От этого взгляда мне становится страшновато.
— Простите, пожалуйста, — вдруг раздается голос второго папы. — Вы сказали, что Платон оскорблял девочку?
Отрываю взгляд от «бульдога» и киваю.
— Простите, нас не представили. Леонов Антон Николаевич, — и под аккомпанемент гробовой тишины протягивает ладонь для рукопожатия.
Мама Платоши в шоке, а папа искоса бросает взгляд на Антона Николаевича и опять погружается в телефон.
— Вера Александровна, — отвечаю на рукопожатие.
Сейчас, когда Антон Николаевич не сосредоточен в телефоне я вижу его глаза: серые, холодные, умные.
На губах вежливая улыбка.
Аккуратная прическа, ухоженный, одет просто, но стильно — по-деловому. Рубашка в тонкую полосу, галстук и темно-серый пиджак.
— Вера Александровна, будьте добры, расскажите подробнее. А то я знаю мнение только одной стороны конфликта, и это неправильно. Я так решения принимать не намерен.
Если начало предложения было вежливым, спокойным, располагающим к себе, то конец — звенел сталью.
Этот мужчина точно не прост.
И это демонстрирует, как реакция родителей Платоши, так и администрации школы.
Кратко излагаю без особых подробностей рассказанное сыном.
Вижу, как темнеют глаза Антона Николаевича.
И это не предвещает ничего хорошего.
— Если сказанное вами правда, Вера Александровна…
— Врать не привыкла, — перебиваю его я и вижу вспыхнувшие искорки в потемневшей глубине глаз.
Он кивает.
— Не хотел вас оскорбить, прошу прощения. Выскажусь корректнее: вся ситуация действительно дополняется некоторыми фактами. Дело играет другими красками… Как считаешь, Василий Степанович? — неожиданно поворачивается к «бульдогу».
Василий Степанович тут же откладывает телефон в сторону:
— Ну, Антон, я своему всеку раз так.
Мама «Платоши» аж подскакивает на месте и шипит:
— Ты что такое говоришь, Василий?
Он даже не поворачивается в ее сторону, полностью игнорируя.
— Василий Степанович, давай не будем торопиться, — усмехается одними губами Антон Николаевич и опускает руку в карман.
Достает визитку и протягивает мне.
— Давайте будем на связи. Я хочу добиться понимания в этом кейсе, и не считаю, что для этого нужно устраивать собрание в школе, как вы считаете?
Киваю — пока во всем этом кабинете только он один производит впечатление адекватного и заинтересованного человека.
Администрация ему просто в рот глядит и радостно приветствует его решение. С ними-то все понятно — для них мороки меньше если родители сами будут разбираться.
— Тогда встречу считаю законченной, — резюмирует Антон Николаевич, и никто не спорит с его решением.
Да кто же он такой?
Смотреть визитку прямо сейчас, когда мы с ним разговариваем как-то невежливо…
— Вера Александровна, может быть вас подвезти?
Глава 19
Вера
— Не стоит затрудняться, — отвечаю холодно.
— Что вы, — улыбается Антон Николаевич одними губами, — никаких затруднений.
Глаза его остаются холодными, пронизывающими и… опасными.
Да кто он такой?
— Я живу совсем недалеко, — медленно произношу я, не отводя взгляда. — И с удовольствием пройдусь. Погода замечательная.
— Дорогой, поехали, — встревает в разговор его жена. — Ей не нужно.
Антон Николаевич даже не поворачивает головы в ее сторону — продолжает смотреть на меня.
Пристально. Изучающе. Будто увидел какой-то ценный, занимательный экспонат.
От такого прямого, напористого взгляда становится не по себе.
Невольно краснею.
И сержусь — да что он привязался ко мне?
— До свидания, — говорю и резко разворачиваюсь.
— Тогда я пройдусь с вами. Провожу.
Застываю на месте.
— Анто-он, — тянет недовольно его супруга, — мы же опаздываем…
На нее по-прежнему ноль реакции.
Выдыхаю.
— Знаете, — отвечаю, — провожать меня не нужно. Я замужняя женщина и… Не стоит, в общем.
