— И чем же тебе поможет Ольга?
— Она работает главным бухгалтером, мам. Может, у нее найдется для меня какая-то работа?
— Сходи конечно, Сашенька.
Я спешу к подруге. Она живет совсем недалеко. Прохожу за калитку и стучу в дверь.
— О, Сашка, привет! — встречает меня с улыбкой, но она быстро меркнет, едва Оля видит мое зареванное лицо. — Так, а ну-ка быстро проходи!
Затягивает меня в дом, сажает к столу и кивает:
— Рассказывай.
И я выкладываю все, что накопилось. Даже слишком.
— Я думала, может, ты сможешь мне помочь с работой, Оль?
— Саш, — она растерянно облизывает губы, и я понимаю, что ничем Ольга не поможет, — там же пекарня и цех заморозки. Платят совсем мало. Очень мало, Саш. Да и работа тяжелая.
— А в офисе ничего нет?
— Да какой там офис, Саш? — вздыхает подруга. — Там мой кабинет, кабинет начальства — и все. Погоди, сейчас я позвоню кое-куда, спрошу.
Оля набирает чей-то номер, недолго разговаривает, а потом отчитывается мне.
— Саш, там ревизора в продуктовые магазины ищут. Пойдешь?
— Конечно!
Обнимаемся с Олей, а на следующий день я выхожу на новую работу.
Работа непростая, контингент тот еще, да и зарплату обещают не ахти какую — но это лучше, чем ничего.
Под конец второй недели меня зовет к себе начальство:
— Вот, Александра, забирай свою трудовую книжку и иди с богом.
Закрываю глаза.
— Вот значит как, — говорю тихо скорее себе.
— Я ни при чем, Саша, — продолжает начальник, а я распахиваю глаза. — Мы люди подневольные. Мне сказали, я делаю. Знаешь, как сложно вести частный бизнес? Конкуренты, инстанции, еще и это — не хватало мне проблем в связи с тем, что я не того человека на работу взял.
Забираю книжку и ухожу, не сказав ни слова, а начальник продолжает бубнить и жаловаться на жизнь и правительство.
На улице оседаю на ступеньки продуктового магазина.
Внутри разгорается огонь.
Достаю мобильный и набираю номер мужа. Он отвечает только после пятого гудка. Выжидает, сволочь. Вместо приветствия говорит:
— Как низко ты пала, Александра, — и смех мерзкий. — Коробки таскаешь? Ну и жуть.
— Удовлетворен наконец? — спрашиваю ядовито.
— Ты должна быть мне благодарна! Это даже не работа — так, самоубийство.
Проглатываю. Все проглатываю.
— Бойся, Костя, — мой голос звенит от холода.
— Чего же мне бояться, детка? — вроде веселится, но я-то слышу в его словах страх.
— Помнишь, я обещала тебе, что буду бить в ответ?
В трубке гробовая тишина.
— Я исполню свое обещание, — произношу тихо, но твердо.
— Лучше тебе вернуться домой, Сашенька, — приходит в себя и усмехается нагло. — Ни черта у тебя не получится, милая.
Отключаюсь.
Вот теперь все. Назад дороги нет. Впереди только война.
Глава 17
Саша
Вещи собраны. Чемоданы уложены.
Я стою на пороге домика, в котором мечтала жить. Да, маленький, да несуразненький. Но именно в нем я была спокойна и счастлива.
Теперь уже понятно, что жизни тут мне не будет.
Костя попросту не даст жить спокойно. Так и будет тянуться адова вереница увольнений. Я хочу, чтобы все это закончилось.
И у меня есть ресурс.
Один. Последний. По крайней мере, я так думаю.
Я надеюсь на него.
Имя ему Ардашев Тимур Заурович. Давний друг Кости, а ныне конкурент.
Мой муж не оставил мне выбора, кроме как отправиться туда, в логово врага.
С Тимуром я общалась несколько раз на вечеринках. Это обычно был достаточной сухой разговор ни о чем. Никогда о личном. Потому что во время практически при всех этих встреч я хотела сбежать от мужчины.
Властный, грозный. Не мое.
Ага, Санька… твое легло под молодую деваху и сделало так, что тебя уводили. Дважды.
— Мам, там какие-то тетки пришли.
— Тетки? — оборачиваюсь.
Федя пожимает плечами.
— Сказали, из опеки.
Нормально.
Еще одну свинью мне подложил, да, Костя?
