Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора

Я затаила дыхание.

— Нет, конечно, никуда мы не уходили. И не собирались. Как могли оставить вас одну в таком положении? Тоня, ну что вы!! Уверяю, вам нечего беспокоиться. Дом хорошо прогрет — я лично позаботился о топливе для котла рано утром.

Сердце немного смягчилось, услышав заботливые слова. Хотя я точно была уверена, что момент о том, что беспокоится не стоит, относились не к теплу в доме. Несмотря на колкость своего вопроса, была благодарна за проявленную внимательность и участие.

— Тепло.

Невольно сделала шаг назад. Мужчина, стряхивая снег с обуви, зашёл в дом, глянув на мои босые ступни. А после и вовсе на кухне оказался. Он трогал горячую батарею довольный; одним словом вёл себя так, будто вчера ничего не произошло. Его телефон зазвонил, и он сразу скинул вызов, недовольно хмыкнув.

— Мам, Лен звонила. Сейчас — это не она... Так вот — просила, как проснёшься перезвонить ей. Пошли завтракать.

— Завтракать?!

— Ну да.

— А потом?

— Миха, сейчас снег отгребёт, на лыжи встанем. Отказ не принимается.

— А я не умею.

— Научим.

— Вот как?

— Я же на кафедре «Адаптивной физической культуры», в Питерском вузе тружусь. Учить — это моя специальность.

— А вчера…

— А вчера не считается.

Сев на высокий табурет и, поджав ноги с голыми ступнями, смотрела изумлённо.

— А…

— Что?

— В вашем вузе все преподы такие?

— Какие?

— Ладно. Проехали.

— Вот и хорошо. Тебе, Тоня, пять минут на сборы. На крыльце жду. Носки тёплые одень.

— Хорошо.

Я ясно отдавала себе отчёт, что мой внешний облик оставляет желать лучшего. Непричёсанные пряди спутанных волос беспорядочно торчали в разные стороны. Заспанное неумытое лицо делало меня похожей, наверное, на одну из студенток Сергея Александровича. Хотя студентки, в Питере на занятия точно ходят при лоске.

Вспомнив, что меня ожидают на крыльце, пошла умываться. Натянув джинсы и тёплый, вязанный маминой рукой, деревенский свитер и пуховик, вышла из дома.

Яркое солнце плеснуло горсть мороза и свежести прямо в лицо.

— Ой!

Зажмурила глаза. Хрустнул снег.

— Доброе утро, Тоня.

— Здравствуйте, Михаил.

— Идите завтракать, а после лыжные ботинки примерим.

— Хорошо.

Мне казалось, что сейчас из-за угла сарая ещё и отчим выйдет и энергично начнёт нарезать нам планы на отдых на новых каникулах. А после спросит: — будут его сегодня кормить или нет. Энергетика вокруг была один в один. Она подразумевала конечную цель: — не в «партизаны», так на рыбалку. Озеро замёрзло? Каток? Нет! Значит, на лыжню.

К бане вели прокапанные в снегу траншеи. Вот по одной такой я и брела, понимая, что сама так бы ни в жизнь не откопалась.

В бане везде порядок. Фаршированные блинчики на завтрак, кофе на столе. Я сидела, понимая, что самое худшее позади. Держала кружку, нацеливаясь взглядом на сливки.

— А может, не пойдём никуда? А Сергей Александрович? Отдохнём ещё чуток.

— Отдохнём и пойдём. Антонина Витальевна, отпуск ваш закончится, а вспомнить будет нечего. Спали, ели… И всё?

Мы находились вдвоём в замкнутом пространстве большой комнаты. Мужчина медленно приблизился, делая лишь один шаг вперёд. Его движения были плавными и осторожными, словно он старался не нарушить хрупкую атмосферу нашего общения. Чувствовалось, что он опасался вызвать испуг или нежелательную реакцию с моей стороны, подобно вчерашнему вечеру, когда я неожиданно сорвалась и убежала прочь.

Как же жутко звучал его голос тогда.

Затем он плавно опустился на корточки, оказываясь практически на одном уровне со мной. Жест равенства наших позиций и демонстрация уважения моих чувств. В таком положении мы смогли встретиться глазами.

Щёки внезапно вспыхнули ярким румянцем, кожа покрылась лёгким приятным жаром. Подобное случалось со мной постоянно, стоило лишь испытать волнение или смущение. Подобное происходило совершенно непроизвольно, становясь предметом лёгкой шутки среди близких.