Антон Николаевич подходит ближе и до меня доносятся ненавязчивые нотки дорогого парфюма.
— Вера Александровна, это не проявление внимания. Я хотел бы поговорить с вами тет-а-тет о возникшем конфликте. Идемте.
И не поворачивая головы к жене бросает ей:
— Подожди меня в машине по адресу. Какой у вас адрес Вера Александровна?
Кажется проще согласиться на короткий разговор по дороге к дому, чем отнекиваться, стоя в кабинете директора.
Называю улицу и номер дома.
— Это сразу за школьным стадионом, удобнее проехать…
— Не стоит затрудняться, Вера Александровна. Мой водитель найдет адрес — это его работа, — улыбается Антон Николаевич. — Идемте.
На улице царит полумрак — осенний вечер опустился на город.
Антон Николаевич задает неторопливый темп шагами и каким-то образом не позволяет сорваться мне на быстрый шаг.
Сама себе удивляюсь, но иду так же, как и он — неспеша.
— Я хотел бы лучше понять роль моего сына в этой истории. Понимаете, я беспокоюсь за его поведение…
Удивительное рядом.
Не часто встретишь отца, который настолько участвует в жизни сына.
Ну или мне просто такие не попадались.
В сердце даже колет немного — было бы неплохо приходить на эти школьные разборки не одной, а вместе с мужем. Чувствовать себя… защищенной что ли.
— А маму Доброслава это разве не беспокоит? — неожиданно спрашиваю я и к своему неудовольствию чувствую едкую желчь в этом вопросе.
Словно пытаюсь отыграться за своего отсутствующего мужа.
— Почему она не пошла с нами? — добавляю.
Антон Николаевич усмехается, но не отводит глаз — его не так-то просто смутить или поставить в неловкое положение.
— Мама Доброслава в США. Она давно не участвует в жизни сына. А Лариса… Лариса не может и не пытается выполнять функции матери.
Смущаюсь от своей бестактности.
— Простите, пожалуйста, я не хотела…
— Все в порядке. Не стоит извиняться.
Несколько шагов делаем молча.
Мне хочется отплатить ему за невольную грубость.
Рассказываю ему все что знаю о девочке и вмешательстве сына, без упоминания личных подробностей.
Антон Николаевич внимательно слушает, не перебивает и только изредка кивает головой.
— Может быть вы позволите мне поговорить с вашим сыном?
Вопрос неожиданный и ставит меня в тупик.
Мы уже приближаемся к моему дому.
— Зачем?
— Понимаете, мужчина с мужчиной может говорить… иначе. А вашего сына, с ваших слов, я считаю настоящим мужчиной…
Антон Николаевич — необычный человек — это совершенно точно.
От него исходит аура власти, холодной расчетливости и… страха. И все же ему хочется верить.
Он каким-то образом располагает к себе.
Произносит такие слова, что невольно подчиняешься. Причем, сам хочешь этого…
Вот и теперь — его комплимент в отношении Максима безошибочно попадает в цель.
Мне приятно.
Эта оценка от такого мужчины… Я не знаю почему, но инстинктивно, женским каким-то чутьем, но чувствую — высокая планка. Очень высокая.
— Разумеется, я обещаю, что это будет максимально дружеский разговор без малейшего давления с моей стороны. Да и судя по вашим словам, Максим не из тех, кто позволяет на себя давить…
Вот опять — я даже краснею от удовольствия.
Я шла в школу готовясь к войне, противостоянию… скандалу, быть может, а теперь краснею от удовольствия принимая комплименты.
Мы подходим совсем близко к дому, и на углу я вижу длинную черную машину — Антона Николаевича уже ожидают.
— Ну, хорошо, — соглашаюсь я. — И полагаюсь на ваше слово.
— Разумеется.
— Только это будет возможно не раньше, чем дня через три…
— У вас есть моя визитка, Вера Александровна. Там указан мой личный номер телефона — назначьте день и время встречи сами.
Киваю.
Он протягивает ладонь, и я отвечаю на рукопожатие.
— С нетерпением буду ждать вашего звонка, — быстро распахивает заднюю дверь автомобиля и садится.