Иду их встречать. Дамы проходят в дом и с энтузиазмом принимаются всюду совать нос.
— Постельного нет.
— Угу. И, Наталь Сергевна, глянь — в холодильнике шаром покати.
— Да и на полках в кухне пусто. Даже посуды, можно сказать, нет.
— Александра Викторовна, как объясните?
Вздыхаю. Женщины переглядываются, потирая ручки.
— Переезжаем мы. Для кого тут держать полный холодильник? Постельное белье отнесли к родителям, зачем ему тут лежать?
— Куда переезжаете?
Мне хочется их послать. Прямо от души отправить в пешее эротическое.
— Так мы к папе домой едем, — Федя становится передо мной.
— К папе? — непонимающе переспрашивают женщины.
— Конечно. Школа же скоро, а мы у бабушки с дедушкой на каникулах были, теперь вот собрались домой.
Смотрю на сына с улыбкой. Тот подмигивает мне. Опора моя подрастающая. Если бы не он, я бы, наверное, села прямо тут и заревела. Снова, да.
— Н-но у нас совершенно противоположная информация!
— Нам поступил сигнал.
И далее они как квочки принимаются рассказывать то, о чем я и так догадалась.
— Вам уже ответил мой сын. Мы едем домой, к моему мужу и отцу Феди и Милы.
Еще полчаса разборок, звонков непонятно куда и непонятно зачем.
Мила куксится, страдает. Ей это все вообще неинтересно, у нее по плану дневной сон в машине. Федя мается.
В итоге выезжаем мы позже, чем нужно. Мама прощается с нами, плачет. Папа тяжело вздыхает.
Поездка выходит какая-то нервная, меня постоянно подрезают, ко всему прочему попадем в жуткий ливень. Ближе к девяти вечера я решаю, что это не дело, и мы останавливаемся на ночь в небольшой гостинице, а утром продолжаем путь.
У меня нет в городе никого, кто бы мог приютить нас троих. Не обзавелась верными друзьями или просто хорошими знакомыми, поэтому едем мы в очередную гостиницу.
Весь вечер я кручу в руках телефон.
К Тимуру и на кривой козе не подъедешь, нужно записаться через секретаря, но я намеренно оттягиваю время до того момента, когда звонить уже неприлично, потому что рабочий день окончен.
На следующий день собираюсь с силами и звоню по номеру, который нашла в интернете. Меня приветствует любезная девушка и уточняет причину обращения.
— Меня зовут Александра Завьялова. Я к Тимуру Зауровичу. Передайте ему, что у меня есть информация, которая может его заинтересовать.
Я предательница? Или же просто женщина, которая пытается защититься? Кто я?
— Тимур Заурович готов принять вас сегодня в восемнадцать ноль-ноль.
А не поздновато ли для аудиенции, Тимур Заурович?
— Я буду, — отвечаю после судорожного вздоха.
— Возьмите с собой паспорт, я выпишу вам пропуск.
— Благодарю.
Отключаюсь и понимаю: мне… пиздец!
Но обратной дороги нет. Отступлю сейчас — Костя мне в городе жизни не даст. Еще и детей отберет.
— Федь, ты сегодня куда-то пойти с ребятами хотел? — спрашиваю сына.
Сынишка почти три месяца не видел своих одноклассников, соскучился.
— Да, а что? — закатывает глаза, знает, о чем я снова буду просить его.
Я лишь молча складываю ладони, умоляя.
— Пожалуйстаа-а-а.
— Ладно. Но завтра я пойду! — выставляет вперед руку.
— Договорились! — расцеловываю сына.
— И я! И меня! — лезет ко мне Милка и попадает под настоящую поцелуйную очередь. — Мамуль, а можно завтра в парке на катамаранах покататься?
Я им столько всего наобещала. Где бы еще денег найти?
— Погуляем, — стараюсь улыбаться искренне.
Убегаю в душ. Привожу себя в порядок. Прохожусь по телу скрабом, потом кремом для тела, делаю маску.
В груди растет красный цветок, который неприятно давит. Не могу избавиться от ощущения, что я предатель!
Гардероб свой оцениваю пристально. Мне нужно одеться прилично, по-деловому, но с изюминкой. А что может быть лучше, чем черное платье мести?
Изысканное, приталенное, подчеркивающее все, что надо, а что не надо скрывающее. Серьги — бриллиантовые гвоздики, который были на мне и которые не успел забрать Костик. Маленькую сумочка, черные лодочки.
