Двадцать пятое! Это же еще только через две недели…
— Хорошо, спасибо… Могли бы вы сообщить, если вдруг у него освободиться окошко раньше?
— Да, конечно. Записала вас Вера Александровна.
Кладу трубку и задумчиво смотрю на улицу.
Обедать мне совершенно не хочется, а вот прогуляться в перерыве можно — проветрить голову и подумать, что делать дальше.
Очередной раздрай я пережила.
Не могу сказать, что с честью, но испытание выдержала — не отступила, справилась с непонятно откуда взявшейся паникой.
И это главное.
Значит двигаемся дальше.
Отталкиваюсь от подоконника и иду на улицу.
Рациональная часть сознания подсказывает, что свет клином не сошелся на этом Эрнесте Валентиновиче, и на свете есть и другие адвокаты.
Да и вообще, можно даже порадоваться — есть время подготовиться к встрече, почитать в интернете как это делается и не выглядеть на встрече полностью деревяной.
Спускаюсь по лестнице к выходу, уже набросав примерный план: изучаю вопрос сама, параллельно смотрю других специалистов, а Эрнеста Валентиновича оставляем на двадцать пятое — как план «Б».
Убеждаю себя, что все придумала правильно, но…
Посоветоваться бы с кем.
Раньше у меня была подруга к которой я могла прийти с любой проблемой…
Но теперь… Я совершенно одна.
Толкаю дверь и выхожу на улицу.
И тут же замираю на месте — недалеко от входа меня дожидается Роза…
Глава 16
Вера
Я еще не успеваю ничего понять, как Роза несется ко мне с распростертыми объятиями.
Ее лицо выражает вселенскую скорбь, а тонкие губы просто сжаты в нитку.
Я оторопело застываю на месте, а Роза обхватывает меня, обнимает и прижимает к себе.
— Здравствуй, милая, — шепчет мне в ухо, пока я пытаюсь осознать реальность.
Наш вчерашний разговор еще не изгладился из моей памяти, а мне самой рановато впадать в деменцию.
Отстраняюсь и удивлено смотрю на бывшую лучшую подругу.
— Я приехала поддержать тебя, — начинает она торопливо. — Решила, что это лучшее из того, что я могу сделать…
Слова застревают в горле и вылетают только сухим покашливанием.
— Ну как ты? Держишься?
Заглядывает мне в глаза, а я не могу смотреть на нее в ответ.
У меня всегда был такой характер: что уж разбито — не склеишь.
Вернее, склеить-то можно, только прежнего тепла и доверия больше не будет.
Кое-как окончательно освобождаюсь от ее объятий.
— Нормально.
— Бедная, — опять тянет ко мне руку, а я скорее инстинктивно отстраняюсь. — Тебе сейчас ох как нелегко. Очень нелегко… Я понимаю.
Она говорит и говорит — поток сочувствующих слов льется на меня легко… и так же легко проносится мимо сердца, не задерживаясь…
Розу я не виню — как мать она поступает, наверное, абсолютно правильно, но…
От этого мне не сильно легче.
— Ты куда? На обед? Пойдем вместе…
Ее детская непосредственность всегда и раздражала меня, и была чем-то вроде небольшой тайной зависти — мне тоже хотелось иной раз быть обезоруживающе бестактной, как будто так и надо.
— Я не иду на обед, Роза, — останавливаю ее.
— Да? А куда? Прогуляться? Давай вместе.
— Зачем ты приехала?
Роза вздыхает.
— Понимаешь… — разводит руками. — Все что произошло у вас в Володей ударило по мне так сильно, ведь я вас искренне люблю.
— Роза, пожалуйста, к сути — я не хочу грубить, но и тратить время на разговор с ней в данный момент мне совсем не хочется.
Она чуть надувает щеки.
Решили обидеться? Ну и пусть.
— У меня был долгий разговор с Кариной…
Перед глазами тут же вспыхивает сцена из офиса Володи.
Приходится стиснуть зубы.
— О том, что произошло, почему… понимаешь?
Качаю головой:
— Нет, Роза, не понимаю. Мы с тобой дружили еще до ее рождения. Она выросла у меня на глазах, и я всегда была добра к ней.
