Плюс одна разница (СИ) - Хисамова Лилия

Его огромный твёрдый член орудует внутри меня, вколачиваясь на всю длину. Я напрягаю интимные мышцы, чтобы сдавить его сильнее.

Это чистый экстаз.

— Ты просто нереальная! — от искрящегося удовольствия Глеб тяжело дышит сквозь стиснутые зубы.

Разрядка приходит так неожиданно быстро, что я захлебываюсь в бурлящих эмоциях. Меня накрывает сумасшедшим оргазмом.

Чувство, что я покорила Эверест и там на высоте у меня в лёгких закончился кислород.

Но это всё не имеет значения, потому что я достигла не просто высшей точки, а самой вершины мира.

Вся ночь пролетает, словно краткий миг в вихре ослепительных ощущений. Я словно парю в невесомости, погружённая в океан неземного удовольствия.

Не знаю, виной ли тому бушующие гормоны или магия этой ночи, но я испытываю такие мощные, вселенские оргазмы, каких прежде никогда не знала.

Глеб, словно заведённый, всю ночь не оставляет меня в покое. К утру кажется, что из спальни меня можно будет выносить только на носилках.

Но утро безжалостно возвращает меня в реальность. Проснувшись на заре, я на цыпочках крадусь в ванную, чувствуя, как подступает тошнота. Ещё секунда, и меня точно вырвет.

Так бурная, полная страсти ночь сменяется утренним токсикозом.

Я включаю воду в душе, чтобы заглушить звуки спазмов, и, приоткрыв дверь, резко бросаю:

— Собирайся! Чтобы, когда я вышла из душа, тебя здесь уже не было!

Знаю: если начну умолять, он ни за что не уйдёт. Только резкость и холодность способны заставить его подчиниться.

И вроде бы нужно радоваться, что он послушался. Но, когда я выхожу из душа и не нахожу в комнате ни следа Глеба, на душе становится невыносимо пусто.

Интересно, он на меня не обидится?

Глядя на смятые простыни, хранящие аромат прошедшей ночи, я вытираю непрошенную слезу.

— Опять опаздываешь? — голос Зины разрезает утреннюю суету офиса.

— Привет, — опускаясь за стол, я старательно изображаю полную погружённость в работу. — Градовой уже здесь?

— Раньше всех пришёл. Злой как чёрт!

— Правда?

— Ага. Продолжает свои собеседования.

В этот момент дверь в кабинет шефа приоткрывается, и мой взгляд невольно устремляется туда.

Глеб сидит за столом в том же костюме, что был на нём утром. Значит, он не поехал домой переодеваться.

Наши глаза на долю секунды встречаются, но я тут же отворачиваюсь, чувствуя, как по спине пробегает лёгкая дрожь.

— Чего он такой злой? — продолжает Зина, понизив голос до шёпота. — Представляешь, с утра подошёл к моему столу и сказал: «Передай своей подружке, что стоит быть со своим шефом более вежливой, если она не хочет, чтобы он поймал и прижал её в тёмном углу». Так Марина аж чуть сердечный приступ не получила!

— Что? Причём здесь Марина? — искренне недоумеваю.

— Ну, она же моя лучшая подруга. Ну и ты тоже, Сень. Просто с Мариной мы дольше работаем вместе.

Я закатываю глаза.

Бедная Марина. Недавно стала бабушкой и вот на тебе, двусмысленные угрозы от молодого шефа.

В этот момент мой телефон тихо пиликает. Быстро разблокировав экран, читаю сообщение:

«Ты опоздала».

Пальцы сами набирают саркастическое:

«А ты, я погляжу, работаешь в поте лица?»

Ответ приходит мгновенно:

«Ты измотала меня прошлой ночью…»

Улыбаюсь, печатая следующее:

«Ой, а кто это тут жалуется? Тот самый мужчина, который вчера утверждал, что не устал?»

«Сама виновата. Подо мной никогда так сладко не кончали».

Я краснею до корней волос. А Глеб пишет уже следующее сообщение:

«Поужинаешь со мной?»

Глупая, безоблачная улыбка намертво прилипает к моему лицу. Как назло именно в этот момент дверь кабинета открывается, и Глеб замечает мою реакцию.

Глава 17.

17.

Ему двадцать четыре.

Мне тридцать.

Шесть лет разницы.

Шесть!

