Подарок на свадьбу бывшего (СИ) - Рымарь Диана

Да там за месяц наверняка пыли три слоя на каждом предмете мебели. Я понятия не имею, прибирали ли там вообще.

Рита увидит грязь и сразу поймет, что что-то не так.

Я не был дома все это время по понятным причинам — ведь оставил его жене.

А с другой стороны…

Как приятно снова произносить слово дом. И пусть это по факту будет только до того времени, пока Рита не придет в себя, но все же это будет!

Недели, может быть месяцы…

Я буду заботиться о ней ровно столько, сколько будет нужно.

Я должен ей это.

— Милая, домой сейчас никак не получится, — качаю головой с наигранной серьезностью. — Мне ведь нужно привести его в порядок, прежде чем пускать тебя туда.

— А что не так с домом? — Она кривит губы. — Брось, я видела любой твой бардак, это меня не волнует. А что, Лусине уволилась? Больше не работает?

— Она эм-м… В отпуске. Лусине в отпуске, так что я сам… В общем, туда нельзя заходить, но я до вечера все поправлю.

— Я помогу тебе, — уверенно заявляет Рита. — Уже хорошо себя чувствую.

Женщины… Хранительницы домашнего очага… Хрен их удержишь подальше от дома.

— Ритуль, не порти сюрприз. — Смотрю на нее с осуждением.

И это действует.

— Ты готовишь мне сюрприз? — Она явно радуется. — Это из-за моего дня рождения?

— Да, конечно, — киваю я.

Осталось придумать, какой.

— Я заберу тебя в семь вечера, дорогая, — обещаю ей.

А сам думаю, успею ли со всем до вечера?

Ключи из сумки Риты я уже забрал, надо съездить к ней на квартиру, собрать ее вещи, перевезти. Но сначала к родителям за моими вещами и перевезти их обратно домой.

Скорей бы уже…

Боже, я не думал, что так соскучился по собственному дому! Точнее, по своей прошлой жизни.

Глава 15. Дом, милый дом

Арнак

День у меня сегодня, конечно, адский…

Предстоят три остановки.

Квартира Риты, родительский дом, потом наш дом.

Открываю дверь квартиры Риты, вдыхаю затхлый воздух и громко присвистываю.

Не из-за качества воздуха в закрытом помещении, нет.

Тут есть поводы посерьезней.

Послал мне бог упрямейшее в мире создание. У Риты прямо-таки ослиное упрямство, не иначе. Если что решила, с места не сдвинешь, пусть даже давно сама поняла, как сильно неправа.

На кой…

Вот на кой хрен она переехала в эту квартиру?! Тут же ужас!

Прохожу по хрущевской двушке с нажатой на паузу драмой под названием «Ремонт» и диву даюсь — как так можно? Как она вообще могла тут жить? Здесь же даже нет ванной! Как она купалась? В раковине, что ли?

Пол покрыт дешевым линолеумом, стены даже не обклеены обоями, а кухонный гарнитур — я вообще молчу!

Апофеоз всего — надувной матрац, аккуратно застеленный коричневым клетчатым пледом.

Мне хочется выругаться матом.

Дважды.

Как она могла променять наш дом вот на это?

Чего ей там не жилось?

Я же позаботился о ней, чтобы нормально жила, а она вместо этого в клоповник…

Теперь четко понимаю фразу: «Назло кондуктору пойду пешком».

С шумом выдыхаю.

Достаю чемодан и пихаю туда все, что вижу. Косметику Риты, одежду из шкафа, прохожусь по полочке в ванной, точнее не полочке — а дешевой пластмассовой хрени белого цвета, на которой выставлены так обожаемые баночки моей жены.

Надеюсь, я сумею все это расставить дома так, чтобы было незаметно, что это делал я. В крайнем случае поможет Лусине.

Вскользь отмечаю, что в квартире находятся далеко не все вещи Риты. Их тут даже не половина — только летний гардероб и то не весь. Я самолично обустраивал ей дома гардеробную, где целую стену занимали ее туфли-сумочки. Я сам ей эти туфли-сумочки покупал, точнее заказывал по ее выбору. Это все где?

Или мисс Ослиное Упрямство решила не носить моих подарков? Пользоваться только тем, что купила сама? Ишь ты, какие мы гордые!

Ладно…

Мне сейчас не до расчленения причинно-следственных связей поступков Риты.

Тщательно запираю квартиру, отношу вещи в машину, запихиваю в багажник. Следующая остановка — дом родителей.

