Развод. Спасибо, что ушел (СИ) - Безрукова Марина

Что ж, придется завтра или на выходных заехать. Пакет с пирогами больно впился в пальцы. Можно было позвонить мужу, попросить за мной заехать, но я не хотела его дергать. На метро доеду быстрее, чем он будет пробираться по пробкам.

Путь до дома почти бежала. Поднялся ветер, бил в лицо снежной крошкой, каша под ногами стремительно застывала, отчего ноги разъезжались. Натянув до бровей капюшон, я мечтала о горячей ванной, чашке чая с облепихой и тяжелом верблюжьем одеяле. Рядом будет Костя – сильный, теплый, живой. Иначе кладбищенский холод меня не отпустит.

Торопливо открыла дверь. Приглушенным светом горело бра. Брошенные друг на друга валялись женские ботинки на массивной платформе, беспомощно раскинула рукава серая шубка. Из спальни доносились звуки, которые невозможно было ни с чем перепутать.

Шумное дыхание, женский вскрик, его сдавленный стон. Я остановилась перед дверью с матовой вставкой, чересчур внимательно разглядывая цветочный орнамент.

– Фу-у-ух, солнце. Как же я соскучился. С ума сойти…

Хрипловатый смех.

– Я тоже. Две недели на сухом пайке. И надо сказать, мне такая диета не нравится.

Звуки поцелуев. Стон, шутливое рычание. Снова смех.

Я тихо потянула дверь. В приоткрывшуюся щель увидела голого Костю, который, развалившись, полулежал на кровати. Рядом стояла обнаженная Илона. Красивая, с идеальной грудью и безупречной фигурой. Хоть на обложку мужского журнала.

– Куда ты? – поймал ее за руку Костя. – Иди сюда. Вот так… Диета, говоришь… Сейчас я это исправлю. Подними ногу.

Голос звучал требовательно. Жестко. Со мной он так в постели не разговаривает никогда.

Я не стала больше ждать. Дверь распахнулась и ударилась о стену.

Илона взвизгнула, отскочила от кровати и попыталась прикрыться простыней.

Глава 13

Пустота

Маша

Мне показалось, что мир зазвенел пустотой. Исчезло всё, раскрошилось на мириады невидимых частей и превратилось в ничто. И только где-то рядом, на крошечном островке, который продолжал прямо сейчас рушиться у меня под ногами, была еще невидимая Анюта. Всё остальное погрузилось в черную темноту. Я стояла на краю своего собственного ада.

Меня затошнило так резко, что я не успела сделать и шагу. Муть, болтавшаяся у горла, заклубилась и потоком вырвалась наружу. Остатки непереваренной пищи хлынули на пол, долетели до Илоны и обрызгали ей ноги.

Она снова взвизгнула и отскочила в сторону.

– Черт! – Костя торопливо натянул трусы, схватил брюки и попытался всунуть в штанину ногу, но покачнулся и оперся рукой о стену.

– Пошли вон. Оба, - задыхаясь, просипела я, вытирая тыльной стороной руки рот.

Сердце колотилось так, что дрожали руки, во рту стоял противный кислый запах. Я поморщилась, глядя на безобразную лужу. Вот во что превратилась моя семья.

Илона, всё еще шокированная, смотрела на меня с широко раскрытыми глазами. Но постепенно выражение ее лица сменилось. Она дернула верхней губой, как волчица. Ужас перетек в злость.

– Ты совсем уже что ли… - прошипела, брезгливо вытираясь простыней.

Я перевела взгляд на Костю, он так и стоял в одной штанине, пытаясь справиться со второй. Перешагнув лужу, я плечом отпихнула Илону и направилась к мужу.

– Маша… - пробормотал он.

В зеркале промелькнуло что-то белое. Наверное, это было мое лицо. Не раздумывая, я сделала еще шаг, наклонилась и со всей силы дернула за свободную штанину.

Как в замедленной съемке передо мной промелькнули изумленные глаза, чуть скривившийся рот и ярко-красная царапина на груди, а затем Костя рухнул. Грохот был, как от упавшего шкафа.

Не дожидаясь, когда он придет в себя от шока, я стащила с него брюки и бросила их прямо в рвоту. Туда же полетела и Илонина одежка. Было бы время сбегать за шубой, принесла бы и ее. Но времени у меня не было.

