Я провожаю отъезжающий автомобиль взглядом.
— Очень интересно, Вера, — голос Владимира неожиданно разлается прямо над ухом, и я вздрагиваю, — кто это будет ждать твоего звонка?
Глава 20
Вера
Поворачиваюсь на голос, и…
Господи, да я физически не могу видеть Володю.
Аромат его парфюма, тела… его аромат окутывает меня.
Еще недавно такой родной, привычный и желанный… теперь меня от него просто воротит.
Непроизвольно кривлюсь, и Володя это замечает — бледнеет, а в глазах сверкает обида.
— Объяснишься?
— С какой стати?
Поджимает губы и хмурится.
— Ты жена моя вообще-то. Забыла?
— А ты об этом в какой момент вспомнил?
— Давай не начинай, а, — мгновенно переходит от расспросов к раздражению Володя.
Пожимаю плечами.
— Ладно, — говорю, — не буду, — и иду мимо него к подъезду.
Хватает за локоть.
— Постой, — крылья носа раздуваются от гнева.
Весь такой из себя суровый босс.
Только вот не мой.
— Я тебе уже говорила — не смей меня трогать.
Смотрит на меня, но пальцев не разжимает.
— Предупреждаю в последний раз, и через три секунды влеплю тебе пощечину и заору на весь двор — уж будь уверен, не постесняюсь. Мне терять нечего, а вот тебе…
Зрачки его глаз расширяются, но он не отпускает — пытается сохранить лицо.
Мужское эго не отпускает его — подводит под самую грань.
Он ждет одну секунду из двух отпущенных мной.
Я не хочу пощечин. Не хочу криков и скандалов.
Я почти блефую — ведь мне просто хочется спокойствия…
Но я не могу показать ему слабину и поэтому придется…
В последний момент Владимир разжимает пальцы и ухмыляется.
— А я ведь хотел поговорить…
Произносит это таким тоном, будто именно мне нужны какие-то разговоры с ним.
— Думал, мы сможем обсудить все, как взрослые люди — спокойно, без…
— Послушай, Володь, — перебиваю его я, — ты серьезно сейчас?
Вглядываюсь в его лицо и пытаюсь найти хотя бы след иронии, насмешки… чего угодно, но только не серьезности.
— Абсолютно.
— Мне не до дурацких шуток, прости. У меня очень много дел.
— Я заметил.
Его дурацкие намеки просто бесят.
— До свидания, — говорю, едва сдерживая ярость.
— Мы не можем так все разрушить… — долетает мне в спину.
Останавливаюсь и глубоко вздыхаю.
— Ты уже это разрушил, Володя, — через плечо бросаю я. — А теперь извини, я спешу — мне еще в командировку собираться и придумать с кем Максима оставить.
Володя быстро догоняет меня:
— Постой, Вер. Что значит оставить Максима? И какая командировка? Ты серьезно?
— Ты что, решил, что я выдумала командировку? — усмехаюсь я. — Для чего?
Володя разводит руками:
— Ну, как же… важность свою подчеркнуть или еще что…
— Господи, Абрамов, о чем ты думаешь? — качаю головой и продолжаю идти к подъезду.
И что у мужчин в голове? Как можно было до такого додуматься?
Думает весь мир вокруг него вертится? Ну, так и было… до предательства.
Владимир не отстает, идет рядом.
— А что насчет Максима? Что там в школе было? Я видел пропущенный звонок, да был на совещании…
— А ты, ради разнообразия, как-нибудь поинтересуйся жизнью сына не для галочки. Много нового узнаешь, еще покруче твоих совещаний. Хотя… тебе же некогда… да и видела я как ты совещаешься.
— Вера!
Мы уже у самого подъезда.
— Можешь ты нормально объяснить? Он ведь и мой сын тоже! Я беспокоюсь!
— Уезжаю на три дня, и Максим остается один. Он парень умный и самостоятельный, но одно оставлять я боюсь, — рассказываю Владимиру как есть, без прикрас. — Но я решу эту проблему. Как и многие другие.
Владимир хмурится:
— Почему мне не сказала?
— Угадаешь с трех раз? Или одного достаточно?
Молчит. Хочет ответить что-то, но сдерживается.
А он не привык себя сдерживать. И с ростом профессионального успеха и карьеры это стало проявляться только сильнее.
