Рождество на ферме «Остролист» - Томас Джо

– Здесь нужно прибраться. И что-нибудь приготовить. И узнать, во сколько я смогу забрать папу.

– Хорошо. – Он берет сумку с вещами. Судя по всему, Мэтью не в силах дождаться, когда можно будет ехать. – Какую машину ты возьмешь?

– Папин «Лендровер». Он еще ездит, правда кое-как. – Я смотрю на него в окно. – Или, как вариант, грузовик для перевозки скота. – Я усмехаюсь. – У меня еще есть права на управление им.

– Да уж, я многого о тебе не знал, Джем-овцевод.

– Все будет хорошо. – Мифанви машет рукой. – Все вспомнится… очень скоро.

– И ты точно вернешься к Рождеству… а потом… – Мэтью смотрит на Мифанви и снова на меня, – …поездка! Наше новое приключение.

– Конечно. Я ни за что на свете ее не пропущу. Вернусь к Рождеству и… к тому, что с ним связано…

– А в январе – в Сиэтл! Целую неделю нас будут угощать и развлекать, прежде чем мы…

– Не могу дождаться! – Я неловко улыбаюсь, переживая, что Мэтью выдаст секрет. Да, мы поедем в Сиэтл на неделю, чтобы познакомиться с местом, прежде чем… я наконец соглашусь занять должность и начать работу в феврале.

– Вот это да, настоящая светская жизнь! – Мифанви тихонько смеется и смотрит в окно над раковиной во двор, где снова идет дождь. – Уверена, папа очень тобой гордится.

– Это правда, – говорю я.

– А мама?

– Иногда присылает мне сообщения. На дни рождения и Рождество. Она переехала из Испании в Австралию. И довольна жизнью.

– Мне так тебя жаль. Нельзя было вот так вас бросать.

– Ну с нами были бабушка и дед, так что мы с папой справлялись.

– Да! – Мифанви кивает. – И теперь справитесь. Но я все равно не понимаю, как она могла вас бросить.

При этих словах что-то с силой бьет меня в грудь. Резкая, сокрушительная боль. Мы правда хорошо справлялись – я, папа, дед и бабушка. И все же я не могу не задаваться вопросом: почему она ушла? Неужели совсем меня не любила? Иногда мне кажется, что я именно поэтому так сильно вкладываюсь в работу. Чтобы она поняла, какая я молодец. Чтобы она узнала из редких писем, как хорошо у меня все складывается.

– А потом поедешь в свои Штаты. Красота, – мечтательно продолжает Мифанви, но боль в груди меня не покидает.

– Да, совсем скоро. – Мэтью обнимает меня.

– Ну я пошла. – Мифанви чуть заметно улыбается. – Надеюсь, все сложится так, как ты хочешь. А если до Рождества мы не встретимся, то с Рождеством. Всего чудесного.

– И вам, Мифанви. – Я обуваюсь. Мэтью с ужасом смотрит на мои сапоги и переводит взгляд на соседку.

– Да, с Рождеством, – говорит он, с трудом переключившись обратно на режим гостеприимства.

И вдруг присутствие Мэтью здесь кажется не совсем правильным, как будто он прибыл сюда из какого-то другого, фальшивого мира. Как пластиковая рождественская елка, слишком яркая для своего окружения. Стоя здесь рядом с Мэтью, я чувствую себя кусочком паззла не на своем месте.

Но меня согревает чувство, что я дома.

7

– Хорошей дороги! – кричу я и машу рукой Мэтью. Когда он садится в свой экологичный электромобиль, я не могу отделаться от мысли, что он слишком спешит уехать, – и все-таки я рада, что он уезжает. Может быть, я просто переживаю за папу. Я хочу сосредоточить свои усилия на его здоровье и убедиться, что с ним все в порядке. – И не забудь закрыть ворота!

Мэтью показывает мне большой палец и медленно спускается по подъездной дорожке, стараясь объезжать выбоины, которые не мешало бы заделать. Как только он скрывается из виду, я возвращаюсь на кухню, не желая выпускать еще больше тепла, и закрываю дверь, чтобы не выбежали собаки. Беру ключи от «Лендровера», натягиваю шарф и папину куртку и выхожу во двор. Сажусь в машину и пытаюсь ее завести. Не скажу, что это легко мне дается – уходит немало времени и возносится несколько отчаянных молитв, но наконец она оживает, дребезжа и вздрагивая.

– Да! – Я похлопываю по рулю, как по собачьей спине. – Поехали!

