Злость на мужа душит, перекрывает кислород в легких. Бездумно срываю машину с места и направляюсь в гостиницу.
У здания криво паркуюсь и вбегаю внутрь. За стойкой администратора моя знакомая. Я как чумная подлетаю к ней.
— Вика!
Девушка, которая только что спокойно подпиливала ногти, подпрыгивает на стуле и смотрит на меня испуганно.
— Ого, — она аж отшатывается от меня, — привет, Саш.
— Завьялов в каком номере остановился?
Вика выпрямляет спину и закатывает глаза:
— Саша, я не имею права разглашать информацию о постояльцах.
У меня нет времени на эти игры. Я как сумасшедшая переваливаюсь через стойку и хватаю девушку за грудки:
— Номер! Быстро!
— Ладно! Ладно! Отпусти! — вырывается из моих рук. — В сорок восьмом он!
— Ключи! — протягиваю руку.
— Да ты с дуба рухнула? Меня же уволят!
— Не уволят! Я жена его. Скажешь, поссорились.
Недовольно протягивает мне ключ, и я бегу по коридору. У нужной двери останавливаюсь и без прелюдий и предварительного стука сразу же проворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь.
В номере играет музыка. Классика, обожаемая мужем.
Сам он стоит у большого зеркала. На бедрах полотенце, волосы на голове мокрые после душа, в руках стакан с алкоголем, на столешнице початая бутылка виски. Выражение его лица говорит о том, как он доволен собой и этой жизнью в целом.
С видом победителя он отпивает виски, морщится.
— Ну ты и сволочь, Завьялов.
Муж дергается, жидкость расплескивается, и он смотрит на меня так, будто увидел привидение. Но постепенно успокаивается и вальяжно произносит:
— В этой дыре с конфиденциальностью беда, да?
У меня нет времени на разговоры, поэтому я с грохотом захлопываю дверь и надвигаюсь на мужа:
— Ты сделал так, что меня уволили!
Наверняка со стороны звучит жалко.
Муж усмехается и делает маленький глоток из стакана:
— Один звонок, Сашенька. Один короткий звонок, и тебя выгнали, как побитого пса, пинком под жопу, — снова с видом победителя отпивает виски. — Представляешь, что я могу сделать с твоей жизнью, если захочу?
— Когда ты успел стать таким?! — спрашиваю неверяще.
Я правда не могу поверить, что это мой муж. Он никогда бы так со мной не поступил! Я не могу это даже осмыслить.
— Каким таким, Сашка? — подмигивает мне.
— Конченым уродом, который только и может, что насрать под дверью! — выкрикиваю ему в лицо.
Костя окидывает меня взглядом и цыкает:
— Мама была права: пройдет сотня лет, но ты так и не научишься манерам.
Звучит это с таким превосходством, что я готова убить собственного мужа голыми руками, ей-богу!
Бездумно подлетаю к мужу и выбиваю из его рук стакан. Он падает на пол, разбивается, коричневая жидкость разливается по полу.
Немая пауза. Костя смотрит на растекающуюся лужу, я тяжело дышу.
Муж делает резкий шаг ко мне, больно хватает за локоть.
Костя никогда не поднимал на меня руку. Он вообще не агрессивен.
Был.
Но то, что я сейчас вижу, пугает.
Завьялов встряхивает меня. Достаточно болезненно, так сильно, что зубы мои стучат друг о друга.
— Приди в себя, Александра! — рявкает на меня.
Я вырываюсь из его хватки, где-то в процессе проходясь ногтями ему по лицу. Костя шипит и толкает меня. Сначала на кровать, но оттуда мы быстро летим на пол.
Я больно ударяюсь затылком, тело мужа наваливается на меня сверху. Я дезориентирована, перед глазами все плывет. Естественно, ни о каком сопротивлении больше нет речи, тут бы хоть немного собраться.
— М-м-м, — мычу бессвязно.
— Саш! — а муж не унимаясь трясет меня. — Саш, ты чего?
И ощупывает меня, делая еще хуже.
— Отвали, — отвожу его руки и подтягиваюсь выше, сажусь на полу, опираясь спиной о кровать. — О боже, прикройся!
Кривлюсь, глядя на причиндалы мужа. Видимо, в процессе нашей перепалки с него слетело полотенце.
Костя тяжело вздыхает:
— Помнится, раньше у тебя мой член не вызывал отвращения. — Но все-таки протягивает руку и накидывает на себя полотенце.