Паркую машину во дворе родительского особняка.

Спешу внутрь.

И уже в прихожей наталкиваюсь на внушительную фигуру матери.

— Сыночек, родненький, где ты все пропадаешь, мне очень нужно с тобой поговорить. Ты так некрасиво тогда ушел с ужина…

Игнорирую ее стенания.

— Мам, а где Лусине? Я вроде видел ее в доме. Она теперь работает здесь?

— Конечно, да, — кивает она. — Вернулась к своим обязанностям домработницы. А что такое?

— Найди себе новую помощницу, — сразу выдаю просьбу. — Лусине поедет со мной. Они неплохо ладили с Ритой, думаю поладят снова. Риту выписывают, и она возвращается домой, там нужна срочная уборка.

— Ты что, прикалываешься? — Мать смотрит на меня выпученными глазами. — Какая уборка? Что значит — Рита возвращается? А ты-то куда собрался? Ты!

Когда я сюда ехал, понимал — как только она узнает, что я задумал, вцепится мне в горло бульдожьей хваткой, да так, что не раздвинешь челюсти даже стамеской.

Вот только я так душевно задолбался ее слушать, что не даю ей такой возможности.

— Мама, Рите нужно прийти в себя после несчастного случая, и я обязан обеспечить ей максимальный комфорт. Мы с ней поживем какое-то время в нашем доме. И я не хочу слышать твоего мнения по этому поводу. Оно мне безразлично!

— Подожди… Так ты прямо сейчас домой собрался?

— Нет, — качаю головой. — Сначала вещи соберу.

Мои слова действуют на нее, будто звонок в театре, — тот самый, что знаменует начало пьесы.

— Ах, мне, кажется, плохо…

Она картинно типа бледнеет и начинает махать себе кистью руки, якобы спасаясь от резкой дурноты.

Но… Мы все это уже проходили.

— Мам, до свидания! — Я разворачиваюсь и ухожу.

Со скоростью звука поднимаюсь на второй этаж в свою спальню, не забываю запереть за собой дверь.

Тут я действую так же быстро, как и в квартире Риты. Без всякого разбора скидываю свои вещи в чемоданы. Что не заберу сегодня, мне пришлют.

Просто беру и сметаю все что есть с полок. При этом не стараюсь быть аккуратным.

Мать, конечно же, не сидит на попе ровно и не позволяет мне нормально собраться.

Она стучит в дверь, выкрикивает из коридора всякую чушь:

— Ну и что, что ее сбила машина. Вы же развелись! Раз-ве-лись!

Но по крайней мере она не собирается там опять умирать, что уже радует.

Однако стоит мне открыть дверь, как она накидывается на меня, пытаясь отобрать чемодан.

Я ей кто? Одиннадцатилетка, что ли? Я взрослый тридцатилетний мужик.

Максимально осторожно, но твердо отодвигаю ее в сторону.

Грозно смотрю:

— Ты сделала достаточно в моем браке. Больше я тебе не позволю!

Не знаю, что действует на нее в результате.

Мой грозный взгляд, голос или понимание, что она и без того перешла все грани. Но она отходит от меня. Смотрит с обидой, но молчит, и в нашей ситуации это уже золото.

Я подхватываю чемоданы и спускаюсь вниз.

Уже в машине пытаюсь дозвониться до Лусине, но у меня не выходит, она остается недоступной.

Плюю на это дело и завожу машину, трогаюсь в путь.

В конце концов, Лусине не единственная домработница на весь Краснодар, просто позвоню в клининг, и дело с концом.

Я подъезжаю к нашему с Ритой дому к двум часам дня.

В принципе, тайминг неплохой, у меня есть еще пять часов на уборку и раскладку вещей — чтобы казалось, будто бы мы с Ритой отсюда и не уезжали.

Клининг уже в пути.

Однако когда я забираюсь в дом с двумя чемоданами вещей, очень скоро понимаю, что большую часть из них мне попросту некуда будет сложить.

Ведь в доме почти не осталось мебели…

— Что происходит?

Я бросаю чемоданы в гостиной, прохаживаюсь по дому. Морщусь от гулкого звука собственных шагов и не знаю, что делать.

Наш с Ритой дом будто выпотрошили.

Выдрали с корнем все, чем он был заполнен. При этом не заботясь о сохранности отделки. Тут и там царапины на стенах, в дверных проемах. Паркет и тот не пощадили — в некоторых местах он испорчен.