Потому что полыхавшая в груди ярость выжгла все силы. Состояние аффекта сходило на нет, и в сознании замаячили первые проблески ужаса. Ужаса, от того, что совсем скоро я утону в боли. «Почему сегодня? Почему именно сегодня?» - стучала, как дятел мысль. Это же кощунство.

Костя неуклюже, как сломанная кукла, встал, попытался сделать шаг ко мне, но я отшатнулась, как будто его прикосновение могло обжечь.

– Маша…

Но я затрясла головой. Всё, что я хотела, это чтобы их не было рядом, чтобы они исчезли из моей жизни.

– Убирайтесь! – заорала я так, что обожгло горло. Закашлялась, чувствуя на глазах слезы. – Пошли вон, я сказала! – это я уже прошептала.

Вцепившись рукой в косяк, я ждала, когда они уйдут. Коленки подрагивали, и я, чтобы не упасть, начала про себя отсчет. Почему-то в обратном порядке. Сто, девяносто девять, девяносто восемь…

Илона ухмыльнулась и со злым лицом дернула створку шкафа. Схватив первые попавшиеся кофту и брюки, натянула на себя и босиком пошлепала в прихожую. Я прикрыла глаза. Смотреть на мужа в трусах не хотелось.

Пока я сидела на поминках и смотрела на мамину фотографию с черной ленточкой, они здесь… В голове не укладывалось. Это же… Как животные.

Хорошо, что мама об этом не узнает, - устало подумала я. Семья – это святое, - часто повторяла она. Больше у меня семьи нет. Я одна.

Хлопнула входная дверь. Шатаясь, как пьяная я поползла в ванную. Надела перчатки и, действуя механически, как робот, помыла пол. Лимонная отдушка уничтожила все запахи. Если бы так можно было уничтожить воспоминания.

Без эмоций оторвала от рулона пакет и сунула туда вещи этой женщины и этого мужчины. Ни сестрой, ни мужем я больше их называть не хотела. Даже в мыслях.

У меня больше никого нет. Только Аня. Случилась катастрофа, которая забрала всех. Значит, мы будем выживать вдвоем.

Из последних сил я вышла на улицу, волоча за собой мешок. Зашвырнула в контейнер, равнодушно заметив, что пакет порвался, и часть вещичек вывалилась в лужу. Эти люди меня втоптали в грязь, что уж тут беспокоиться о брендовых тряпках.

Вернулась и, пустив холодную воду, умылась и прополоскала рот. Посидела с минуту, пялясь на водоворот в раковине. Превратиться бы в песчинку и пусть меня унесет неизвестно куда. Лишь бы подальше от этого места.

Я подняла руки и с силой прижала холодные ладони ко лбу. Голова соображала плохо, будто мозги превратились в перебродившие дрожжи. Неожиданно взгляд упал на стаканчик с зубными щетками, среди которых особенно выделялась зеленая – Анина.

В больницу я ей отвезла новую. Но тоже зеленую. Аня не знает, что у нее больше нет бабушки. Неизвестно, как бы она отреагировала. Совсем недавно ее перевели в отделение, и теперь она в двухместной палате с девочкой Сашей. Она тоже поправлялась после операции. Девочки быстро нашли общий язык, а мне стало спокойнее, что у Анюты есть в больнице подружка.

В тот вечер, когда мама оказалась в реанимации, я бессильно выла. Потому что не понимала, как мне теперь разорваться между ними. Уговорив себя, что мама без сознания, я выбрала дочь и ездила только к ней. Во взрослую больницу по утрам звонила. О том, что она умерла, мне сообщили тоже по телефону.

И я никак не могла отделаться от мысли, что меня не было рядом. Все доводы Кости, что туда бы не пустили, я отвергала. Костя… Я зажмурилась. Нет, нет, нет. Больше никакого Кости нет.

Я встала и стащила с себя одежду. Включив душ, влезла под струи. Ужасный день всё никак не заканчивался.

Глава 14

«Давай всё исправим»

Маша

Спать я легла в гостиной. Уже две комнаты в квартире стали мне недоступны. Сначала Анина. Я зашла туда лишь однажды. Забрала любимую игрушку и тут же выскочила, закрыв плотно дверь. Сменную одежду для больницы я купила новую. Потом собиралась ее выбросить или отдать в благотворительность, лишь бы она не напоминала о больнице.

Теперь спальня, откуда тянуло холодом. Я оставила открытым окно. В той комнате мое личное кладбище, где похоронены те, кто меня предали.