В доме ни одного дивана, ни одной вшивой табуретки.
В кухне пусто.
В спальне пусто.
Даже кровати и той нет!
Первое что логически приходит на ум — Рита собрала вещи, мебель и уехала.
Но опять же не вяжется. Если бы она что-то там забирала, это что-то было бы в ее квартире. Хотя бы часть! Телевизор например, кресло, кровать, хоть что-то… Но там нищенская беднота.
Прохожусь по дому второй раз и неожиданно натыкаюсь взглядом на голые провода, торчащие из потолка в гостиной, в том месте, где раньше висела люстра.
Дорогая венецианская люстра, которую я привез Рите в подарок.
Ее просто выдрали!
Это окончательно убеждает меня в том, что орудовала тут не моя бывшая жена. Даже реши Рита что-то забрать, неужели вывозила бы вещи так грубо и неосторожно? Не побрезговала бы ничем?
Нет.
Рита никогда подобного не устроила бы. Потому что начинка дома — ее душа. Она тут все подбирала вместе со мной, каждый предмет мебели, каждую тарелку, каждую картину…
Чтобы так вандально разграбить дом, к нему нужно ровным счетом ничего не испытывать, никаких сантиментов. Это не про мою жену, я слишком хорошо ее знаю, чтобы предположить такое.
Прибитый к плинтусу происходящим, я не слышу, как к дому подъезжает машина, как бахает калитка.
Слышу только, как мать уже влетает в дом.
— Арнак, сыночек, ты только ничего плохого не подумай… — визжит она. — Я ради тебя старалась! Ради твоих будущих детей!
И мне становится кристально ясно, кто тот вандал, который ободрал наш с Ритой дом.
— Мам, ты охренела? — Наверное, впервые в жизни я по-настоящему на нее ору.
А толку-то.
Я уже не смогу привести сюда Риту.
Глава 16. (Не) разведенные
Арнак
Я смотрю в обеспокоенное лицо жены и сочиняю на ходу, потому что надо ж как-то выйти из положения:
— Ритуля, зайка моя, у меня неприятная новость. У нас дома термиты. Я не стал раньше говорить, чтобы не волновать тебя. Но там распылили отраву, и нужно какое-то время, чтобы все выветрилось.
— И что же? — Ее глаза расширяются. — Ты не заберешь меня из больницы?
— Конечно заберу. — Я глажу ее по руке. — Только не домой, а пока что в гостиницу.
— Но как же в гостиницу! — дует губы она. — Мне нужны мои вещи, одежда, халат, белье…
— Солнышко, я взял все необходимое, надеюсь ты не против? Если вдруг тебе понадобится что-то еще, мы купим. Так пойдет?
— Пойдет. — Она старается мне улыбнуться, хотя вижу, что расстроена.
Чувствую себя козлом, который обманывает ребенка.
Но я ж ей во благо действую, так? Защищаю психику.
Ага, ага, успокаивай себя, Арнак.
Во благо…
Ведь умом понимаю, что придется сказать про все. Так или иначе теперь придется, потому что произошедшее с домом не скроешь. Благодаря стараниям матери я и за неделю не приведу наше гнездо в надлежащий вид.
Да и стоит Рите вернуться на работу, ее тут же просветят. Пусть я и выбил для нее больничный на ближайший месяц.
Придется признаваться. И чем позже я это сделаю, тем хуже…
Однако я решаю, что еще одна ночь спокойствия Рите не повредит.
— Пойдем, малышка, я отвезу тебя в отличное место.
— Романтичное? — спрашивает она с надеждой. — Мы так давно не отдыхали вместе.
Кто о чем, а Рита о романтике.
— Будет тебе романтический отдых, — обещаю ей.
Оставляю жену переодеваться, сам иду за выпиской в регистратуру. И уже там улыбчивая медсестра интересуется:
— А ваша жена еще не подошла? Тут кое-что передали, выпало у нее в скорой. Извините, только получили.
С этими словами она вручает мне синюю папку для документов.
Открываю папку, а там…
Вашу мать!
Свидетельство о разводе.
А если бы я сейчас не подошел, она бы это Рите понесла?
* * *
Через полтора часа мы с женой уже в номере люкс одного из лучших отелей города, в центре.
Сидим за столом, уставленным блюдами.