Цифра, которая кому-то может показаться пустяком, а для кого-то превратится в непроходимую пропасть.

Я никогда не представляла, что буду встречаться с парнем младше по возрасту.

Встречаться, пожалуй, слишком громкое слово для того, что между нами происходит.

Мы с Глебом провели вместе на этой неделе три ночи. И даже их приходилось обрывать, практически силой выпроваживая парня домой.

Иначе как объяснить, почему по утрам меня мутит?

В пятницу утром я сижу за своим столом. Пальцы машинально стучат по клавиатуре, но взгляд то и дело скользит к двери Глеба.

По офису ползут слухи, что в понедельник нас ждут глобальные перемены. Глеб объявит список на сокращение. И, что пугает меня куда больше, он представит нового директора.

С приходом чужого человека всё может измениться. Возможно, я больше не увижу Глеба в офисе. И что тогда? Продолжатся ли наши отношения?

Смотрю на экран монитора, но буквы расплываются.

— Тебе идут очки! Ты выглядишь в них… — раздаётся вдруг голос Градового. Он неожиданно останавливается у моего стола, и я вздрагиваю, вырываясь из омута раздумий.

— Не смей говорить, что я выгляжу в них старше, — предупреждаю, слегка нахмурившись.

Гаденыш неприлично долго разглядывает мои губы, а потом ещё и подмигивает:

— Сексуальнее. Жду тебя в кабинете.

Затем сразу отходит, направляясь к Марине.

— Сделайте копию этого договора.

— Конечно‑конечно, Глеб Константинович, будет готово через пять минут, — кивает женщина, словно заводная кукла, и тут же срывается с места.

Я прикусываю губу, сдерживая глупую, но такую тёплую улыбку.

Мне кажется, впервые за долгое время с тех самых пор, как Потёмкин разбил моё сердце вдребезги, я чувствую себя по‑настоящему счастливой.

Как же хочется, чтобы время замерло, оставив меня в этом хрупком, но таком драгоценном равновесии.

Но где‑то на краю сознания, словно назойливый комарик, сидит противный чертёнок. Он шепчет, вкрадчиво и ехидно: «Это иллюзия, и скоро всё рухнет».

Я мысленно хватаю воображаемый молоточек и так и эдак примериваюсь, прибить бы его, да покрепче, чтобы замолчал.

Поправив юбку, направляюсь в кабинет шефа.

Сердце стучит чуть чаще, чем обычно, но я стараюсь держать спину прямо, а шаг — уверенным.

Глеб уже сидит за своим креслом. При моём появлении он откладывает бумаги в сторону.

— Итак…

— Итак? — я подхожу ближе. — Ты хотел мне что-то сказать?

— Мне нравится твоя юбочка. Я хотел взять её с собой на обед, подумал, может, и ты к нам присоединишься?

Глупые шуточки из его пухлых губ звучат невероятно сексуально.

— Сегодня не могу. Я обещала пообедать с Зиной.

Глеб поднимается и, обойдя стол, подходит ко мне.

— А меня значит оставишь голодным?

— Ты уже большой мальчик. Можешь и сам позаботиться о себе.

— Но я хочу, чтобы ты позаботилась обо мне.

— Как именно?

Глеб подхватывает меня за бёдра и усаживает на стол.

— Ты с ума сошёл? — пищу я.

— Да. И во всём виновата ты.

Охнуть не успеваю, как он поднимает мои ноги вверх, укладывая лодыжки себе на плечи.

— Должен заметить, — улыбается, — ты охренительно смотришься на моём столе.

Аккуратно снимает мои трусики, убирая их себе в карман.

— Глеб, мы же на работе.

— Вечером я буду занят. А в обеде ты мне отказала.

Парень опускается на колени, разводя мои бёдра в стороны. Его влажные губы касаются моей кожи, а пальцы поглаживают ноги выше.

— Давно хотел попробовать тебя на вкус, — его нос упирается в мой лобок.

Ничего себе!

Он действительно хочет это сделать.

Помню, как я однажды попросила Мишу поласкать меня там, так он скривился, будто я его попросила не доставить мне удовольствие, а почистить унитаз.

А Глеб сам…

Я делаю глубокий вдох, когда он, поглаживая мои бёдра, губами касается половых губ.

— Какая же ты нереальная. Вкусная везде.

Я вижу, как раздуваются его ноздри. Парень полон нетерпения.

Его слова и взгляды подстёгивают меня.