Включаю первую передачу и отпускаю ручной тормоз. Дождь льет с новой силой, стеклоочистители хлопают туда-сюда – даже включать их не требуется. Как будто он идет целую вечность.

Я спускаюсь по неровной подъездной дорожке к воротам. Скрип, шелест, скрип, шелест – так работают дворники.

«Лендровер» качается и кренится, а я всматриваюсь в лобовое стекло, щурясь, чтобы лучше видеть сквозь дождь. Я крепко держусь за руль – кажется, он живет своей собственной жизнью, пока я преодолеваю заброшенную подъездную дорожку.

Шелест, скрип, шелест, скрип. Я надеюсь, что смогу видеть немного яснее, когда выеду на главную дорогу. Я почти у ворот.

И почти ничего не вижу.

– Ой!

Я резко торможу. На подъездной дорожке маячит что-то – или кто-то. Я дергаю ручной тормоз и открываю тугую дверь плечом, прикрывая рукой глаза.

Женщина в дизайнерской одежде для активного отдыха – темно-зеленой вощеной куртке, темно-коричневых сапогах и кожаной шляпе, – машет мне рукой, и не сказать, что приветливо.

– Все в порядке? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Нет! Ничего не в порядке. Там, на поле, бегают огромная овца и лошадь. Они гоняют моих собак.

– Овца?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на поле рядом с дедушкиным, где резвятся довольные Берти и его верная спутница Гарриет.

– Опять вырвались! Да что же такое! – И тут я с удивлением замечаю двух лабрадоров. – Это ваши собаки?

– Да! – сердито отвечает женщина. – И ваши животные их гоняют! Нужно убрать их отсюда! Они могут быть опасны!

Внезапно я напрягаюсь.

– Разве вы не должны держать собак подальше от скота? Почему они вообще бегают по полю?

– Это хорошая прогулка для них! – возмущенно бросает она. – Поле от нас в двух шагах!

– В двух шагах? Вы здесь живете?

– Не совсем. Ну, то есть можно и так сказать…

Я стараюсь не закатывать глаза.

– Здесь ваш второй дом, – сухо говорю я.

– Я думаю купить тут жилье. А пока снимаю. – Женщина выпрямляется во весь рост. – Мы поддерживаем местную экономику. Если бы не мы…

– Ладно. Берите собак на поводок. Это частная собственность.

– Но вдоль края этого поля проходит пешеходная тропинка.

Я смотрю на собак и не могу сдержаться.

– Пешеходная тропинка – не повод позволять вашим собакам бегать по нашей земле.

– Вашей земле?

– Земле моего отца. Это его ферма. Наша земля.

– Может быть, мне стоит поговорить с вашим отцом? Попросить его повесить более надежные таблички. Поставить забор. Где он? Он должен быть здесь, следить за этими животными.

Я громко вздыхаю. С каждой минутой я становлюсь все злее.

– Забирайте своих собак. Я еду за отцом в больницу.

Судя по всему, женщина очень хочет что-то сказать, но передумывает. Я наблюдаю за собаками, веселым Берти и Гарриет, которая следует за ним по пятам, и с трудом сдерживаю смех. Вот бы папа все это увидел! Он бы тоже посмеялся.

– Космо! Хьюберт! – зовет женщина и подносит к губам свисток, но Космо и Хьюберт продолжают бегать кругами. – Космо! Хьюберт! Кос…

– Думаю, они вас не слышат. – Я скрещиваю руки на груди. – Вам так не кажется?

Женщина сверлит меня взглядом и бежит к собакам. Глубоко вздохнув, следую за ней.

– Космо! Хьюберт! – кричит она двум взволнованным черным лабрадорам. – Эта овца спятила! Я могу подать в суд!

Гарриет вертится и брыкается, но в конце концов я хватаю ее за гриву и тяну к себе. Она запрокидывает голову назад. Женщина пытается поймать собак.

– Ужас! Ужас! – вопит она. Я запускаю руку в карман папиного пальто и, к своему облегчению, нахожу пачку мятных конфет, которые он всегда носит с собой. «Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться», – говорил он мне, когда я была маленькой. И был прав. Гарриет поворачивает голову и хватает конфету, как следует куснув меня при этом за пальцы. Ой! Я достаю еще одну. Она наконец понимает, чего я от нее хочу, и начинает пятиться к воротам, которые явно были оставлены открытыми. Хотя, честно говоря, с учетом состояния забора друзья могли бы выбраться в любом случае.