Рита завернута в пушистый белый халат, волосы все еще влажные после душа.
Мы ужинаем. Точнее, Рита ужинает, а я ею любуюсь.
Чтобы жена не задавала лишних вопросов про дом, я заказал ей все, что увидел вкусного в меню. И теперь она дегустирует, попутно ругая меня за расточительство.
— Куча продуктов пропадет, мы же это не съедим. — Она смотрит на меня с укоризной, а сама за обе щеки уплетает салат с креветками.
При этом так аппетитно ест, что я тоже беру себе такой.
Обмакиваю в соус большую, жирную креветку.
Вкусно, но…
Наблюдать за Ритой — вкуснее.
Однако просто любоваться ею не могу. Я слишком для этого зол.
Это, вашу мать, позиция! Не сказать мне ни слова про то, что вытворила мать. Что Рите стоило взять да набрать меня? Или прислала бы видео, на худой конец. Поскандалила бы со мной! Что за гребаная интеллигентность, когда не надо?
У тебя мебель вывезли, из дома фактически выселили, который тебе муж оставил.
Самое паршивое, я понимаю, почему она так сделала.
Стопроцентно решила — это мое желание забрать мебель.
Неужели она вправду считает меня таким мелочным мудозвоном? Точнее, считала, пока памяти не лишилась. Небось, даже не подумала, что я могу быть не в курсе.
А грязные скандалы и склоки из-за вещей — это не про мою Риту. Внутри обидится, снаружи сделает вид, что все окей.
Что за женщина такая мне в жены досталась? Ну чистый уникум.
Покончив с салатом, Рита берет тарелку с чизкейком, красиво украшенным тертым шоколадом. Накалывает клубнику, которая лежит сверху, отправляет в рот и щурится от удовольствия.
— Вкусно тебе, милая? — спрашиваю ее с усмешкой.
— Очень, — говорит она и сыто мне улыбается.
В эту минуту мой телефон трещит сообщением. Проваливаюсь в почту, где меня ждет тысяча и одно письмо, ведь я в последние дни был каким угодно работником, но не хорошим.
За пролистыванием деловых писем я умудряюсь пропустить момент, когда Рита пододвигает ко мне свой стул.
Чувствую ее ладонь у себя на бедре — ближе к паху.
Первое желание — взять ее руку и опустить на мгновенно увеличившийся бугор. Ведь того места уже давно никто не касался. Но я еще не потерял остатков совести.
— Милая, ты что делаешь? — Пытаюсь ее усмирить.
Но куда там!
Рита распахивает полы халата и складывает на меня свои красивые ноги. Голые! Гладкие…
Не могу отказать себе в удовольствии, провожу ладонью по ее голени. Кожа нежнейшая, трогать один сплошной кайф. Всю бы ее облапал! Еле удерживаюсь от того, чтобы не усадить Риту к себе на колени.
Причем она явно этого и ожидала от меня.
— Арнак, ты чего? — Жена выглядит оскорбленной.
А я чего?
Если я ее сейчас сладко выдеру во все места, как того требует разбуженный ею зверь, что это будет, как не пользование?
Нет, надо признаваться ей во всем…
Вот только я четко знаю, что, как только открою рот, дороги назад не будет.
Рита взбесится, пошлет меня подальше и будет права.
И никто красивых ног на меня больше не сложит…
— Ритуль, зайка, послушай меня. У тебя было сотрясение. Нам лучше подождать, пока ты полностью выздоровеешь, ведь неизвестно, как организм отреагирует.
Она не слушает, перебивает:
— Я уже хорошо себя чувствую.
— Врач сказал, без нагрузок.
— Я могу побыть снизу, — соблазняет она. — Очень соскучилась, а ты?
А я, кажется, вечность с ней не спал и соскучился примерно на месяц сильнее. Издевается она надо мной, что ли?
Очень скоро Рита дует губки, убирает от меня ноги и встает.
Бросает на меня обиженный взгляд, делает вид, что уходит.
На самом же деле эта паршивка скидывает с себя халат.
А под ним вообще ничего нет…
Ни нитки одежды.
Я аж сглатываю от открывшегося зрелища.
Жена у меня — огонь. Есть на что посмотреть.
Рита крутит передо мной голой задницей, потом поворачивается через плечо и заявляет:
