Рождество на ферме «Остролист» - Томас Джо

– Другое дело! – Я чувствую исходящее от плиты тепло и крепко к ней прижимаюсь, как в детстве, когда приходила из школы. Немного согревшись, ставлю чайник. Мэтью спускается вниз, натянув все, что можно, и все-таки дрожа.

– Ужас, до чего же холодно!

– Скоро потеплеет, – обещаю я. – Вот увидишь.

– Ну что, какие у нас планы? То есть твой папа точно будет рад гостям, когда вернется? – спрашивает Мэтью, и я удивленно смотрю на него.

– Мне еще не сказали, отпустят его сегодня или нет.

– А, ну да, точно. Ладно. Он вернется, мы его встретим, и нам настанет пора возвращаться. Хорошо, что отопление включили.

– Мэтью… – Я поворачиваюсь к нему, чувствуя непривычное легкое раздражение. Мы с ним никогда не ссорились. Ни разу. И это тоже не ссора. Просто Мэтью не понимает, что происходит. – Я не могу оставить его одного. Он только выпишется из больницы.

Мэтью смотрит в окно, выходящее во двор.

– Неужели нет никого, кто мог бы зайти к нему, убедиться, что все в порядке?

– Разве что соседка, Мифанви. Но они с папой сто лет не разговаривали. Кажется, поругались из-за барана… Мифанви положила глаз на Берти, а папа его перекупил.

Звонит стационарный телефон, и я вздрагиваю.

– Здравствуйте, я Эви, медсестра из поликлиники. Я просто звоню, чтобы узнать, как дела у Эдвина.

– Ну… я пока что жду новостей. Надеюсь, он скоро вернется домой.

– Отлично! На днях загляну.

– Правда? Это замечательно!

– Конечно. Добавлю в свой список.

Я кладу трубку.

– Похоже, решения порой ближе, чем ты думаешь, – замечает Мэтью и вновь идет наверх. Надеюсь, мы успеем сходить на дедушкино поле, прежде чем пора будет ехать в больницу за папой.

В дверь снова стучат, собаки лают, и я отхожу от обогревателя.

6

– Мифанви! – восклицаю я, увидев на пороге соседку. Она совершенно не изменилась.

– Что там стряслось у этого старикашки? – хрипло спрашивает она. – Слышала, он в больнице? Я ненадолго. Хотела глянуть, как там овцы, но раз ты тут, значит, все хорошо. Не хотела бы, чтобы они остались без присмотра.

– Он в больнице… Сепсис.

– Фу ты, пакость какая. – Я вижу у нее за спиной трактор «Мэсси Фергюсон», который, кажется, старше меня. – Эти старые дураки думают, что к ним никакая зараза не пристанет.

Стационарный телефон вновь звонит.

– Простите, мне нужно ответить! Заходите. – Я машу ей рукой и бегу к телефону. Когда я кладу трубку, Мифанви все еще сидит на кухне. – Позвонили из больницы, сказали, что можно забирать папу домой. Но только при условии, что кто-то будет за ним присматривать и медицинский работник будет его посещать. Тогда я могу приехать за ним уже сегодня… – Я чувствую, как на меня накатывает волна облегчения. – Нужно сказать медсестре. Пока она рядом и я здесь, все в порядке. А если что-то случится, мы можем просто позвонить в больницу. – Я смотрю на Мифанви, чувствуя, что нам удалось избежать большой беды.

– Хорошие новости. Схожу принесу валлийских лепешек к чаю, – будничным тоном сообщает она.

– Это очень мило с вашей стороны, Мифанви.

– Ничего милого. Мы с твоим отцом терпеть друг друга не можем. Не видела этого мерзавца с тех пор, как он перебил мою ставку на барана на рынке. Но мы фермеры-соседи, и что нам остается? Если мы не будем следить за скотом, так больше и некому. И вдобавок, – говорит она уже тише, и я чувствую, как меняется ее настроение, – очень страшно думать, что он был здесь один. Могло случиться что угодно. И на его месте может оказаться любой из нас. – Она обводит глазами кухню. – Может, мы с твоим папашей в чем-то и не согласны, но я никогда не брошу человека в беде. Вот, если что. – Она протягивает мне использованный конверт с номером телефона на обороте. – Звони, если соберешься в свою… – Мифанви морщит лоб. – Где ты сейчас живешь-то?

– То тут, то там. По большей части в Кардиффе, но я региональный менеджер на западе страны, так что, можно сказать, шатаюсь по отелям на востоке Уэльса. В Бристоле тоже часто бываю. О, кстати, это Мэтью, мой молодой человек, – говорю я, когда он появляется, уже в куртке и с сумкой. Он подходит и встает рядом со мной. Я чувствую, как он хочет сказать, что я вскоре стану менеджером по зарубежным операциям, и почему-то мне очень не хочется, чтобы он это произносил. Не хочется, чтобы кто-то узнал об этом раньше папы. – Дилох, спасибо вам, Мифанви. Ваша помощь много для меня значит. Я знаю, у вас с папой некоторые разногласия…

– Хотелось бы верить, что старый дурак в случае чего и мне поможет. Не то чтобы со мной случилась такая дрянь… – Она шмыгает носом, скрещивает руки на груди. – Так, а кто у тебя за стадом смотрит?

– Я…

– Попросила бы, чтоб хоть этот Оуэн вернулся. Он малость смыслит, как тут все устроено.

Мэтью толкает меня локтем. Мифанви одобрительно кивает.

– Вообще, – я вскидываю подбородок, – у папы есть помощник. А я побуду рядом, пока все не уладится.

Мэтью хмурится.

– Но нам пора возвращаться, Джем. Дел по горло. Сейчас самое напряженное время года.

Я чуть тише и очень спокойно отвечаю:

– Я пока не могу уехать, Мэтью. Папу выписывают из больницы. И на ферме много дел. – А потом чуть громче с улыбкой добавляю: – Но я тебя отпускаю. Я сообщу в головной офис, что остаюсь на несколько дней. Отпуск по семейным обстоятельствам. Давно пора последовать некоторым советам, которые я даю сотрудникам.

– Но ты же поговорила с медсестрой. И Оуэн мог бы помочь, – возражает он, и я понимаю, что он расстроен и жаждет вернуться вместе.

– Если у папы нет денег, ему никто помогать не будет, – тихо поясняю я. – Всем нужно зарабатывать. Никто не станет работать бесплатно.

Мэтью смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Но до Рождества осталось чуть больше месяца.

– Я приеду, как только смогу, – резко отвечаю я, жалея о том, что веду такие разговоры при Мифанви, неподвижно застывшей на месте. – Как я уже сказала, я сообщу в отдел кадров, что мне нужен отпуск по семейным обстоятельствам.

Он глубоко вздыхает.

– Не задерживайся слишком надолго. Я знаю многих людей, готовых убить за такую работу, как у тебя.

Я чувствую, как краснею, и бросаю взгляд на Мифанви.

– Я знаю, – тихо проговариваю я.

Мифанви с интересом изучает меня, склонив голову набок.

– Но сегодня, – я повышаю голос, – папа возвращается домой из больницы. А тут животные. Ферма, которой нужно управлять. Работа без выходных. Папе самостоятельно даже в туалет сходить будет тяжело. Как он станет заниматься этим в одиночку?

– Значит, ты серьезно? Ты собираешься остаться и управлять фермой?

Я с трудом верю, что мы ведем этот разговор.

– Да, конечно. Это мой долг.

– И сколько это продлится?

– Только пока папа не встанет на ноги. И пока этот новый парень не придет на помощь. Возвращайся домой. А я приеду, когда все уладится.

– Но когда?

Я смеюсь.

– Мэтью, понятия не имею. Я его даже из больницы еще не забрала!

– Но на рождественский гала-ужин ты приедешь? И на Новый год?

– Конечно! Держи меня в курсе!

– И ты справишься, правда? Одна? Ну то есть я мог бы остаться…

– Я справлюсь, – твердо отвечаю я. – Мне уже приходилось этим заниматься. Может быть, кое-что я и подзабыла, но уверена, что скоро вспомню. А если не вспомню, всегда могу обратиться к Оуэну.

– Ах да, Оуэн… твой бывший, судя по словам того мужчины в пабе.

– Когда это было! Теперь у него уже дети. Нас с Оуэном больше ничего не связывает, честно.

Я действительно давно уже ничего к нему не чувствую. Да, он был моей первой любовью, и мне приятно видеть знакомое лицо, но никакого всплеска восторга я не испытываю. И ни разу не задумывалась, не упустила ли того самого. Он не тот самый.

Мифанви так и таращится на меня, не сводя глаз, будто смотрит серию «Жителей Ист-Энда» [3]. Я оглядываю кухню.