понравится, но тебе нужно отдохнуть.

– Пф-ф, – только и бросает он. Но у меня такое чувство, что особого выбора у него нет. Его тело не позволит ему продолжить с того места, где он остановился.

– Папа, когда тебе станет лучше, я хочу с тобой кое-что обсудить.

Он кивает и улыбается мне, накрывая мою ладонь своей.

– Я тоже, Джем-Джем, – так он называл меня в детстве.

– Это хорошие новости, – добавляю я.

– И у меня тоже, – говорит он с усталой улыбкой.

– Хорошо. Ну а пока просто отдохни. Поговорим позже. – Я наклоняюсь и целую его в лоб.

Лью на кухне, разглядывает плиту.

– Электрического чайника нет, я так понимаю?

– Есть, но мы пользуемся плитой. Дайте-ка. – Я поднимаю крышку конфорки и ставлю чайник на огонь.

– Я не хочу доставлять вам неудобств. Я уеду, как только заберу машину или найду замену.

– Хм. Это может занять некоторое время, – замечаю я. – Все в порядке. Кроме того, мне очень интересно узнать о ваших с папой планах.

Он садится за стол. В его руке айпод, волосы всклокочены, на лбу пластыри. Я завариваю чай и ставлю чашку на стол.

– Угощайтесь. – Я пододвигаю к нему молочник и кружку. Лью смотрит на меня, и я не могу не думать о том, какой он симпатичный, особенно когда его волосы торчат во все стороны.

– Это очень мило. Спасибо. Не стоило….

– Ну что вы, я совсем не против. Это самое меньшее, что я могу для вас сделать. Тем более что заботиться о гостях – моя работа.

Он наливает в кружку сначала молоко, потом чай.

– Ваша работа связана с заботой о гостях?

Я киваю:

– Я региональный менеджер компании отелей «Картреф».

– Знаю эти отели. Хорошие.

– Сейчас мы к тому же расширяемся.

– Здорово.

– Надеюсь в январе занять новую должность. А перед Рождеством вот заехала к папе.

– Ясно. – Он отхлебывает чай.

Какое-то время мы молчим. Мне хочется расспросить его о планах, и я знаю, что мне будет легче уезжать, когда я удостоверюсь, что у папы есть помощники. Но это может подождать. Сейчас я просто радуюсь, вот и все.

– Я тут поделаю кое-какие дела, а вы пока ешьте тосты и валлийские лепешки. Они в жестяной коробке на кухонном столе.

– А пароль от вайфая у вас есть?

– Хм… Тут нет вайфая, и боюсь, сигнал телефона здесь… не очень хороший. С папой довольно сложно связаться, если не считать стационарного телефона. Лучше всего ловит в амбаре и на дедушкином поле, на скамейке.

– Ясно. Спасибо. Я хочу позвонить в фирму, попросить, чтобы мне выделили другую машину.

– Не торопитесь, – прошу я, отчаянно желая услышать о его будущей работе с папой, но надеясь, что в разговоре примут участие они оба.

Я иду в маленькую гостиную и быстро навожу там порядок. Взбиваю подушки и высыпаю золу из камина в ведро, подкладываю обрывки бумаги и хворост. Встаю, и ровно в этот момент Дэви прыгает на меня и опрокидывает маленький столик, на котором стоит папин телефон. Радостные щенячьи прыжки не могут не вызвать у меня улыбку. С этой улыбкой я расставляю все по местам, после чего возвращаюсь на кухню.