И вот к чему привело…
— Я останусь с ним.
Качаю головой.
— Это исключено.
Я не хочу пускать его обратно.
Даже временно.
Даже с учетом того, что меня не будет.
— У тебя нет выбора, Вер, — спокойно отвечает Володя. — Это самый хороший выход. Я помогу.
Хотела остаться холодной и серьезной, но тут все-таки усмехаюсь.
— Поразительное благородство!
— Не ерничай, пожалуйста, — устало отмахивается Владимир. — Я и правда хочу помочь. Искренне.
И не успеваю я ответить что-то, он продолжает:
— А у тебя и выбора-то нет никакого. Вернее — единственный. Довериться мне. Вера, помни, Максим и мой сын, а мы с тобой муж и жена и…
— И?
— И еще ничего не закончено.
— Тут ты прав — заявление на развод я еще не подавала. Займусь этим, когда вернусь из командировки.
— Никакого развода не будет, Вер. Я ошибся — с кем не бывает? Хорошая измена укрепляет отношения, — усмехается, изображает веселость, а в глазах мимолетно, но сверкнула боль. — А нашим с тобой отношениям нужно…
— Закончиться, — перебиваю его, потому что чувствую — он выводит меня на эмоции, а я больше не выдержу.
Не сегодня.
— Оставь оправдания себе. Меня они не интересуют.
Владимир поднимает обе ладони вверх, словно сдается.
— Хорошо, — неожиданно соглашается он. — Прости. Но я правда хочу помочь и переживаю за Максима. Когда ты уезжаешь?
Неожиданная перемена в поведении застигает меня врасплох.
— Ночью. Этой.
— Отлично. Завтра я освобожусь пораньше и приду домой. Встречу его после школы и позабочусь. А ты сможешь спокойно работать, не переживая.
Его слова звучат логично и правильно, но… я все равно не хочу пускать его даже на порог дома.
— Пойми, Вер, это возможность для меня пообщаться с сыном… Пожалуйста.
О-очень мне не хочется принимать от него помощь…
Но, кажется, у меня нет выбора.
Глава 21
Вера
Это самый простой и логичный вариант, но…
Не нравится мне все это все равно.
Интуитивно, в душе — что-то поднимается против.
Не могу даже объяснить сразу почему.
— Я подумаю, — отвечаю, и его лицо тут же меняется.
Становится холодным, жестким и даже злым.
— Что значит ты подумаешь? — выдавливает он. — Вера, это мой дом, мой сын и…
— Я сказала: подумаю и точка.
Резко разворачиваюсь и иду к подъезду.
Легкая неприятная дрожь пробивает тело.
Залетаю в подъезд и не дожидаясь лифта мчу по лестнице.
Пока скачу по ступеням, в голове бьется только одна мысль — может стоит сменить замки?
Дома играет музыка — что-то ритмичное из хип-хопа. Значит Максим уже дома.
Выглядывает из комнаты:
— Мам, привет, ты чего так поздно?
Всматривается в мое лицо и говорит:
— Что-то случилось? Ты какая-то…
И не скажешь же, что это из-за встречи с твоим отцом, сынок.
— Все хорошо, Максим, — отвечаю я улыбаясь. — Просто… просто мне по работе нужно будет уехать в командировку.
— О, круто!
Усмехаюсь — ага, круто, только головной боли доставляет.
— Папа вернется на это время домой…
— Зачем?
Вопрос звучит слишком быстро, слишком напряжено.
Максим оборачивается в комнату:
— Алиса, стоп! — и умная колонка замолкает.
— Зачем ему возвращаться, мам? Ты что, его простила? После всего…
— Нет, речь не о прощении, сынок.
Скидываю обувь и стараюсь найти адекватные формулировки.
— Просто ты еще ребенок, — и глядя на высокого рослого сына сама понимаю, как несуразно звучат мои слова, — и тебе нельзя оставаться одному. Без присмотра.
Максим бледнеет.
— Мам, я уже не ребенок, — тихо говорит он.
— Я знаю, сынок, но… не могу же я тебя оставить на три дня совсем одного?
Иду на кухню. Ставлю чайник.
— Ужинать будешь?
— Мам, я не маленький, — продолжает Максим. — Я… я не хочу, чтобы отец возвращался. После всего.