Роза открывает рот, но я жестом прошу не перебивать:
— Я относилась к ней, как к дочери, а она так поступила со мной. Разве это нормально? Разве это порядочно? Разве вообще с женатыми мужчинами… крутить — порядочно? Ты же ее не так воспитывала…
Роза бледнеет.
Мои слова достигают цели.
— Не так, Вер, не так. Но девочка запуталась… Понимаешь? Просто запуталась. Володя искал утешения… Того, что ты не могла ему дать…
Вижу, как она быстро поднимает на меня маленькие глаза-бусинки и тут же смирено опускает их вниз.
Не собираюсь больше тратить на это время — прохожу мимо Розы.
— Ее теперь будут травить, — летит мне в спину.
— Что? — бросаю через плечо.
— Она звонила мне утром. С работы. Не знаю как, — делает многозначительную паузу, — но слухи начали распространяться.
Оборачиваюсь.
— Считаешь, это моих рук дело?
Мы обмениваемся долгими взглядами, и словно спохватившись Роза качает головой.
— Нет-нет! Конечно, нет, Вер.
Но я ей не верю.
Ни единому ее слову.
— Пойми, я просто переживаю за дочь.
— Так. Понимаю. Только я тут причем? Если тебе важно узнать, то я ни с кем не обсуждала ничего. Тем более, на Володиной работе. С чего бы мне это делать?
— Она боится, что теперь ее могут уволить. Слухи, вроде бы дошли до собственников…
Пожимаю плечами — почему меня это должно беспокоить.
— Ну, — отвечаю я, — она не пропадет уж точно и в таком случае. До свидания, Роза.
Предпринимаю еще одну попытку уйти, но Роза и на этот раз меня останавливает — хватает за руку.
— Поговори, а?
— С кем?
— С собственниками — скажи, что все это слухи и полная ерунда, что…
— Ты с ума сошла, Роза?
Она бледнеет, и почти кожа на ее лице идет алыми пятнами:
— Решила отплатить таким образом, да? — выдавливает она.
— Не пори чушь, — резко осаживаю я.
Если и была надежда на какой-то другой разговор… призрачная надежда на примирение что ли, то теперь это разбивается окончательно.
— Я не собираюсь ей отплачивать. Ничем и никак — запомни это. Она для меня перестала существовать. И не донимай меня, пожалуйста, больше этим. Мне пора. Прощай.
Я ухожу, но еще долго чувствую неприятное жжение в спине — взгляд Розы.
Иду быстро — почти убегаю и думаю: как долго мне придется быть в этой грязи?
И как можно скорее все это прекратить?
Глава 17
Вера
Прогулочка выходит так себе.
После встречи с Розой не могу отделать от ощущения липкой грязи.
Стараюсь не думать о ней, о них…
Вообще выкинуть бы эти мысли из головы, но разве ж это так просто?
Быстрым шагом прогуливаюсь по небольшой аллее.
Не замечаю привычных мелочей, которые обычно радовали душу: ни игры света в поредевшей листве деревьев, ни шороха желтых листьев под ногами, ни свежего ветерка в лицо.
Все вокруг приобретает как-то неприятный маслянистый привкус.
Вместо отдыха — загружаюсь еще сильнее, и решаю пораньше вернуться с обеда.
К привычному и безотказно работающему лекарству — работе.
Стыдно признаться, но возвращаясь ко входу в наш административный корпус, я высматриваю Розу — не торчит ли она до сих пор?
Второй раз встречаться и разговаривать с ней для меня не по силам просто.
Внимательно оглядываю окрестности и только убедившись, что пусть свободен, быстрым шагом иду ко входу.
— Господи, — шепчу себе под нос, — ну и стыдоба.
Нашла кого бояться и избегать. Плевать на нее с высокой колокольни…
Я хоть и ругаю себя за слабость, но в глубине души рада, что мне не приходится проходить это испытание еще раз.
Ведь можно и сорваться. Наговорить много всего…
Погружаюсь в привычный мир цифр, отчетов и тихого шелеста пальцев по клавиатуре.
Вижу, девочки из отдела на меня странновато поглядывают. Кажется, перешептываются…
Неужели и до них докатились слухи?
Мне, вроде бы, и стыдиться нечего, но…