— Раньше — это до того, как я узнал, что ты макаешь его в кого попало, блядуешь налево и направо? — скашиваю взгляд на Завьялова.
Снова вздох, будто его заколебало все.
— Кость, скажи честно, чего ты хочешь от меня? Вот эти увольнения, к чему это?
— Я предлагал тебе вернуться по-хорошему, ты отказалась.
— И что, теперь надо меня уничтожать? Думаешь, добьешься того, что у меня не будет работы, отберешь детей и начнешь мною манипулировать таким образом?
Молчит.
— Ты серьезно, Кость? — спрашиваю тихо. — За что ты так со мной?
Вскакивает на ноги:
— Я с тобой? Я с тобой?! Дура, посмотри вокруг! Это же дыра! Самое натуральное убожество! И гостиница эта, и деревня, и дом, в котором ты живешь с моими детьми, — сплошное убожество! Я спасаю тебя, идиотка!
Тоже поднимаюсь на ноги:
— Не смей так говорить! И лезть в мою жизнь не смей! Это ты подвел меня к этому! Напомнить, как ты лишил меня моих денег? Я хочу заметить, заработанных мною денег, Костя! Я пахала ради них похлеще тебя!
— Прибедняться еще начни, — закатывает глаза.
— Это ты виноват в том, что твои дети живут в маленьком старом доме! Ты лишил их возможности жить в нормальном месте! Поэтому закрой свой рот! А если снова полезешь в мои дела, клянусь, я потоплю твой бизнес и тебя! — шиплю ему в лицо обозленной змеей.
— Интересно, каким образом? У тебя нет ни одного инструмента, — снова насмехается надо мной и придвигается ближе, — никто тебе не поможет, малышка.
— Да? — тоже выдаю ему насмешку. — А я, знаешь, наведаюсь, например, к Ардашеву. Как тебе? У меня есть кое-какая информация о твоей деятельности.
У меня и в самом деле есть вся информация о леваках мужа. Ардашев же — давний конкурент Кости.
Муж замирает:
— Ты не посмеешь…
— Может, проверим?
Глава 16
Саша
— Ой, что же теперь будет, доченька, — причитает мама и хватается за сердце.
— Новую работу начну искать, — стараюсь говорить спокойно и пожимаю плечами. — А что мне еще остается?
— Думаешь, у Костика руки и до новой работы не дотянутся?
— Не знаю, — поднимаюсь со стула и подхожу к окну. Разглядываю улицу, обнимаю себя за плечи, чтобы хоть как-то унять тревогу в груди. — Надеюсь лишь на то, что до Кости дойдет мой посыл и он больше не будет вставлять мне палки в колеса.
Верить бы еще мне самой в это.
— Как у тебя с деньгами, Саш? Подкинуть? — спрашивает мама участливо.
— Дожила, — усмехаюсь, а у самой ком подкатывает к горлу. — В тридцать пять прошу деньги у родителей. Как так вышло, мам?
Оборачиваюсь к ней и при виде маминого лица, полного сострадания, не сдерживаюсь и начинаю плакать. Роняю лицо в ладони и реву белугой.
— Ну все, доченька, не плачь, — мама сразу подходит ближе, обнимает меня, гладит по голове. — Не плачь. Все образуется, Сашенька, все образуется.
А я реву и поделать ничего с собой не могу. Вою так, будто это как-то может исправить ситуацию и помочь мне.
Я и так держалась два месяца, а сейчас все, выдохлась.
Даю себе несколько минут на истерику, решившись вывалить на маму все, что только можно:
— Работы меня лишил! Денег лишил! Все отобрал! А детей мне на что кормить, мам? Это он меня так наказывает! Но за что? Не я в койку к другому полезла — он налево пошел! На мне нет вины! Разве виновата я в том, что не захотела терпеть унижения? Ма-ам, — плечи трясутся, голова свинцовая, а я все вою.
Мама тоже причитает, у самой глаза на мокром месте.
Когда поток слез стихает и становится более-менее легче, я трясу головой:
— Так. Хватит.
Выпрямляю спину, поднимаю подбородок, трясу головой.
— К Ольге пойду.
Оля моя школьная подруга. Совсем недавно она, так же, как и я, приехала сюда от мужа-изменника. Только Оле повезло меньше. Со мной хотя бы уехали дети, а вот ее старшая дочь выбрала отца и отказалась оставаться с матерью.