Однако в глубине души я воспринимала эту особенность как проявление особой душевной чувствительности, придающей моей натуре дополнительное очарование.

Заметив моё смущение, мужчина стал будто ещё ближе.

— А если я об этом с самой осени мечтал?

— О чём?

— С тобой. Вместе…

— На лыжах?

— Просто. Всегда вместе. Ты не против?

Взгляд мой, словно магнитом притянутый, следил за движением его губ, отмечая каждую деталь лица. Губы мужчины двигались уверенно. Будто бы нечаянно я отметила крепкий и волевой подбородок. Наши взгляды пересеклись! И время остановилось. Это мгновение длилось бесконечно долго. Казалось, вся моя жизнь заключена в этом мгновении, полном необъяснимой тревожности. Мир вокруг исчез, оставив лишь нас двоих. Он напряжённо ждал ответа, взяв мою ладонь в свою…

— Не против. Наверно.

Я просто выдохнула эти слова. Это было так просто сделать, как начать заново дышать. Начать заново жить.

Глава 10 — Когда лыжные ботинки велики на целых два размера

То самое «хрупкое», зародившееся случайно около часа назад, теперь прочно закреплялось в сознании. Оно проникало повсюду: — в каждую клеточку души, заполняя пустоты. Я даже не догадывалась об их существовании.

Оно делало удивительно ярким сегодняшний день. Я трепетно ловила взгляды Сергея, который Александрович на себе и… И вдруг улыбнулась открыто, согласившись встать на лыжню, которую Миха сейчас пробивал в обход моего участка.

Они сразу решились идти полем.

— Пройдём за посёлком параллельно улице Луговой. У Михея нюх на хорошие трассы. В этом он спец. А возле леса, не доходя до реки большое поле находится, оно с холмами: — будет где разгуляться.

— У меня опыт совсем небольшой. Я попробую, конечно.

— Я вообще не понимаю, как Коллин этот момент упустил.

— Почему Коллин? Вы все его так зовёте. Мы с мамой — просто Николай.

— Коллин Миллер — знаменитый хоккеист. В честь него. У этого имени есть целая история, но это после. Коллин, он знаешь какой? Он был самым старшим из нас. Он дедовщину на корню пресекал в универе. Его уважали. Мы все учились в одном спортивном универе, если что. Только на разных факультетах. Кто из нас старше, кто младше... Студенчество и всё такое. Он разве не рассказывал?

— Нет. Мы раздельно всё время жили. Я с братом и бабушкой…, а мама…

Резко замолкнув, я почувствовала внезапный приступ страха, вызвавший спазм дыхания. Ощущала, будто бывший, находящийся далеко в городе возле беременной жены Кати, смотрел на меня осуждающим взглядом.

«— ты мысленно уже предала меня, а ведь всё начинается с мыслей. А говорила, что любишь».

Тело моментально отреагировало мурашками, пробегающими по спине, вызывая неприятные ассоциации и тревожные мысли. Прошлое напомнило о себе болезненным эхом, вскрывая старые раны и сомнения. Воспоминания о предыдущих отношениях вернулись, вызывая неуверенность. Внутреннее смятение мешало. Ох, как же оно мне мешало.

— Тоня, но вот где ты сейчас? Опять про свою работу думаешь. Твои англичане, они что тебе предлагают?

— Ничего.

Я расширила глаза, мотнув головой.

— Точно? Ты никак переезжать собралась.

— Нет. Конечно. Вот и директор мне об этом перед отпуском опять говорил. Там у них учредители, братья — близнецы. У них шотландские корни. Я их различаю, и мы много общаемся, но исключительно по работе.

— Холостые?!

— Нет, конечно, у одного дети тоже близнецы, а другого просто…, они старые. Не дети… Партнёры. Лет на десять меня старше, а то и больше.

— Вот значит, как? Значит, и я!

— Что ты?!

— Так «вы» или «ты» уже?!

— Ты меня совсем запутал с этими англичанами. Сам ты чего хочешь?

— С этого лета я хочу только одного…

Сергей, улыбаясь, сидел возле меня на корточках, собираясь показать, как можно управиться с лыжными ботинками очень быстро. Он слушал, не перебивая, суть того, что я говорила. А сути, её и не было никакой, если честно. Уезжать я не собиралась, хотя намёки были на открытие нового филиала под Петербургом. Меня в принципе всё устраивало. Только вот…